Матабар VII (СИ). Страница 49

Тело Селькадца не превратилось в месиво из костей и крови. Оно не оказалось изломано настолько, что ему позавидовали бы даже дешевые игрушки в руках неблагодарного ребенка. Оно не треснуло надломленным молодой весной инеем на поверхности небольшой лужи.

Оно просто исчезло. Когда Селькадец на мгновение пропал в очередной вспышке, то стоило ей рассеяться, и на песке остались лишь сломанные клинки. И больше ничего.

Разрушительный дождь осколков разбитого неба пролился еще несколько мгновений, после чего рассеялся, а Мшистый, покачнувшись, удержался на ногах. Каким бы скучающим тот ни выглядел, но подобный, пусть даже и скоротечный поединок (вдобавок прошедший сразу после воплощения печати стратегической магии), не мог пройти для мага бесследно.

Очередной накопитель растрескался на запястье мага, а сам Мшистый, кажется, с трудом мог держать глаза открытым. Для него битва закончилась, но для остальных ночь лишь начиналась.

Наемники, в количестве человек двадцати, открыли огонь. Прежде они не стреляли, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания Розового мага, но теперь, увидев, что битва между титанами Звездной магии завершилась и победивший находится не в лучшем состоянии, стремились забрать лавры. А вместе с лаврами еще и голову Мшистого.

На теле майора, явно ослабленном далеко не в пределах допустимого, медальон даже не сразу отреагировал. На его поясе вспыхнул и рассыпался медальон, напоминающий сложенные крылья жука. Вместе с тем вокруг Мшистого вздыбилась земля, и две каменные пластины, в точности повторявшие узор медальона, накрыли собой уставшего мага, пряча от града пуль.

Плащи, все это время готовившиеся к перестрелке, не остались в долгу. Еще прежде, чем первые свинцовые шмели зажужжали из разгоряченного железа наемников — с холма открыли встречный огонь.

В ушах Арда зазвенело от эха гремящей вокруг канонады; ноздри прорезал бритвенно острый, кисловатый запах пороха; перед глазами затянула пространство едкая, бело-серая дымка, внутри которой то и дело вспыхивали искры.

Пули наемников, ударяясь о стенки каменного мешка сложенных крыльев, сокрывших под своим куполом фигуру Мшистого, разлетались свинцовыми щепками, вспыхивая посреди звездной россыпи уставшего неба.

В то же время пули Плащей, практически на излете, небрежно врезались в едва зримую стену щита, накрывшего раскоп и древнее капище. Обменявшись первым залпом, наемники принялись перезаряжаться, а Плащи, прямо на ходу меняя картриджи в винтовках и месяцы в револьверах, побежали с холма вниз. Полкилометра — совсем не то расстояние, с которого получалось прицельно стрелять без наличия специальных винтовок и приспособлений.

— Живее, Клементий! — тяжело дыша, цедила Парела.

На холме остались только маги. Лейтенант и капитан суетились вокруг сложного приспособления, которое впопыхах собирал заикающийся маг, а Ард… он просто не знал, что ему делать.

Дальнейших приказов, кроме как помочь в стратегической магии, не поступало, а сам он не так чтобы очень часто оказывался в карательных рейдах Черного Дома. Это, в целом, первый для него опыт. Он действительно не понимал, что конкретно ему делать и, более того, не горел желанием лезть под пули.

— Что стоишь, капрал⁈ — рявкнула Парела.

— А что мне делать? — обескураженно спросил Ардан.

— Помоги… — начала была капитан, но затем перевела взгляд на устройство, капище, затем снова на Арда и попросту махнула рукой. — Просто не мешайся.

Наемники улюлюкали и палили во все стороны, не особо целясь. Они всецело полагались на мерцающую сумеречными узорами пелену щита. Она закрывала любителей кровавых эксов от града выстрелов Плащей.

— Готово! — выкрикнул Клементий.

Лейтенант дернул один из рычагов, повернул небольшую шестерню, переключил несколько клавиш, после чего вручную направил на капище вынырнувшую из недр устройства стальную тарелку с длинной спицей.

Вместе с Парелой, они вставили в технические отверстия основания своих посохов и, одновременно, воплотили печати. Что-то из арсенала Синей звезды, имевшее отношения к природным стихиям и гравитации.

Сперва ничего не происходило, а затем из центра тарелки, собираясь по краям окружности, заискрили разряды Лей цвета переспелого арбуза. Они собирались вокруг центральной спицы, набухая и разрастаясь, пока не выстрелили изгибающимся лучом-лентой.

Та пролетела над головами Плащей, некоторые из которых уже лежали на земле и, отрывая зубами бинты, перетягивали раны.

Свиваясь клубком, луч-лента закружилась над куполом капища. Расширяясь и истончаясь, заклинание Парелы и Клементия внезапно распалось на несколько частей. Четыре каменные глыбы, напоминавшие строительные винты, закружились вокруг своей оси и сорвались вниз с такой скоростью, что от хлопка опрокинуло ближайших Плащей и густой пылью разметало верхний слой почвы.

Когда серое облако развеял ветер с озера, то больше никакого щита над капищем уже не было. Арди не очень понял, какие именно параметры были задействованы и, очевидно, усилены странной установкой, но в данный момент времени это не имело никакого значения.

— Идем! — рявкнула Парела.

Вместе с Клементием, поддерживая друг друга под локоть, они мелкой трусцой побежали с холма. Их бледные лица выглядели едва ли не белее лунной тропинки на встревоженной поверхности озера. Все еще блестящие, наспех утертые кровавые разводы под носами и ушами, лишь дополняли картинку.

На ходу капитан с лейтенантом воплощали простенькие целебные печати, которыми помогали Плащам. Без возможности оценить серьезность травмы, они использовали одну и ту же конструкцию Зеленой звезды. Обезболивающее и стимуляция собственной регенерации.

Плащи, отряхиваясь, поднимались на ноги. Выглядело это столь же жутко, сколько и внушительно. Порой с вырванными пулями кусками плоти, иногда с перебитыми руками, зачастую — истекающие кровью, они шли вперед. Передергивали затворы винтовок, взводили курки револьверов, стреляли и шли вперед. Закутанные в черное, с сиявшими ременными бляхами, серебристым огнем пылавшими посреди силуэта темных, неутомимых стрелков.

Со стороны наемников повеяло страхом. Чистым и незамутненным. Они бы, может, последовали примеру Селькадца и, побросав оружие, бросились бы наутек, но прекрасно понимали, что не справятся.

И потому продолжали стрелять. Прятались за древними развалинами — массивными осколками гранитных стел и стен, окружавших вход в подземную нишу, и палили. Порой даже не целясь. Просто высовывали из укрытия оружия и стреляли куда попадут. В основном — попадали в небо.

Парела с Клементием, все так же на ходу, синхронно ударили посохами о землю. С навершия капитана сорвалась обезображенная бесшумным криком полупрозрачная фигура, слепленная из едкого, серого дыма. Раскинув в сторону когтистые, неестественно костлявые руки, она понеслась в сторону капища. И там, где пролетала, земля покрывалась трескающейся коркой.

Лейтенант же создал не двенадцать, а почти шесть десятков дисков, до боли напоминавших Щит Орловского. Наверное, им заклинание, лишившее лейтенанта одного из накопителей, и являлось. Только усложненной и модифицированной версии.

Диски закружились стремительным хороводом вокруг поля брани, трескаясь и рассыпаясь под теми редкими пулями, которые могли бы найти цель в виде неутомимых, черных фигур.

Но с каждым мгновением, с каждым движением призрачной фигуры заклинания Парелы, бушевавшей по ту сторону укрытий, выстрелы наемников стихали. Как стихали и крики суетящихся рабочих. Секунда за секундой суета смолкала, истончалась, затухала, пока, наконец, над берегом озера не воцарилась жгучая, неприятная тишина. Такая, что наступает не когда молчание прерывает мерное дыхание задумавшегося человека, а когда по ушам бьет звон чего-то… неживого.

— Свидетелей оставила, капитан? — спросил подошедший к ним со спины Мшистый.

Только сейчас Ардан обратил внимание на то, что взгляд Парелы все это время был… лишен зрачков и радужек. Пронизанные алыми венками белки и больше ничего. И по мере того, как в навершие её посоха втягивался силуэт кричащей жути, сквозь белесую пелену проступали орлиные, темные глаза.