Дети Равновесия. Караван. Страница 5
Ника даже смогла совладать с голосом, уточнив:
– Что ты имеешь в виду?
– Подростковые влюблённости – это хорошо. И любовь к кумиру или наставнику – это тоже хорошо. Такая любовь способна согреть и придать сил, толкнуть вперёд и вверх, чтобы достигнуть определённых высот. Но нужно понимать, что никто из тех, кого ты любишь, не обязан любить тебя в ответ, если он не обещал иного. Есть случаи, когда кто-то намеренно в себя влюбляет окружающих, чтобы их использовать. Ни я, ни Андрей этого никогда с тобой не делали. Ты это понимаешь?
Ника молчала, чувствуя, что плакать она уже не может, но слова Ларниса иглами вонзались под кожу.
– Я тебя очень ценю, как друга, как замечательную артистку, как волевую и сильную личность. Андрей видит в тебе свою ученицу, возможно, младшую сестру. И это ни у него, ни у меня не поменялось в отношении к тебе. Всё, что тебя сейчас обижает, живёт в тебе самой. И на осознание этого я готов дать тебе три месяца отпуска.
Ника коротко кивнула:
– Спасибо.
И встав, вышла из кабинета.
Только дома, в своей комнате, запершись и не поленившись создать заклинание, заглушающее звуки, она разревелась. А потом, успокоившись, постаралась взять себя в руки.
Это было четыре дня назад.
Наверное, Андрей уже перестал быть человеком, а она летела в свой незаслуженный отпуск, договорившись в институте, что всё потом отработает или сделает удалённо. Разумеется, никому пароли она не передала, потому что и группы, и чаты были её детищем, и она продолжит ими заниматься. Да и после разговора с Сиреной парадоксально стало легче туда заходить: словно он сумел отсечь часть возникшего отторжения.
Она взяла с собой и сценарий нового шоу: учить и репетировать.
Рядом читал книгу Никита и девушка впервые подумала, что и ему, собственно, тоже незачем с ней возиться. Но Флейм первым предложил ей встречаться. Значит, наверное, ему-то она и правда нужна?
Ника неожиданно для себя обняла парня за руку, положила голову на его плечо и закрыла глаза. Тугой комок обиды, стыда и злости постепенно уменьшался, и Ника понимала, что, наверное, и правда через пару месяцев она простит и Ларниса, и Андрея. А ещё через месяц – успеет соскучиться.
Но что делать, если у неё с Флеймом к этому моменту всё на самом деле станет серьёзно?
Иней уже минут пять смотрел в зеркало и не мог решить, что ему завтра говорить в школе?
Каникулы закончились ещё пару дней назад, но они с Игорем только вчера вернулись из небольшого путешествия по ближайшим городам, и подросток все эти дни мучился выбором: какую легенду преподнести?
Отец предложил несколько, осталось только остановиться на одной из них…
Из зеркала на Инея смотрел он же, только ярко-фиолетовые, как у Гадалки, глаза добавляли ореол странности. Альбинос всё ждал, что глаза вернут себе привычный голубой цвет, ведь после того, как он исцелил Каина, приняв на время силу наставника, прошло уже две недели, но… Нет. Похоже, что это его новая реальность, и с ней придётся смириться.
Самой силы или каких-то новых возможностей Иней не чувствовал, и не знал, радует его это или огорчает…
Хотя, пожалуй, ещё одно изменение точно было: он окончательно избавился от остатков прошлой робости и неуверенности в себе. Это даже отец заметил, похвалил, заставив Инея счастливо улыбнуться.
С другой стороны, он всего год назад приехал в Москву, чувствовал себя здесь чужаком, боялся лишний раз кого-то потревожить… А сейчас Иней знал, что это – его дом. Его семья.
Что он имеет право чего-то хотеть и желать. Не то, что бы у него было много этих самых желаний, но при их возникновении в глубине души больше не появлялся червячок, шепчущий «я этого не достоин».
Оказалось, что быть уверенным в себе – здорово!
Иней снова посмотрел на своё отражение, потом покачал головой. Ну, наверное, проще всего сказать, что это линзы. Но вдруг кто-то попросит их снять?
Под руку сунулся Бандит. Подросток погладил его, почесал за ухом, потом под шеей, пока разомлевший доберман не плюхнулся рядом, продолжая подставляться под ласку. Вот уж у кого проблем нет: выглядит так, как хочется хозяину, и никому не надо ничего объяснять.
Впрочем, быть чьим-то Зверем Инею не хотелось бы. Наверное.
Следом за этой мыслью пришло видение, и он подскочил, судорожно ища телефон. Нужно предупредить отца!
Снег окончательно улёгся на улицы неделю назад и отныне не собирался сдавать позиции до самой весны. Кое-где, правда, всё равно чернел асфальт, и на нём лежали крупицы реагента, призванного дать людям ощущение безопасной поверхности. Но выбеленных поверхностей было больше: газоны, края дорожек, крыши, лавочки… Они казались в вечерней темноте серыми, и только фонари роняли на землю жёлтый свет, добавляя контраст чёрно-белому миру. Всё, на что хватало взгляда, было захвачено зимой, и Игорь Князев, шедший к парковке, где оставил машину, рассматривал эту победу вскользь, заметив, что после недавней битвы у него напрочь исчезла ассоциация любой зимы с Древово. С тем пятидесятиградусным морозом, с первым знакомством с Офелией, с узнаванием, что есть некие невидимые Звери и приручением двоих из них… С тем самым ощущением, которое всё это время, оказывается, было рядом: что та история не закончена.
Теперь она нашла своё завершение на перепаханном поле, где Агата пыталась призвать чуждого бога в мир. Бога, который уничтожил бы всё, что было дорого Игорю. И его самого.
Они выстояли. Они сражались бок о бок: Зрячие, Дети Равновесия, Жуки и даже Чёрный. Сражались за своё будущее и одержали победу. И это поставило точку, словно в один момент закончив целую главу его, Игоря, жизни. Он даже представил себе всю эту историю в виде отчёта, а потом мысленно сдал отчёт в архив. Всё, что будет после – будет новым и другим.
Князев машинально почистил Прилипал и замер: впереди была Сущность почти четвёртой категории. Маньяк, прямо сейчас готовый стать Палачом…
Игорь побежал, на ходу подготавливая заклинания и собирая силу. Звать подмогу было некогда, справляться придётся быстро, иначе Сущность могла повысить категорию и…
Это был мужчина с узким лицом и тёмными глазами, одетый в стильное пальто, светлые джинсы и высокие модные сапоги. Для Зрячего его нечеловеческая суть была прекрасно видна: чёрно-зелёные, осклизлые на вид щупальца вырастали откуда-то из-за спины Маньяка и пытались дотянуться до женщины, без сознания лежащей рядом: Сущности второй категории. Именно капельки её силы и не хватало мужчине, чтобы переродиться.
Игорь ударил тварь: не руками, исключительно энергией, и чёрные нити вонзились в противника. Тот вздрогнул, зарычал, когда его атаковали, и ответил волной боли, спроецированными эмоциями, понимая, что страх со Зрячего ему не получить. Это был очень сильный, очень мощный враг. Хуже того, это была Сущность, умеющая сражаться. Где и как он этому научился, Князев даже предположить не мог, но сейчас было не до размышлений.
Маньяк повернулся к Игорю, и его сила сконцентрировалась на Зрячем. Игорь в ответ продолжал бить в противника чёрными нитями, заставляя их вгрызаться в щупальца, отрывать их, сминать, но… Игорь много видел за свою жизнь Сущностей третьей категории. Даже приходилось сражаться с четвёртыми, но этот экземпляр выделялся чем-то иным. Не только своей мощью.
Зрячий мысленно потянулся в стороны, уничтожая Прилипал, чувствуя, как возвращается энергия, и понял, что не может дожать. Не может окончательно уничтожить Маньяка, и тогда нащупал пистолет, достал и сделал несколько выстрелов мужчине в голову. Плевать на камеры, плевать на то, что потом придётся объясняться – выбора не было.
Противник опрокинулся назад, его голова дёрнулась, и он рухнул в сугроб, нелепо скатившись по насыпи. Игорь подошёл, чувствуя, как жизнь уходит и из того, что ранее было человеком, и из Сущности, поднял оружие, чтобы добить, но в этот момент все щупальца Маньяка сплелись в одно, ударив Зрячего в торс, пробивая и пальто, и свитер, и рёбра.