После развода в 40. Между нами твоя истинная (СИ). Страница 27

Мама не разозлилась, а расхохоталась в голос. Да так звонко, что казалось — живая. Да она и выглядела как живая, разве что немного полупрозрачная.

А ещё — красивая, почти молодая, какой я её помнила до самой смерти. Только уши разве что были немного вытянутыми сейчас, а глаза, как и при жизни немного светились зеленым цветом.

— А ты ничуть не изменился, Гарольд, — усмехнулась мама, сложила руки на груди.

— Вы тоже, мама, ничуть не изменились.

— Я умерла, Гарольд.

— А я про характер.

Та звонко рассмеялась, а потом подлетела к Гарольду.

— Дай я тебя обниму. Рада свидеться вновь.

— Какая же вы сложная, мам, — вздохнул муж.

И они попытались обняться, но мама прошла сквозь него, как дым.

А Гарольд передёрнулся.

— Наверное, давайте больше не будем так делать. Я словно в ледяную воду окунулся, — пробормотал муж, поёживаясь и потирая руки. — И вообще раз уж так все сложилось. Может быть, пройдем в гостиную?

— И заодно расскажите, зачем вызывали меня, — чинно кивнула головой мама.

Гарольд хотел открыть дверь перед ней и поспешил вперёд, но мама фыркнула и просто прошла сквозь деревянное полотно.

Мы с мужем остались одни.

И вот тогда он посмотрел прямо на меня. Да та-а-ак, что я чуть не умерла вновь. Вот умеет Гарольд передать всю гамму чувств, что испытывает, одними только глазами.

— Я…

— С тобой поговорю отдельно, Анна. После того, как твоя мать успокоится.

— Упокоится, — уточнила я, виновато смотря на мужа.

— Я всё слышу-у! — мелодично протянула мама из-за двери.

Гарольд сжал губы и распахнул дверь, пропуская меня вперёд.

У них всегда были сложные отношения. Они то ругались, то вдруг становились лучшими друзьями. А потом снова — как кошка с драконом.

Мама была непростой женщиной, с характером. И не раз он называл её ведьмой — впрочем, она и сама этим не особенно возмущалась.

Стоило им начать спорить, как остановить их было невозможно.

А ведь почти двадцать лет прошло как ее не стало.

Мама подлетела к креслу и зависла над ним. Мы выбрали софу и разместились.

— Но сначала расскажите, как там мой любимый внук и Кристиночка, м?

Мы переглянулись с мужем.

— Так. Мне не нравится, как вы пересматриваетесь. Я начинаю нервничать. А вы должны помнить, что бывает, когда я нервная.

Я глубоко вдохнула и, стараясь не смотреть в её глаза, произнесла тихо:

— Мама… Кристины больше нет.

Слова будто повисли в воздухе, медленно растекаясь по комнате холодом.

Мама сначала не поверила.

На её лице мелькнуло недоумение, затем — тень ужаса.

И вдруг всё вокруг дрогнуло.

Её идеальная причёска, аккуратно собранная в высокий пучок, вмиг распалась.

Белоснежные пряди взметнулись вверх, разметались в стороны, будто поймали невидимый порыв ветра.

Пышная юбка её сиреневого платья затрепетала, по складкам прошла волна, хотя воздух в комнате стоял неподвижный, тяжёлый.

Глаза призрака полыхнули ярко-зелёным, и я непроизвольно отшатнулась.

Мамино лицо исказилось, губы чуть приоткрылись, обнажив клыки.

Она зарычала — тихо, но этот звук пробежал по коже мурашками.

Из тонких полупрозрачных пальцев выскользнули когти — длинные, острые, будто стеклянные.

— Что? — прошипела она, голосом, в котором смешались боль и ярость. — Кто посмел…

Глава 33

Гарольд покачал головой и выдал:

— Мама… вы, кажется, превращаетесь в дракона.

Мама зарычала. Вот-вот и бросится на нас.

— Кто посмел убить нашу Кристину, — прошипела она.

Пришлось пересказать ей всё, что мы знали: и про версию с василисками, что Кристина была с ними связана, и про выброс магии, и про тела, найденные после пожара, и про то, как дело быстро закрыли, — и о том, что теперь мы снова под подозрением у короны.

Мама слушала молча. Её волосы всё ещё стояли дыбом. Она зависла над креслом, которое покрылось инеем. Она поджимала тонкие губ. Была зла и недовольна.

А потом посмотрела на Гарольда. Да так посмотрела, что я услышала, как мой муж судорожно сглотнул. А потом подняла палец с перламутровым длинным когтем и ткнула в его сторону. Прошипела как змея:

— Это всё из-за тебя! Чёртова ты драконья задница!

— Что?! — Гарольд возмутился, расправив плечи. — Леди Евангелина, вы, как всегда, ужасно прямолинейны и, как всегда, несёте чушь. Даже спустя двадцать лет после смерти!

— Ты должен был стать императором!

— У нас уже есть император — молодой Арван Первый. Вы просто не знаете, что ваш ненавистный Чарльз Второй давно отошёл от дел.

— Голова твоя дурацкая! — рыкнула мать. А потом повернулась ко мне, глядя своими светящимися зелёными глазами. — Я тебя спрашиваю, — её голос стал ниже, — кого ты нашла? Как ты вообще могла его полюбить?

— Ма-а-ам, — простонала я и прикрыла глаза, потерев переносицу пальцами. — Опять двадцать пять… Что у тебя за маниакальное желание сделать из него императора?

— Не Арвана это трон. И не рассказывай мне сказки! — рявкнула мать. — Никогда не поверю, что этот старый, мохнатый паук отказался от власти! Арван — лишь его марионетка! Чарльз не достоин быть императором! — припечатала она и рассекла воздух резким взмахом ладони.

Но Гарольд уже закусил зуб на мать, обернулся ко мне и, сдерживая злость, процедил:

— Скажи своей матери, чтобы молчала. Она нас под монастырь подведёт. Самой-то хорошо — в бездне её не найдут. А мы?

— В бездне? Сынок, ты так плохо обо мне думаешь? — прищурилась моя мать. — Думаешь, я так много грешила, а?

— Дорогая мама, Небеса для вас слишком скучны, — он наконец посмотрел на мать, не используя меня как передатчик. — А вот построить в шеренгу всех демонов и устроить революцию в самой Бездне — вот это достойно такого генерала, как вы.

— Вот умеешь же ты и похвалить, и по носу щёлкнуть в одном предложении, — усмехнулась мама. А потом повернулась ко мне. — Любит твой муж потрепаться. Я ведь давно говорила, кому надо сидеть на троне.

— Ма! — я всплеснула руками. — Нам и прошлого раза хватило. Мы чуть голов не лишились!

— Вы их и так можете лишиться, — спокойно отозвалась мать. — Чарльз не оставит наш род в покое. Нужно самим избавиться от него.

— Дорогая, — обратился ко мне Гарольд. — Передай своей матери, что её речи опасны.

— Скажи своему мужу, дорогая дочь, что я его не узнаю!

— Так! — я вскинула руки. — Говорите друг с другом сами!

— Нет, вот спроси у него, где его амбиции! Вот где! Он вообще дракон? Или ящерица плешивая?!

— Ящерицы не бывают плешивыми, — стукнул по подлокотнику муж, теряя терпение.

— Ты будешь первым! — не унималась мама.

— Я едва терпел вас при жизни, — взорвался Гарольд. — Так вы теперь мне и после смерти покоя не даёте!

— Я тоже не была рада получить в зятья инвалида!

— Я не инвалид!

— А это что за кресло?!

Я нервно рассмеялась. Гарольд покраснел от злости. Мать ткнула в его блажь на колесах когтистым пальцем.

— Иногда ему просто хочется немного внимания и участия, — хохотнула я, за что получила прищуренный взгляд мужа, — у него болят колени.

— У дракона болят колени? — мама расхохоталась. — Я же говорю — скоро станет плешивой ящерицей!

— Одна Кристина меня понимала, — процедил муж, и мы все замолчали.

Мама успокоилась и перестала так грозно нависать над нами.

Начала метаться по гостиной, вызывая дуновение ветра, отчего закачались вазы, статуэтки и шторы. А потом замерла, посмотрела на нас.

— Так, не расслабляйтесь. Мне нужно кое-куда наведаться.

— Куда? — спросила я.

— Пусть идёт, Анна! — вмешался Гарольд. — Твоя мать уже взрослая женщина, чтобы не отчитываться перед нами.

— Вот-вот, — фыркнула мама. — Умеешь же ты подлизаться вовремя.

Я услышала, как Гарольд скрипнул зубами. Если бы не его воспитание, маме точно бы досталось.

У них с Гарольдом всегда была особая связь — странная, вспыльчивая, но отходчивая.