После развода в 40. Между нами твоя истинная (СИ). Страница 26

Я сжала кулаки.

— Но это же… бесчеловечно! Как можно было уничтожить целый народ только за то, что сказала в сердцах бывшая супруга?

Сильва медленно поставила чашку.

— Жестокость дракона не знает границ. Жестокость дракона, наделённого высшей властью, — поистине беспощадна.

— Не могу этого понять, — сказала я, чувствуя, как горит в груди. — Просто не могу понять…

— Бойся Императора-Дракона.

— Я не имею к нему никакого отношения. Зачем я ему…

— Ты наследница фейри, — тихо сказала Сильва. — И не простой крови. В тебе течёт древняя линия, та, что идёт от самой Сиятельной Тьмы. — Император-Дракон, — продолжила она, — думаешь, он не хочет вернуть себе власть? Что его останавливает от трона, от верховного правления?

— Наследник, — проговорила я.

— И ты родишь ему его.

Воздух будто стал плотным, густым.

— Ни одна драконица не способна принять его семя, — прошептала Сильва. Его магия не дает его же семени прорасти. Но твоя магия — примет.

Сильва внезапно замерла.

Пламя в камине будто дрогнуло. Она подняла палец вверх — медленно, плавно, с той грацией, что бывает у существ, давно забывших, что такое спешка. На её лице появилось сосредоточенное выражение. Она что-то ловила — то ли звук, то ли вибрацию в воздухе.

Пальцы её чуть закружились, описывая невидимый знак. Вокруг словно прошёл лёгкий ток магии, такой тонкий, что кожа отозвалась мурашками, хотя ветра не было.

— Слышишь? — тихо спросила она.

Я напряглась, вслушалась. Тишина. Слышал, только потрескивание огня и далёкий вой ветра за окнами.

— Нет, — ответила я.

Сильва медленно опустила руку. В её глазах вспыхнул зелёный свет.

— А я слышу, — произнесла она. — Потому что в тебе поёт кровь Неблагого Двора.

Она наклонила голову чуть набок, прислушиваясь к чему-то далёкому.

Я вцепилась пальцами в подлокотник кресла.

— Ты хочешь сказать…

— Только от союза Дракона и наследницы Сиятельной Тьмы может родиться существо, способное соединить разрушение и жизнь.

Сильва подняла на меня взгляд, в котором горела боль и отчаяние.

— Он будет охотиться за тобой не из страсти, не из любви. Он будет охотиться за силой. За будущим, которое ты можешь ему дать.

Глава 31

леди Анна, мать Ардена

Прошло две недели с тех пор, как не стало Кристины.

Всего две недели… а будто целая жизнь.

Мы потеряли дочь. И вместе с ней кажется и… сына.

Арден почти не ел. Похудел, осунулся. Тени под глазами стали такими глубокими, что казалось, будто в них можно провалиться.

Я видела, как он разрывается между своей драконьей сущностью и человеческой тоской по жене.

Как сдерживает себя, чтобы не взлететь и не вернуться к паре. Это борьба выматывала его. Мне кажется, он просто сойдет с ума.

Он пропадал неизвестно где.

На мои вопросы он отвечал односложно и непонятно. Гарольд пытался меня успокоить, но это не помогало. Он и с ним почти не говорил.

Я чувствовала: с сыном что-то не так. После каждого моего вопроса он лишь молча качал головой или отвечал, что он был не у пары.

Но тогда, где он пропадает?

Расследование ничего не дало. Было непонятно, кто те люди, что сгорели вместе с Кристиной. Улик не осталось, все служащие в доме Ардена были живы.

Неужели мою девочку хотели убить, и она, защищаясь, тоже сгорела? Именно это рассматривал имперский эмиссар, будь он неладен. А потом версия ее гибели вновь изменилась.

Я не могла свыкнуться с мыслью, что всё так просто, как гласит официальное заключение.

Воры.

Простые, случайные воры, прознавшие, что хозяина нет дома, а женщина одна.

Мол, залезли в дом, чтобы обчистить, а когда Кристина застала их — завязалась драка.

Думать о том, что сволочи захотели надругаться над ней, было невыносимо. Ведь зачем иначе было вообще вступать в сражение?

Меня ужасала эта мысль. Она разъедала душу моему сыну.

Но… я понимала, что Кристина просто не смогла бы справиться с таким количеством противников, которые пролезли к ней в дом. Тем более после выброса магии, который у нее случился накануне.

Как же я хочу оживить этих мерзавцев вновь и сжечь! И так раз сто!

Неофициальная версия тоже существовала, но она казалась неправдоподобной — только потому, что эмиссар не знал, кто устроил выброс магии накануне.

Но… из-за нее гибель Кристины прикрыли слишком быстро.

Никто не должен был знать, что василиски могли дойти до столицы и остаться незамеченными. Именно их магия всегда была непредсказуемой и разнообразной. Именно о них расспрашивал Ардена эмиссар, отсюда и весь перерытый двор.

Опять над нашими головами повисла опасность. Эмиссар всё больше склонялся к мысли, что все странности так или иначе связаны с нашей семьёй: выброс магии, поджог особняка, след неизвестной силы, перекрытый драконьей.

Мне, например, было сложно представить, что кто-то из драконов в здравом уме смог бы заключить союз с этими ползучими тварями — василисками — и позволить им проникнуть в столицу.

Немыслимо.

Но отчего-то эмиссар в этом не был так уверен.

Я чуть было не выдала себя — наблюдала за разговором мужчин из тайной комнаты при кабинете мужа. Едва не выскочила и не выпалила ему в лицо всё, что думаю о его гнусных намёках.

А по его версии выходило, что драконы погибли, Кристина — предательница короны, привечала их, а василиски ушли под землю.

Но раз доказательств нет, кроме перемешанных магических следов, то пока Император ничего не станет предпринимать против нас.

А общественность не узнает правды — дабы избежать смуты.

Я плакала. Тихо, чтобы никто не видел. Хотела поддержать сына, но понимала — есть утраты, с которыми нельзя помочь. Их можно только пережить.

И он переживает. Медленно, мучительно.

К вечеру сегодняшнего дня, пятнадцатого со времени гибели Кристины, я сама уже чувствовала себя выжженной изнутри.

Гарольд тоже держал все в себе, как и мой сын. Но я знала как тому плохо. А еще он не поднимал все это время тему рябины.

Я не напоминала ему о своём настойчивом, порывистом желании избавить могилу матери от неё. Однако мне пришлось обойти немало лекарей, прежде чем муж успокоился. И его не заверили, что я здорова.

А вот сын не захотел обращаться к целителю. Его раны были безнадёжно запущены. Мне казалось, что только эта боль и держала его. Раны затягивались медленно, кожу покрывали черные узоры. Казалось, словно пепел въелся ему под кожу, оставляя вечное напоминание о той ночи.

Они меня пугали, но сын лишь отмахивался. Гарольда он тоже не слушал, замкнувшись в себе.

Мы собирались ложиться спать. Я только потушила ночник, и комнату окутала кромешная темнота.

Гарольд протянул руку и обнял меня со спины.

Я сжала его ладонь, прикусила губу, чтобы снова не расплакаться.

Прикрыла глаза.

И вдруг над головой раздалось громкое и до боли знакомое:

— Дочь! Ты до сих пор не сменила мне зятя?

— А-а-а-а!

И закричала если что не я! Я просто чуть умерла от разрыва сердца в собственной кровати!

Глава 32

Леди Анна

— Я что, откопал твою мать?! — закричал Гарольд, вскочил с кровати и включил свет.

Но мать всё так же стояла у изголовья кровати — вернее, плыла над ним, в своём любимом сиреневом платье, пышном, с белыми кружевами.

Её длинные белоснежные волосы были убраны в высокую, изящную причёску.

— Так это был ты? Я-то думаю, кто такой рукожо...

— Мама! — я пришла в себя и начала снова дышать.

Я, как и Гарольд, соскочила с кровати и начала торопливо затягивать пояс халата.

Мама всплеснула руками. И как было при жизни принялась винить во всем моего мужа.

— Ты знаешь, сколько он корней не вырубил! Да я едва пролезла!

— Да если бы я знал, что делаю, — я бы с места не сдвинулся! — вспылил Гарольд.