Демон или тихоня (СИ). Страница 105

Мгновение — и мы уже занесли кулаки для ударов и разогнались. Еще мгновение — и какая-то сила смещает Тропину с моего пути, а на ее месте оказывается Света. Но меня-то никто не остановил…

Рвущуюся в бой Марину удерживал Петренко, изредка бросая на меня злые взгляды. Его можно было понять: я пообещала не вступать в конфликты с Тропиной, а тут уже через урок такое. Передо мной стоял Олег, глядя сверху вниз с осуждением. Неужто теперь он вступается за Свету? Прогресс! Это очень хорошо! Но не для меня, конечно. Позади Михайлова стояла Евглевская, держась за ушибленную челюсть; из ее глаз уже стекали две слезинки. А вот мне плакать как-то, наоборот, расхотелось.

— Ну… я… — сдавленно выдала, глядя в глаза Олегу. Брюнет поднял одну бровь, и тут я поняла, что еще чуть-чуть — и оставшуюся вечность в аду я буду воспринимать как божью благодать. А потому, дабы избежать лютой кары, я не придумала ничего лучше, чем со всей силы драпануть в сторону двери.

Кажется, мне пора домой. Засиделась я в школе что-то.

Музыка долбила в уши, а я с глубочайшим унынием сидела в уголке в креслице, наблюдая, как ребята джемятся. Дома я все-таки чуть-чуть поспала, чуть не опоздав на тренировку, однако ни сил, ни бодрости не прибавилось. Настроение окончательно сговнилось, я упрекала себя во всех грехах этого мира постоянно: когда одевалась, шла на остановку, ехала на танцы, переодевалась в форму. Разминаться не было сил, как и тренироваться, если честно. Каждое новое движение шло наперекосяк, каждые пятнадцать секунд вялых телодвижений я останавливалась и где-то минуту втыкала. Где-то через четверть часа такой тренировки я поняла, что все плохо, сходила сначала в туалет, потом в раздевалку. Там посидела, хотела по привычке посидеть Вконтакте, но побоялась увидеть хоть одно сообщение хоть от кого-нибудь. Поиграла в какую-то тупую игрушку, в которой нещадно тупила, когда мне это надоело, я вернулась в зал, да так в кресле и засела. Полина явно заметила мое изменившееся поведение, несколько раз подзывала к себе, но я лишь с кислой миной мотала головой. Начался джем, ребята попытались вытащить меня на танцпол, но я так упиралась, что они быстро осознали бесполезность своих действий. Было странно, что музыка не шевелила внутри меня вообще ничего, никакого желания пустить в пляс. Я снова смотрела в пустоту и тихо завидовала задору ребят. За всем этим как-то незаметно для меня подошла Полина и пристроилась рядом.

— Давай, выкладывай, что случилось?

Я лишь поморщилась, пытаясь показать, что мои проблемы совершенно не стоят внимания, хотя очень хотелось кому-то поплакаться.

— Да ладно тебе, говори, что стряслось? — продолжала настаивать Полина. — Не бойся, я же твой тренер. Ты мне, как тренеру, можешь полностью доверять.

Я на секунду сжала губы, выбирая, настаивать на своем или все-таки рассказать обо всем.

— Эм… Ладно. Только не ругайся, пожалуйста, я и так хочу себя убить, — все-таки решилась я. Полина погладила меня по голове, видимо, предчувствуя, что разговор может затянуться. Я почувствовала прилив доверия к ней и продолжила:

— Если честно, я ничего не ела со вчерашнего утра, по сути. Как бы никаких голодовок, я ж не дебилка… Я просто не могу есть.

— Что-то с желудком? — обеспокоенно спросила блондинка.

— Нет. На нервной почве. Так глупо все вышло… — и я рассказала про все, что произошло буквально за последние пару-тройку дней, однако вышло все равно достаточно длинно. Я рассказала про то, как влюбилась в своего друга, как мы вначале желали друг другу смерти, как пыталась его избегать из-за Светиной идеи меня принарядить, как подрались с Мариной, как я потом убегала от них от всех домой, как на следующий день мы снова подрались с ней и как я ударила Евглевскую. Рассказ получался сбивчивым, прерываемый то моим же смехом, то вздохами, то взмахами руками в попытке подобрать слова. Полина, напротив, оставалась спокойной и серьезной на протяжении всей моей речи, лишь несколько раз выпучив глаза (в тех местах, где Тропина гонялась за мной с ножом и где я ее ушатала граблями).

— Ну, я так на все это посмотрела… И поняла, что вшатала собственной подруге. Мы хоть и поссорились, но как-то это плохо. Да и вообще мне так стыдно… За всё, — закончила я со вздохом.

Полина прижала мою голову к своей груди. Настроение вновь прошибло дно Марианской впадины. В который раз за день уже.

— Не переживай. Я думаю, этот твой Саша скоро появится, и все решится.

— Еще неизвестно, как решится, — ответила я тихо. К горлу снова начал подкатывать ком, когда подумала о том, что он может обвинить меня во всех грехах и послать. Я ж с ним даже по-дружески общаться не смогу… — Всё плохо.

— Ну почему?

— Я просто не знаю, что мне вообще делать. Надо как-то с подругой помириться, ибо я виновата сейчас перед ней. Да и с Сашей не понятно ничего. Пропал как-то внезапно… А Вконтакт я уже второй день не захожу — боюсь. Полина, что мне делать? — я подняла голову и посмотрела на тренершу. Та ободряюще улыбнулась и слегка отстранила меня.

— Послушай, — заговорила она, с привычным задором глядя мне в глаза, — ты слишком много думаешь об этом. Оно, конечно, понятно, но все-таки попытайся как-нибудь отвлечь себя. Попроси маму приготовить что-то такое, от чего у тебя текут слюнки независимо от обстоятельств. Поделай что-нибудь, что тебе нравится.

— А завтра мне что делать? Снова Марина, снова Света, возможно, Саша…

— С подругой своей постарайся помириться, извинись перед ней. А на Марину эту забей! Посылай в ее сторону лучи добра. Или, если не можешь, игнорируй просто. Да и вообще, чем ты будешь позитивнее, тем легче тебе самой будет! Понимаю, что это сложно, но поверь, врагам гораздо приятнее видеть тебя в депрессии, чем на позитиве.

— Хм… — я серьезно задумалась. — Неплохая идея, но мне кажется, во мне просто нет сил на подобные подвиги.

— Поверь, они в тебе есть, — Полина положила руку мне на плечо, — просто тебе не нужно загоняться все время. Если хочешь, приди в школу не в форме, а в той одежде, которая тебе нравится. Возьми плеер и слушай любимую музыку. Но для начала хорошо покушай! Чтобы силы были.

Улыбнувшись, тренерша пошла переключать музыку для джема, потому что там стало играть что-то слишком однообразное. Ребята уже устроили какой-то беспредел… Я смотрела на них и впервые за день почувствовала прилив сил. Может, все не так уж плохо?

Стоя перед зеркалом, я внимательно смотрела на себя. Так-то у нас в школе есть дресскод, но-о-о сегодня можно и забить на него! На улице еще так тепло, можно в легкой курточке пройтись и сменку не переодевать. Итак! Что же мне больше всего из моей одежды нравится? Немного подумав, я надела черные узкие джинсы, в которых мои ноги казались стройнее, за что я их и любила. Следующим пунктом пошла белая обтягивающая футболка с довольно крупной надписью, уложенную в прямоугольник: "Haters gonna hate". Далее черные кеды с белоснежными шнурками, которые я купила еще зимой на лето. Какие же они четкие… Волосы я убрала в высокий хвост, плеер прицепила на клипсу к одной из шлёвок на джинсах, сунула наушники в уши. Еще немного посмотрев на себя, я решила, что все идеально, и пошла в коридор надевать куртку. Закинув сумку на плечо, я включила музыку, выбрав один из эпичнейших хип-хоп треков, и вышла из дома. Настало время нести в мир… Что-нибудь нехорошее.

Толпы школьников несколько странно посматривали на веселую девушку, одетую слегка не по-школьному, пританцовывающую на ходу, изредка подпрыгивающую и неожиданно разворачивающуюся на месте. Но мне было глубоко пофиг на их взгляды, уж больно классная музыка раздавалась из наушников. Какой урок вообще? Какой сегодня день? Остановившись, я сбегала до расписания и теперь вприпрыжку шла к кабинету математики, засунув руки в карманы. Кто-то заходил, и дверь почти закрылась прямо перед моим носом, но я ее остановила ногой и с силой толкнула обратно. Зайдя, я тут же установилась, натолкнувшись на возмущенный взгляд учительницы. Она что-то сказала, и только после этого я догадалась вытащить наушник.