Демон или тихоня (СИ). Страница 104

— С добрым утром, — довольно мрачно сказал парень, садясь на соседнюю парту. Я в срочном порядке начала поправлять поваленную парту и стулья вокруг нее, растерянно выдав:

— Ага.

— Вообще, по плану, я должен сейчас сделать с тобой что-то нехорошее, но я этого делать не буду. Не смотри на меня так, я знаю, что это звучит странно! Сейчас я все объясню.

Я замерла от таких слов, затем села на свой стул. Чую, беседа обещает быть интересной.

— В общем, суть, — начал Дима. — Как ты уже успела заметить, Марина немного не в себе.

— Так? — кивнула я, после длительной паузы. По животу пробежал неприятный холодок.

— Я думаю, когда Марина заметит, что после нашего разговора с тобой ничего не произошло, она сначала очень сильно наедет на меня, а потом начнет тебя провоцировать. И поверь, она найдет способ заставить тебя накинуться на нее с кулаками! При желании, с некоторой вероятностью, она даже тебя сделает. Возможно, захочет тебе репутацию подпортить, возможно, реально захочет твоей смерти. Не знаю, что у них там с Орловым произошло, но сегодня она явно намерена как-то разделаться с тобой.

— Э-э-э… — протянула я, окончательно растерявшись. Как-то это все странно… — Окей, а зачем ты мне все это говоришь? И что со мной должно было сделаться после нашего с тобой разговора?

— Она грозилась, что останется с тобой в кабинете один на один и что-нибудь с тобой сделает, я ее отговорил и сказал, что сам этим займусь… Но не пояснил, чем конкретно! — на лице Петренко возникла довольно странная улыбка, но я предпочла ее проигнорировать. — Просто хотел тебя попросить, чтоб ты не поддавалась на ее провокации. Иначе это может плохо кончиться для вас обеих, а мне Марина еще живой нужна.

— Замечательно, — буркнула я. — Как-то это странно… Что с ней вообще такое? Я, конечно, понимаю, любовь, вся фигня… Но блин, она безумная! Что с ней не так вообще?

— Ну вот… Впервые по-настоящему влюбилась. Хотя до этого успела поиметь кучу народу, — Дима презрительно хмыкнул.

— М-да… — мне стало как-то неловко.

— Ага. Вообще, она вела довольно разгульный образ жизни, постоянно либо с кем-то дралась, либо трахалась… Но потом ее отец узнал об этом, чуть не убил! Потом промыл ей мозги основательно, заставил перейти в другую школу и сменить имидж. Мне велел за ней приглядывать в случае чего. Долгое время она придерживалась имиджа тихони отличницы, учиться стала хорошо… И тут приходит этот! И как-то она внезапно влюбилась. Думал, обойдется, потому что было столько разговоров о нем, но никаких действий. И тут в один прекрасный день она мне сообщает, что услышала от него, мол, надо нормально одеваться и быть как девушка…

Я сразу вспомнила, как он мне говорил это после того, как мы с ним объявили мир. Саша ведь меня пытался в этом убедить, а не ее! Но Тропина сделала выводы вперед. А вот я не догадалась. Мне же было это не надо. Хотя как глупо получилось бы — приперлись такие две бабы, решившие поменять имидж ради одного парня! Обе все такие красапеты, и стреляли бы глазками друг на друга, ожидая, кого же он выберет в итоге.

— Когда Марина пришла вся такая красивая, я откровенно напрягся, надеясь, что это ни во что плохое не выльется. Но когда он стал к ней равнодушен — а это было хорошо заметно, — она начала очень сильно расстраиваться, даже истерила несколько раз. Потом заметила, что он к тебе как-то неровно дышит, — от этих слов мне стало как-то тепло на душе, — и решила, что его от тебя надо отвадить любыми способами.

— Замечательно, — повторила я. — И что ж она теперь такая невеселая ходит, интересно? У нее же все получилось!

— Все, да не все, — как-то грустно вздохнул мой одноклассник. — Она сказала, что у них с Орловым что-то случилось… Но мне отказывается что-либо вообще говорить. Постоянно только повторяет, что хочет тебя убить.

— М-да, — вздохнула я и подперла голову рукой, — как же это всё странно. Кстати, а ты-то ей кто?

— Я ее брат, — пояснил Петренко, — двоюродный.

Я тут же встрепенулась от удивления. Вот это поворот.

— Вы не очень-то похожи! — заметила я, внимательно рассматривая парня. Нет, у них кроме темных волос почти нет ничего общего!

— Я знаю.

— Но раз ты ее брат, зачем ты помогаешь мне?

— А я не тебе помогаю. Я пытаюсь как-то уберечь эту дурочку от очередного кабздеца, — ухмыльнулся он. — На самом деле, она далеко не глупая, но просто мастер вляпываться во всякие дурацкие истории. Вот и в этот раз так же.

— Все ясно, — вздохнула я и поднялась со своего места, считая разговор оконченным. Видимо, Петренко был того же мнения, так что мы оба вышли из пустого класса, закрыв его на ключ, похоже, отданный Диме учительницей, и молча спустились вниз по лестнице. Я смотрела себе под ноги, размышляя на тему того, как же это все странно. Однако ненависти к Тропиной во мне немного поубавилось. Мы все многого не знаем о ней. Когда она вообще к нам в класс пришла? В начале десятого же? Ох, господи…

Еще один урок прошел без происшествий… Ну, кроме того, что Марина на меня странно посматривала. А вот в столовой дело сдвинулось с мертвой точки. Я честно посмотрела на свою порцию, попыталась пожевать вкусняшку, однако аппетита так и не появилось. Решив, что все безнадежно, понесла порцию куда надо. У столов стояла Тропина со стаканом чая в руках и смотрела куда-то в стену, я старалась пристроиться у самого краешка столов, чтобы выставить всё принесенное (а несла я всю еду в один присест, естественно) и по-тихому свалить, однако все сбоку и так было заставлено тарелками и стаканами, а потому приходилось все ближе и ближе подбираться к Марине, чтоб хоть где-то оставить еду. Так, ладно, ставлю все, и быстро-быстро сваливаю! Желательно, прямиком домой, чтоб больше не создавать себе сложностей.

Как-то я упустила тот момент, когда остывший чай оказался полностью на любимой толстовке. Вмиг испарилось мое примирение с сущностью Марины, задавленная еще вчера ярость мгновенно дала о себе знать. Желание убивать подскачило до небес; поставив свой стакан чая на стол, я схватила Тропину за ворот блузки и с силой впечатала свою порцию в ее лицо.

HEADSHOT!

А теперь надобно валить, чем быстрее, тем лучше. Я развернулась и со скоростью мастера скандинавской ходьбы потопала к выходу из столовой. А в какой обуви Марина-то, кстати? Как-то я не разглядела, что очень некстати. Если на каблуках, то я смогу уйти домой целой и невредимой. А если нет?

Когда сзади раздался быстрый топот, я осознала, что у меня большие проблемы. Повернув голову назад, не забыв при этом драпануть к двери еще сильнее, я задержала дыхание… После чего чуть не споткнулась, разразившись дичайшим смехом. А зрелище было действительно комичное, ибо когда за тобой бежит человек с гречкой на голове… Ну, точнее, когда у него все лицо — гречка. В общем, когда за тобой бежит ВОТ ТАКОЕ, то большое количество усилий уходит просто на то, чтобы не ржать. Возвращаясь-таки к сложившейся ситуации, могу сказать, что бег мой значительно замедлился, из-за чего шансы убежать от человека-гречки очень быстро приравнялись к нулю. Поняв это, я остановилась и приготовилась, если что, оттолкнуть Марину подальше. Но, видимо, недосып и недоедание сделали свое дело.

Зародившийся в груди смех застрял в горле, да там же и заглох. Я кое-как поймала равновесие, чуть не завалившись на правый бок от такого удара. Щека люто горела от пощечины, но я не могла издать ни звука. На глаза в мгновение ока навернулись слезы, хотя ни обиды, ни ярости я в этот момент не чувствовала. Тупо боль, сжигающая щеку. Чтобы все-таки не упасть, я уперлась руками в ближайшую скамейку и снова смогла посмотреть на Тропину. Только теперь было как-то совсем не смешно. Боль слегка отошла, как бы рассосавшись, и тогда к горлу подступил ком какой-то детсткой обиды. Хотелось убежать к маме, заплакать, пожаловаться на злую девочку из садика, чтоб мама пошла и разобралась. Я еле сдерживала слезы, принимая вертикальное положение.

Еще через секунду мне захотелось убить Марину. Мы смотрели друг другу в глаза, понимая — это война. Где там у человека солнечное сплетение находится?