Отмеченная (СИ). Страница 27

— Повтори, что ты сказала!

— Ты делаешь мне больно.

— Раньше! Что ты сказала раньше!

— Меня никто не принуждал, — спокойно смотрю в глаза бете. Он не верит… в первые секунды, а потом отталкивает меня от себя, будто я заразная. Не удивил бы, если б вытер руки о штаны.

— Как ты могла до такого опуститься?

— Я никуда не опускалась, — холодным тоном, которого сама от себя не ожидала, говорю ему. — Я получила то, что хотела. Вот и все.

— Хотела стать обесцененной? — выплевывает Кирилл. — Могла бы и меня попросить.

Пусть волк сильней и выше меня, но я на то и тренировалась все эти годы. Вкладываю в кулак всю свою силу. Я научилась держать удар сама, а не ждать от кого-то помощи. Вот и сейчас, не собираюсь убегать, поджав хвост. Кирилл переступил ту грань, через которую ходу нет. Унижать себя подобными намеками я не позволю.

— Как видишь, — ехидничаю я, наслаждаясь видом крови на губе беты, — обесцененность никак на меня не повлияла, — приближаюсь к волку вплотную и ощериваюсь на него: — Еще раз вякнешь в мою сторону подобное, я сделаю все, чтобы ты драпал охранять границу где-нибудь в глуши. Ясно?

— Пощечина была бы слишком… по-девичьи. Ты же у нас уже не девица, — хмыкает Кирилл. Нарывается, понимаю я и тут же расслабляюсь.

— Мне так нравится, как ты бесишься, но сделать уже ничего не можешь, — осклабливаюсь в ответ.

Слушать, что мне скажет бета, я не собираюсь. Направляюсь в сторону кабинета отца. Вот единственный волк, перед кем я буду держать ответ, а не перед всякими шавками.

Перед дверью в кабинет Игоря Борисовича я замираю на несколько долгих секунд. И хотя и не считаю свой поступок постыдным, но все же волнуюсь.

— Входите, — разрешает отец, когда я тихонько стучу в дверь.

— Здравствуй, пап, — приветствую его и прохожу к креслу у стола.

— Здравствуй, Агнес. Как добралась? — просматривая бумаги, интересуется он.

— Хорошо, — волк ожидаемо замирает, когда до него долетает мой аромат… наш аромат. — Это был мой выбор, — опережаю его негодование. — Мой.

— Кто он? — процеживает сквозь зубы.

— Влад, — не отводя взгляда от альфы, произношу тихо. Удивление сменяет гнев на лице отца. Думаю, такого не ожидал даже он.

— Влад? — переспрашивает глухо. — Он бы не… — волк начинает снова закипать. Его ноздри раздуваются, настолько он тяжело и глубоко дышит. — Как ты… Влад же окружен этой своей силой. Как ты к нему приблизилась?

— На меня его сила не действует.

— Вот как? — прищуривается отец, чем напоминает мне Егора.

— Давай не будем развивать эту тему, пап. Это был мой выбор. Я о нем не жалею. Прости, что не оправдала твоих надежд. Но я не сожалею о сделанном.

Игорь Борисович тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла.

— Если бы ты была моей дочерью, я бы тебя… — он стукает кулаком по столу. — Мало я вас с Анной драл в детстве. Одна вертит хвостом перед всеми. Другая добровольно становится обесцененной. Я понимаю, Анна бестолочь! Но ты-то, Агнес? Чем ты думала? Влад! — он поднимает палец к потолку. — Владу ты на один зуб! Или ты ждешь, что он прибежит за тобой?

— Я ничего не жду, — отзываюсь холодно. — Я ему об этом сказала.

— А он? — вдруг смягчившись, спрашивает отец.

— Он… — голос срывается. — Он уже выбрал себе невесту.

— И не побоялся же, шельмец, — ворчит отец. — Совсем распоясался.

— Это я настояла.

— Что?!

— Как Анна? — не желая больше посвящать отца в наши с Владом отношения, интересуюсь у него.

— Рыдает сутками на пролет. Сказала, что мы испортили ей жизнь.

— Ну еще бы, — фыркаю.

— Владу ты так и не рассказала, что ты не она?

— Нет, не рассказала.

— Будем надеяться, он и не узнает. По крайней мере, Анна сейчас под домашним арестом. Герман должен в ближайшую неделю приехать в гости. Он очень рвался лично забрать твою сестру у северной стаи. Я чуть не поседел!

— Но все же обошлось? — улыбаюсь устало.

— Да, — кивает отец. — Узнай Герман, что Анну похитил сын Силвика, и тогда бы он отвернулся от нас.

— Ты слишком плохо о нем думаешь. Он любит Анну.

— А эта девчонка этого даже не замечает! — вновь ударяет кулаком по столу. — И что с ней делать?

— Думаю, пусть поплачет, — я замолкаю на пару минут. Отец тоже не спешит что-либо говорить. — Пап, — зову волка, — дай Анне выбор. Ты же понимаешь, что она молода. Герман возник слишком внезапно. Они виделись от силы три раза.

— Этот волк уже не мальчишка, чтобы бегать за ней как верному псу.

— И все же. Думаю, если мы немного отложим обряд, он поймет, что Анне нужно внимание, вся эта романтичная чепуха. Если он любит, то он сможет ее очаровать. Если нет, — я пожимаю плечами, — тогда что-нибудь придумаем.

— Я надеялся заключить выгодные соглашения с их стаей, — впервые он делится со мной своими планами. Конечно, я догадывалась, что любовь волка лишь малый повод для создания этого союза.

— Будет хуже, если Анна пройдет обряд, а потом решит покрутить хвостом.

— Это верно, — вздыхает Игорь Борисович. — Меня с вами, девками, удар хватит, — ворчит он. Вижу, что волк наконец-то смягчился, поэтому позволяю себе, встать и подойти к нему.

— Спасибо, пап, — шепчу ему, обняв и чмокнув в колючую щеку.

— Несмотря на все, за тебя я спокоен, Агнес, — легонько хлопает меня по руке. — На тебя я могу положиться.

— Я прослежу за Анной. Не переживай, — отхожу от волка. — Пойду поговорю с ней.

— Иди, — милостиво разрешает он, возвращаясь к бумагам. — Только помни, что она под домашним арестом. Никаких поблажек.

— Помню, — хищно отвечаю отцу. Он даже приподнимает бровь в немом вопросе. В ответ лишь качаю головой. Уж я-то Анне теперь ничего с рук не спущу.

За дверью в кабинет сталкиваюсь с сыном Игоря Борисовича и моим «братом».

— О, потеряшка вернулась, — расплывается в хитрой улыбке Святослав. Наверное, он единственный, кто в этом доме мне всегда искренне рад. Не успеваю и пикнуть, как меня сгребают в медвежьи объятья. — Ой, как я скучал по твоим косточкам!

— Пусти, сломаешь же что-нибудь, — сиплю ему в грудь. Волк отпускает, придерживая за плечи. — Это что еще… — он тянет носом.

— Ой, совсем забыла объявление повесить! — кривлю ему рожицу. — Событие века! Не пропустите!

— А как же Кирилл? — спрашивает серьезно.

— Будто ты не знаешь.

— Так вот чего он такой бешеный, как вернулся.

— Его дело, — веду плечом. — Я ничего никому не обещала.

— Тоже верно. Надеюсь, тебе понравилось, — осклабивается братишка, за что заслуженно получает кулаком в плечо. — Ай-ай-ай!

— Пойду проведаю Анну, — обхожу его.

— Удачи тебе. Наша милашка не в настроении, — доносится мне в спину.

Да когда Анна была в настроении? Была. В день нашего отъезда. И судя по тому, что я узнала от отца, эта маленькая стервозина малодушно промолчала о своей роли в нападении. Посмотрим, что она мне расскажет.

Комнаты Анны находятся в отдельном крыле особняка. Все самое лучшее всегда по умолчанию доставалось этой малышке. И я не ошиблась, говоря, комнаты. За двойными высокими дверями располагается просторная гостиная с диванчиком, креслами и мягкой кушеткой, в которой, наверное, очень удобно читать книги у окна днем и наслаждаться теплом камина вечером. Из гостиной стеклянные двери ведут на просторную открытую террасу, с которой открывается самый лучший вид дома — ухоженный, благодаря мне, сад. Мое детище, которым любовалась Анна, а не я. Завидую ли я сестре? Солгу, если скажу, что нет. Зависть была. Мне тоже хотелось летним утром выходить на террасу, подставлять личико солнечным лучикам и теплому ветерку. Хотелось любоваться надвигающимися грозовыми тучами. Хотелось слышать звонкие песенки птиц. Не знаю, замечала ли Анна, что имела, ценила ли это.

Наверное, это единственное, чему я действительно завидовала в ее положении.