Реликтомант. Дилогия (СИ). Страница 13

Полтора дня по земле, где на закате из-под каждого куста лезет голодная нечисть. И это ещё налегке. А налегке я не пойду, потому что весь мой арсенал, вся моя сила и добрая половина смекалки заперты в четырёх стенах Гаража. Бросить его и уповать, что ни одна тварь не учует пустой дом с говорящими стенами, покуда хозяин прохлаждается в отлучке?

Нет уж. Кто вот так бросает то, что кормит и защищает, тот и сам долго не живёт.

Так что вывод напрашивался трезвый и невесёлый. В город, положим, попасть можно. Теоретически. Но не сейчас, не наскоком и не бросая нажитое. Сперва надо обрасти силой, разобраться с системой, поднять навыки, придумать, как таскать за собой хотя бы часть добра. Починить, к примеру, мотоцикл. С ним и доеду быстрее.

И только потом отходить далеко от гаража с его инструментами и той самой музыкой, что сегодня спасла нам всем шкуры.

На этой мысли я и застрял, глядя, как Изольда поправляет одеяло на ком-то из спящих слуг.

Тринадцать чужих людей на руках. Вот уж чего я, выходя ночью с навозной лопатой на воров, никак не планировал.

— Эту стопку левее. Левее, кому говорю! Шкуры к шкурам, кости к костям, порядок должен быть. Вон ту канистру подвинь, что ты её посреди прохода бросил, тут ходят вообще-то. А теперь тряпку возьми да протри верстак, ишь развёл!

Внизу, в гараже, Мише не сиделось.

Работы, правда, хватало. Говорящие стены гоняли богатыря без роздыху и с явным удовольствием.

Миша не спорил. Таскал, двигал, тёр. Здоровому человеку такая работа была нипочём, руки просили дела, и в этом гараж угадал верно. А всё же что-то богатыря грызло.

Он то и дело косился на закрытые ворота. Хозяин ушёл наверх, дом стоит на отшибе, а снаружи ни души на карауле. Мало ли что подкрадётся, пока все тут прибираются да раскладывают трофеи по полочкам.

— Слушай, как там тебя, Граж? Ой, прости, Гараж, — сказал он наконец, распрямляясь с очередной шкурой в руках. — Может, я лучше наружу выйду? Постою на страже. Неровен час, полезет опять кто. Ну не правильно это что на часах никто не стоит. Это всё равно что в город выйти без штанов, а то и хуже.

— Выдыхай, — тут же отозвались стены с ленцой. — Караульный тут получше тебя имеется. Вон, лежит рыжий на пороге. Он у нас по этой части теперь спец, чуть что не так, первым учует и такой хай поднимет, что мёртвый проснётся. Так что не суетись, а тащи давай кости!

Услышав про себя такое, Булыч, дремавший было в дверях, вскинул голову.

Хороший сторож, стало быть. Так и сказали. Лучше большого человека.

Пёс поднялся, встряхнулся всем телом от носа до маленького хвостика и проникся ответственностью момента. Раз он тут главный по охране, значит, надо идти охранять, а не валяться на пороге, пока другие работают.

Он выбрался наружу, на пригорок.

Мир вокруг был чужой и полный незнакомых запахов, но это Булыча не смущало, а только раззадоривало. Хозяин рядом, за стеной. Гараж рядом, гараж хороший, тёплый, пахнет домом. Большой человек тоже хороший, от него пахнет силой и потом. И сам Булыч хороший, самый хороший мальчик, его только что похвалили.

С такими мыслями и служилось легко.

Далеко от ворот он не отходил, помнил, что дело его тут. Обошёл гараж по кругу, деловито обнюхивая углы. У правой стены задержался, пометил лапой границу, обозначая, докуда простираются его владения и владения хозяина. Потом ещё раз, для верности, чуть дальше.

Незнакомая трава с голубыми звёздочками ему по-прежнему не нравилась, пахла неправильно, и он аккуратно обходил её стороной. Зато нашёл жука, крупного, блестящего, и минуту сосредоточенно наблюдал, как тот ползёт по камню. Жук уполз в щель. Булыч разочарованно фыркнул и вернулся к службе.

И тут, поднявшись на самый гребень холма, откуда деревня внизу лежала как на ладони, он замер.

Над крышами что-то было. Что-то плыло по воздуху, медленно, кругами, там, где по-хорошему ничего плыть не должно. Не птица, явно.

Птиц Булыч знал, птицы летали иначе, суетливо и по своим птичьим делам. Эта штука двигалась ровно и неспешно, будто высматривала.

Пёс припал к земле и, крадучись, спустился чуть ниже по склону. Пригляделся. Шерсть на загривке поднялась сама собой, а из глотки полез низкий рык, каким он поднял хозяина в ту, оставшуюся неведомо где ночь.

Штука над деревней ему очень, очень не нравилась.

И до собачьего его разумения дошло простое и ясное: про это надо срочно доложить хозяину. Немедленно!

Пока я размышлял о своём положении, Дитрих продолжал рассказывать о местных тварях. Я, конечно, запоминал.

— Мелкая-то, вроде давешней, она ещё полбеды, — рассуждал вслух он, покряхтывая. — Она глупая, прёт стадом, где кровь погуще. А вот покрупнее пойдёт, та уже с хитринкой. Та подождёт, приглядится. С такими уже просто не сладить.

Он явно готов был продолжать ещё долго, но договорить ему не дали.

По лестнице снаружи простучали когтистые лапы, и в комнату влетел Булыч.

Влетел и сразу к моей ноге. Без лишних прелюдий, ухватил зубами за штанину и потянул к выходу, упираясь всеми четырьмя лапами. Оглянулся, гавкнул коротко и требовательно, снова потянул.

Изольда чуть отпрянула, похоже, такие собаки здесь и правда не встречаются. А я поднялся.

Пса своего я знаю. Зря он представление устраивать не станет.

— Ну, веди, сторож, — сказал я. — Показывай, чего нашёл.

Он тут же выпустил штанину и метнулся к двери, оборачиваясь, иду ли я следом. Я пошёл.

За мной, помедлив, потянулись и остальные, кто мог, Эля, Дитрих, придерживаясь за стену. Даже Изольда двинулась за нами, не пожелав оставаться.

На первом этаже к нам присоединился и Миша.

Булыч вывел меня из ворот на пригорок, взбежал на гребень и застыл там столбиком, вытянувшись мордой в сторону деревни. Гавкнул ещё раз и покосился на меня: видишь?

Я всмотрелся. Простым глазом различил только, что над деревенской площадью, той самой, где пару часов назад стоял я сам, в воздухе кружило что-то мелкое и тёмное.

За биноклем я сходил в гараж. Хороший, армейский ещё, из тех вещей, что валяются без дела годами, а потом вдруг оказываются нужны позарез.

Пока я его доставал с полки да протирал стёкла рукавом, гараж не преминул вставить свои пять копеек.

— Чего там сторож твой углядел? — полюбопытствовал он. — Опять черти лезут?

— Сейчас разберёмся, — буркнул я и вышел обратно.

Навёл, подкрутил колёсико. Деревня сразу стала ближе, и я вгляделся в небо над площадью, где всё ещё стояли пустые столбы.

А над ними и там же, где темнела на камнях чужая кровь, неспешно кружило нечто.

Размером оно было с очень крупную птицу, примерно как две или даже три вороны. Вот только вороной тут и не пахло. Ни крыльев, ни перьев, ни клюва. Зато был глаз.

А по сути только он и был.

И сейчас он висел в воздухе сам по себе и плыл себе спокойненько, наплевав на все законы физики.

А главное, он разглядывал площадь. Долго, обстоятельно, не пропуская ни клочка. Так осматривает место приказчик, которому велено составить опись.

И не надо знать, законов местного мира, чтобы догадаться, что кто-то прислал эту летучую пакость поглядеть, чем кончилось дело с жертвоприношением.

А значит, результатом осмотра он явно доволен не останется.

Глава 7

Бинокль я опустил не сразу. Сначала ещё раз прошёлся взглядом по площади. Хотелось убедиться, что глаза меня не подводят и штука эта мне от усталости не мерещится.

Не мерещилась.

Хотя всё-таки, я ещё не был уверен, что эта тварь тут появилась не просто так. В конце концов, кто знает, какие в этом мире «птицы» водятся?

Так что не помешал бы комментарий от местного.

— Дай-ка глянуть, — как раз попросил Дитрих.

Я протянул ему бинокль, показал как пользоваться. Старый вояка приник к окулярам, дёрнулся, будто его кольнули, и с минуту разглядывал деревню молча. Потом отнял трубу от лица, крякнул и вернул мне.