Миннесота — Час волка (ЛП). Страница 19

Таксидермист потёр подбородок.

— Жена вечно твердит, что вру я из рук вон плохо. Говорит, надо больше упражняться. — Он обречённо улыбнулся. — Да, Томаса я знаю несколько ближе, чем обычного клиента.

— Почему сразу не сказали?

Майк Лунде вздохнул.

— Думал, достаточно исполнить гражданский долг и сообщить то, что, по моему разумению, имеет отношение к делу.

— Значит, он ваш друг?

— Не друг. Я…

— Да?

— Я стараюсь немного узнать своих клиентов. Понять, чего они хотят, когда приходят сюда. Чего на самом деле ищут. Даже если сами ещё не вполне это понимают.

— И чего же на самом деле ищет Томас Гомес?

Лунде перенёс руку с подбородка на шею и принялся её растирать.

— Это долгая история, детектив Оз. — Фамилию он произнёс правильно, на норвежский манер. — Он рассказал мне её по секрету. И сомневаюсь, что она приблизит вас к цели.

— Позвольте мне самому судить, Лунде.

— Конечно. Но разве и я не вправе судить сам? Я понимаю: гражданский долг велит сообщать полиции сведения, которые помогают ловить опасных преступников. Однако мне приходится считаться и с тем, что Томас Гомес рассказывал о себе в уверенности, что всё останется между нами.

— Насколько мне известно, таксидермисты клятвы о сохранении врачебной тайны не дают, мистер Лунде. А невиновный человек лежит в больнице и борется за жизнь. — По лицу Лунде не было видно, что он распознал ложь. — Вы знаете, где сейчас может быть Томас Гомес?

— У меня есть его адрес в Джордане. По адресу я и понял, что в газете речь именно об этом Томасе Гомесе. Но, надо полагать, сейчас его там нет.

— Нет.

— Тогда больше никаких соображений у меня не остаётся, к сожалению. Или к счастью.

— К счастью?

Майк Лунде опять вздохнул и смахнул перчаткой пыль с совиного клюва.

— Я в затруднении. Признаюсь, я думал вообще не звонить в полицию.

— Почему?

— Потому что мне хочется верить, что он хороший человек.

— Хорошие люди не пытаются убивать.

— Справедливое возражение.

— И всё же вы нам позвонили, мистер Лунде. Значит, понимаете, что Гомеса необходимо арестовать.

— О да, разумеется. Беда в том, что разум и чувства не всегда согласны друг с другом.

— Но решать за нас чувства уж точно не должны. — Боб достал блокнот. — Что вы можете рассказать?

— Хм. Вы в этом так уверены, Оз?

Боб поднял голову.

— В том, что чувства не должны за нас решать?

— Да. Вы уверены, что решают не они, а мы потом не подыскиваем разумные объяснения своему выбору, пока сами не поверим, будто решение принял разум?

— Да, вполне уверен.

— Да, видно, что уверенности вам не занимать. — Лунде улыбнулся. — Томас Гомес впервые пришёл ко мне три месяца назад. Хотел заказать чучело своего кота.

— Кот был… э-э… мёртв?

Лунде коротко рассмеялся.

— Да. Он внизу, в морозильнике, если хотите посмотреть. Болезнь, то есть естественные причины.

— И?

— У него не было денег заплатить столько, сколько я беру за такую работу.

— У вас дорого?

— Смотря по обстоятельствам.

— По животному? За канарейку много не возьмёшь.

— По клиенту. Если речь о питомце, которого очень любили, я вынужден снижать цену.

— И вы снизили. Чувства взяли верх над здравым смыслом?

— Возможно. Но зарабатывать на жизнь мне всё равно надо. Полгода назад я получил большой и выгодный заказ, ради которого отложил всю остальную работу, пока не закончу. Так что, надеюсь, я не совсем уж наивен. Как бы то ни было, мистеру Гомесу пришлось подождать.

— Когда вы последний раз с ним общались?

— Надо посмотреть в ежедневнике.

— А в журнале звонков на телефоне?

— Мы по телефону не разговаривали. Не знаю даже, есть ли он у него. Одну минуту.

Лунде исчез, и Боба Оза снова поразила тишина. Почему ему так хорошо? Оттого, что время словно остановилось, что удалось отыскать миг, когда оно не движется ни вперёд, ни назад, когда ничего не происходит? Когда нечего бояться?

Лунде вернулся. Теперь у него на кончике носа сидели маленькие очки; сквозь них он вглядывался в книжку в коричневом кожаном переплёте.

— Так, посмотрим…

— Не возражаете, если я запишу наш разговор? Для протокола.

— Разумеется. Займитесь таксидермией моих слов.

— Простите?

— Я был у Томаса Гомеса седьмого октября.

— Вы к нему ходили?

— Он пригласил меня на чили кон карне собственного приготовления. Было чрезвычайно вкусно.

— Вы обычно ходите к клиентам домой?

— Не всегда, но по возможности мне нравится посмотреть, где будет стоять моя работа. Какие есть варианты, где любил бывать питомец, каким хозяева привыкли его видеть. Это помогает выбрать окончательную позу. Да и освещение важно. Достаточное, чтобы подчеркнуть детали, но не такое яркое, чтобы чучело выцвело.

— Вы к этому очень серьёзно относитесь?

Лунде посмотрел на Боба поверх очков.

— Стараюсь относиться не менее серьёзно, чем мои клиенты. Считаю, я им этим обязан. Впрочем… — Он иронически улыбнулся. — Порой я отношусь к делу чуть серьёзнее, чем сами клиенты. Поэтому мне надо слушать. — Он полистал ежедневник. — К тому времени мы уже три… нет, четыре раза встречались здесь, в магазине. Вот, записано.

— И чем занимались? Кот-то, как я понимаю, по-прежнему в морозильнике.

— Тем, о чём я сказал.

— То есть?

— Я слушал.

Боб Оз медленно кивнул.

— Что он рассказывал о коте?

— Что он рассказывал.

Боб отложил ручку.

— И что же он рассказал? Мне говорили, что Томас Гомес неразговорчив.

Лунде пожал плечами.

— Потребовалось время. Но в конце концов говорить начинают все.

— Вот как? Почему же со мной не начинают?

Лунде улыбнулся.

— Может быть, потому, что знают: вы хотите услышать только одно — признание. Гомес рассказал, что он с семьёй приехал сюда, в Миннеаполис, нелегально, с юга.

Боб снова взял ручку.

— Значит, у него есть семья? Вы знаете имена, адреса?

— Была семья. Хотя и Гомес, и его жена окончили университет, денег у них было мало. Они жили в крохотном домике в Филлипс-Уэст. Однажды они ужинали в ресторане, и там две банды устроили перестрелку. Подростки с пистолетами. Жена попыталась закрыть собой сынишку на полу, а Томас двинулся к выходу с дочерью — она была в инвалидном кресле. Он выкатил её на улицу и почти успел укрыться за машиной, когда вышли двое из этих мальчишек и один выстрелил Томасу в ступню. Он упал, и следующая пуля, предназначенная ему, попала в спинку кресла. К тому времени его жену и сына уже расстреляли. Мальчишки шли добивать Томаса, который пытался доползти к дочери, но тут подъехала полицейская машина, и они убежали. Дочь умерла у отца на руках.

Боб вдруг почувствовал боль в челюсти и понял, что стиснул зубы.

— Потом полиция сказала Томасу, что банды обычно стреляют только друг в друга.

Боб прижал палец к скуле у нижней челюсти и резко надавил.

— Верно. И свидетели их, как правило, тоже не беспокоят.

— Томас спросил, как я думаю, зачем они расстреляли его семью.

— И что вы ответили?

— Правду: не знаю. А вы как думаете, детектив Оз?

Боб смотрел в окно. Мимо шла пара под руку; женщина положила голову мужчине на плечо. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы отогнать воспоминание.

— Их слишком много, — сказал Боб. — И у них паршивая работа: рядовые бойцы «Чёрных волков», X-11 или другой такой же банды за три доллара в час отмораживают яйца на углах, торгуя крэком и метом. Каждый четвёртый погибает на работе. Вот они и стараются подняться в иерархии, стать курьером, начальником охраны или банкиром банды: сразу получаешь в десять раз больше, и шансов выжить куда больше. Но для этого надо, чтобы тебя заметили. А самый быстрый способ — показать, что ты готов убивать.

— Интересно. И вы знаете это по собственному опыту?

— Знаю, потому что читал статью об экономике наркоторговли.