Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ). Страница 7

— Слушаю.

— Мартин Стёрт, — сказал я. — Целитель D-ранга. С ворот, проверку прошёл. Пришёл к барону Грассу проситься в школу. Рассчитываем на комнату, мы с женой издалека и остановиться нам негде.

Она посмотрела на Соню.

Это был короткий взгляд, сверху вниз, от платка до сапог, и я прочёл его раньше, чем она успела оформить в мысль.

— «Пришёл учиться и приволок с собой балласт, который придётся кормить и селить».

Я даже немного удивился тому, как быстро изменилось отношение на Грее к неодарённым. И теперь стало понятно, почему воин у ворот так отреагировал, узнав, что Соня неодарённая.

— Школа принимает семейных, — снисходительно посмотрев на Соню, произнесла девушка. — Комнаты даём. Но супругу без дара селим только при условии, что она будет полезна. Иначе комната идёт одарённой паре.

— Она будет полезна, — сказал я.

— Это решит барон, — она положила перед собой лист и обмакнула перо. — Имя, ранг, откуда, где учился, кто наставник.

Я отвечал. Мартин Стёрт, «D», из баронства на юге Клифа, названия которого она наверняка не знала, учился у деревенского лекаря, наставник умер. Она записывала, и я, пока она писала, скользил по краю её мыслей, аккуратно, чтобы не потревожить. За тот год с лишним, что Грея жила под фриранцами, одарённые и неодарённые разошлись ещё дальше. Одарённых забирали на двадцать лет. Неодарённых не трогали. И те, кого забирали, смотрели на тех, кого не трогали, как смотрят на людей, стоящих на берегу, когда ты тонешь. Девушка за конторкой знала, что рано или поздно её могут отправить в армию фриранцев. И зависть порождала ненависть. Получалась двоякая ситуация. Дар давал огромные возможности, от которых человек в здравом уме не откажется. Но в то же время, со дня прибытия фриранцев, подвергал опасности… и страху. Она боялась, что скоро придут и за ней.

— Пройдёмте на проверку ранга, — тем временем сказала она и встала.

Она вывела нас в соседнюю комнату. Там на бронзовой подставке стоял шар: хрустальный, размером с человеческую голову, с мутной сердцевиной. По ободу подставки шли руны. Я знал этот артефакт. Такие стояли в Академии, в каждой гильдии и на каждом крупном рынке, где нанимали одарённых. Шар читал искру. Прикладываешь ладонь, и сердцевина загорается цветом ранга. Серым для «E», зелёным для «D», синим для «C», и дальше, до золотого, которого я в таких шарах никогда не видел, потому что «SSS»-ранги в гильдии не нанимаются.

— Ладонь, — попросила девушка.

И я приложил её к шару.

И признаться, мне пришлось потрудиться. Полог я держал, но шар читал искру напрямую, минуя ауру, и обмануть его было сложнее, чем гвардейца с пластиной. Мне пришлось перекрыть собственную искру почти целиком и оставить открытой тонкую щель, через которую шар увидел столько, сколько я хотел ему показать. Сердцевина налилась зелёным. Ярким, плотным, с синеватым отливом по краю, какой бывает, когда одарённый стоит у самой границы следующего ранга и вот-вот её перешагнёт.

Девушка посмотрела на шар, потом на меня, и в её взгляде впервые появилось что-то похожее на интерес.

— Почти «C», — сказала она.

— Почти.

— Какой ранг у Вас был при инициации?

— «E» — ответил я.

— О, — улыбнулась девушка, — барону это понравится. Ему нравятся те, кто идёт по пути развития магии.

Она вернулась к конторке и заполнила ещё два листа. Один был договором о проживании, второй, как я понял, донесением для гвардии, потому что школа сообщала обо всех новых лицах, и подпись на нём я поставил с чувством, что подписываю донесение на самого себя. Потом она встала и повела нас наверх.

Вильям Грасс сидел в кабинете на втором этаже за столом, заваленном бумагами, и, когда мы вошли, поднял голову.

Я его узнал… и мне сделалось немного грустно.

Барон был целителем «A»-ранга, и сила наделяла его тело здоровьем. Но лицо… оно у него запало. Щёки провалились, под глазами лежали тени, а волосы, которые я помнил тёмными с лёгкой сединой на висках, стали седыми целиком.

— Мартин Стёрт? — спросил он. Голос остался прежним.

— Да, Ваша светлость. — поклонился я. Соня попыталась исполнить книксен. Он получился неплохим, всё-таки она занималась танцами, но не таким уж изящным, что проделывали знатные дамы.

— «D»-ранг, — тем временем сказал он. — Лита говорит, почти «C». Откуда Вы к нам?

Я рассказал. Он слушал, кивал, спросил у кого учился, что умею, сколько раз сводил заражение крови и приходилось ли собирать открытый перелом. Я отвечал так, как ответил бы деревенский лекарь. Он задал ещё пару вопросов, из тех, на которые не ответишь, если не держал в руках раненого, и я ответил. Он снова кивнул.

— Завтра проверю твои знания на больных. У нас их хватает. — Он посмотрел на Соню. — Жена?

— Жена.

— Без дара.

— Без.

— Работать умеет?

— Умеет.

— На кухне нужны руки. Кормим сто двадцать человек трижды в день. Если жена пойдёт на кухню, комнату дам и вас будут кормить. Это облегчит вам жизнь в городе. — Он потёр глаза. — Жизнь в городе сейчас не самая лёгкая.

— Она пойдёт, — сказал я, и Соня кивнула раньше, чем я успел договорить.

— Теперь оплата, — барон достал из-под бумаг лист. — Обучение стоит денег. У тебя их, судя по одежде, нет. Но, думаю, тебе известно, что есть и другой путь. Служба роду Арес. Отучился, и потом работаешь на род, лекарем в гвардии, в госпитале, в деревнях, где укажут. Срок зависит от того, что я увижу завтра. От пяти до десяти лет. За еду, крышу и жалование по рангу.

— Я выбираю службу.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось.

— Быстро выбираешь.

— Мне нечего терять, барон.

— Всем есть, — тихо сказал он. — Ладно. Завтра после рассвета в госпитале. Лита покажет комнату.

Он вернулся к бумагам, и я понял, что аудиенция окончена. Уже в дверях я обернулся. Он сидел, склонившись над листом, и рука его с пером не двигалась. Он просто сидел, и я вышел от него.

Комната оказалась на втором этаже в конце коридора, маленькой, с кроватью, столом и окном во двор. Лита ушла, одарив меня задумчивой улыбкой, а на Соню посмотрела с презрением. Я закрыл дверь, провёл ладонью по косяку, стенам, полу, потолку — там легли чары от прослушивания. Тонкая плёнка, через которую наружу не уходил ни один звук.

Соня села на кровать.

— Ну, — сказала она. — Теперь объясни.

— Что именно?

— Зачем мы здесь. Ты князь. У тебя тут замок в километре. А ты записался учеником к своему же вассалу, а меня отправил на кухню мыть котлы. Я не против, конечно, но всё же хочу знать, что ты делаешь, и что планируешь.

Я сел рядом.

— Гвардия проверяет всех приезжих. Каждый, кто вошёл в город, записан, и за каждым, кто вошёл без цели, следят. На членов рода Арес много раз покушались и нам пришлось максимально усилить меры безопасности.

— А теперь мы вне подозрений? — спросила Соня.

— А теперь мы записаны в школе Грасса. Целитель и его жена, проверены, ранг подтверждён, комната выдана, договор подписан. У гвардии стало меньше поводов подозревать в нас не тех, за кого мы себя выдаём. Школа для них своя.

— Хорошо. И что дальше?

Я немного подумал, прежде чем отвечать.

— Смори, — начал я. — Насколько я понял, тело Андера Ареса, находится под стазисом. И если я с помощью метаморфизма приму его обличие, то все сочтут меня за мошенника. Поэтому, прежде чем предстать перед роднёй, я должен избавиться от своего прошлого тела. И только потом сделать вид, что я воскрес.

— И что ты с ним сделаешь?

— Я его сожгу.

Она молчала долго.

— Тебе не страшно?

— Мне не по себе, — честно признался я.

Она кивнула, после чего я создал иллюзию, будто я сплю на кровати, а сам поцеловал её, создал чары невидимости и пошёл к замку пешком, потому что телепортация оставляет след, а мне не нужны были следы.

Замок стоял таким, каким я его помнил. Стены, башни, окна, в некоторых горел свет. На стене ходила гвардия. Я прошёл мимо ворот, затем мимо караула и двух гвардейцев, которые говорили о возросших ценах на хлеб, и ни один не повернул головы. Артефакты у них были, но я двигался быстро, чтобы не попадаться в зону их видимости.