Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ). Страница 5

— На остров?

— На остров. Там теперь ихняя гавань. Стальные корабли садятся туда с неба и оттуда же улетают, и всё, что с Греи забирают, свозят туда.

— А что забирают?

Он загнул палец.

— Мясо. Рыбу. Зерно, но его меньше. Ткань. — он загнул второй, третий, четвёртый. — Мифрил.

— Мифрил? А он-то им зачем?

— Мне почём знать. Но теперь его забирают только фриранцы. И, что интересно, — он наклонился ко мне через прилавок, — перед отправкой его заряжают.

— Заряжают?

— Одарённых сажают у слитков и велят вливать в них силу. По многу дней. Потом слитки грузят на корабли и увозят. Зачем, не знаю, такие слухи ходят.

Мифрил на Грее был накопителем. Не таким мощным, как арихалк, но в него можно было влить ману и потом вытянуть, и артефакторы этим пользовались испокон веков. Фриранцы, видимо, тоже это поняли. Или знали заранее. Они вывозили с планеты заряженные батареи. Зачем им батареи, набитые магией, я мог только гадать, но люди, у которых есть оружие, блокирующее магию через кровь, наверняка нашли этому применение.

— А что известно про Виндар? — спросил я.

Купец покосился на меня.

— А что Виндар. Виндар как все. Второй год подряд возит на Измаль юных дев, и их увозят в небо на стальных кораблях. — Он вздохнул. — Все возят… Клиф, Ирвент, Святая Церковь, Империя Хан… эльфы возят, хоть и вдвое меньше, потому что их меньше.

Он помолчал, и я увидел, как у него дрогнул подбородок.

— Недавно моего племянника увезли на корабле.

— Постой, — сказал я. — Племянника? Не племянницу?

Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, спросившего мокрая ли вода.

— Ты будто с Фобоса свалился.

(Фобос был ближней луной Греи, и «свалиться с Фобоса» здесь значило то же, что на Земле «свалиться с Луны».)

Я развёл руками

— Прости за расспросы. Мы долго жили в глуши. Искал редкий минерал, который, по слухам, должен был увеличить мою силу, — придумал я на ходу. Таких баек на Грее ходило полно, так что дураков, искавших такое средство, всегда находились.

— И что, нашёл?

— Нет, конечно. Бездарно потратил время.

Купец усмехнулся.

— Фриранцы, — сказал он после непродолжительной паузы, — с прошлой осени забирают всех простолюдинов с даром. На двадцать лет службы в их армии. — Он снова тяжело вздохнул. — Племяннику было шестнадцать. Он огнём умел свечку зажечь, вот и всё его одарение. Записали, увезли. Сестра ходила к наместнику, наместник ей сказал, что через двадцать лет вернётся с почётом. Ей сорок пять. Через двадцать лет ей будет шестьдесят пять, если доживёт.

Я скривился.

Более года назад Горх требовал дев. Тысячу от каждого правителя. Теперь фриранцы подняли ставки. Они забирали одарённых. Тех, кто мог бы стать солдатом и через двадцать лет никто из них, скорее всего, не вернётся. Помнится, пилот фриранцев на поляне мне так и объяснял. Одарённые, как расходный материал для чужих войн.

— А про род Арес, — спросил я, — слышал что-нибудь?

— Про который?

— Князья Арес. Виндар их земля.

Купец пожал плечами.

— Ничего не знаю. Далеко они, за морем. Знаю то же, что все знают. — Он посмотрел на меня. — Что князь Андер Арес, сильнейший одарённый Греи, лежит без памяти второй год и не приходит в себя. И, скажу тебе, многие молятся богам, чтобы он очнулся и вышвырнул обезьян обратно в небо.

Он помолчал.

— Я, признаться, тоже… иногда молюсь

— А что с Зовом? — спросил я.

Купец нахмурился.

Я понял, что задал на один вопрос больше, чем стоило. Он смотрел на меня уже иначе. Цены, ткани, налоги, даже племянник, всё это был разговор двух людей за прилавком. Но чужак, который спрашивает про Зов, был уже чужаком, который спрашивает слишком много.

— Ты где шлялся? Зов снова крадёт людей… — в этот момент купец отступил на полшага от прилавка. Взгляд его скользнул мне за спину, к двери, и я проследил за ним.

За дверью, на улице, стоял стражник. Он говорил с торговкой пирожками и стоял к нам боком.

Купец набрал воздуха.

— Сомнум, — произнёс я одними губами. — Иллюзия.

Для любого, кто заглянул бы в дверь, купец продолжал стоять за прилавком и складывать ткань, а на самом деле он обмяк, и я подхватил его телекинезом прежде, чем он ударился головой, и аккуратно опустил за прилавок на пол, на мешки с обрезками. Когда стражник ушёл и на нас никто не смотрел, я развеял иллюзию.

Соня вышла из-за занавески в синем платье и посмотрела на пустой прилавок, потом на меня, потом заглянула за прилавок.

— Зачем ты это сделал? — спросила она. — Ты что, убил его?

— Нет. Он жив. Проспит несколько часов и проснётся. — Я забрал с крючка свою куртку и сапоги. — А сделал я это, чтобы он нас не сдал страже.

— За что? Мы же ничего не сделали!

— Я слишком много задавал вопросов.

Она посмотрела на спящего купца ещё раз. Он лежал на мешках, и храпел, и она покачала головой.

— Переодеваться будешь? — спросила она.

Я кивнул и быстро переоделся. Позаимствовал у купца немного монет на жизнь, запихал одежду с Земли в мешок и повесил его за спину. После чего мы вышли на торговую улицу.

Через два дома была таверна, и мы зашли. Мне хотелось послушать, о чём говорят выпившие люди.

Зал был полон наполовину. Мы сели в углу, я заказал похлёбку, хлеб и жареную птицу, и служанка принесла всё это быстро. Соня ела осторожно, будто ждала, что птица окажется с неприятным вкусом. Но птица оказалась птицей.

За соседним столом сидели четверо. По виду возчики, все в пыли, с кружками хмельного. И у них шёл очень живой разговор… о драконах.

— Я тебе говорю, продались, — сказал один. — Вся раса. Обезьяны им сказали «сидеть», они и сидят.

— И правильно сделали. Успели занять тёплое место под Саей. И никто их не трогает. Знаешь, почему?

— Потому что Карус, — икнув, ответил другой.

Я замер с ложкой.

— Да-а! — поднял он палец, который не мог удержать на одном месте из-за количества выпитого. — Потому что Карус, — подтвердил первый, — договорился с ними. Ему все короли теперь кланяются… а он потом докладывает фриранцам, кто сколько сдал… кто увиливает. Взамен они не берут дев драконов.

— Так это ж предательство.

— А пусть и так? Ты бы что делал на его месте?

— Наверное, — сделал он паузу. — также.

— Ну вот.

Я сидел и слушал, и ложка в моей руке остыла.

Карус… я считал его мёртвым. А теперь золотой дракон был на Грее. И был он не пленником. Судя по разговору четырёх возчиков, он был кем-то вроде верховного правителя.

Как это произошло, я не понимал. Карус, которого я знал, скорее выпустил бы себе кишки, чем преклонил колено.

— «А может я хочу так думать про него?» — пронеслась у меня мысль.

— Ты побледнел, — сказала Соня.

— Слушаю.

Она положила ладонь мне на руку и сказала:

— Я не понимаю о чём они говорят.

Только сейчас я понял свой просчёт и, создав вокруг иллюзию, активировал лингвистическое заклинание, с помощью которого Соня стала обладательницей самого распространённого языка на Грее. Эльфийские, гномьи и других рас я пока не стал ей давать. Слишком большая нагрузка на мозг.

Вскоре мы доели. Я расплатился, оставив служанке серебряный, позаимствованный у купца, и мы вышли на улицу. Сая ушла за крыши, и на улице стало сумеречно. Нам нужно было место, откуда можно телепортироваться, не пугая прохожих, и я повёл Соню в переулок за таверной.

Переулок был тёмный, между двумя глухими стенами, и заканчивался он тупиком с канализационной решёткой. Мы прошли шагов двадцать.

Сзади стукнули сапоги.

Я обернулся и там оказалось четверо человек. Они зашли сразу за нами, заградив вход в переулок. У переднего в руке я увидел нож с зазубринами, а потом орудие появилось из-за рукавов у остальных.

— Деньги, — сказал передний. — Все отдавай и девку тут оставишь.