Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ). Страница 12

Сэм стоял не двигаясь.

Он стоял между толпой и драконами, спиной к Карусу, лицом к своим людям, и не поднимал руки, не кричал, не давал команды гвардии. Просто стоял. Камни летели мимо него и через него.

Я стоял у стены кожевенной лавки с Соней за спиной и не двигался тоже.

Проявить себя перед Карусом сейчас значило лишиться преимущества –эффекта неожиданности. И, может прозвучит нескромно, но я был уверен в своей победе…

На миг я поймал взгляд Нанали.

Она обвела площадь глазами, как обводят, когда ищут, откуда ждать удара, и её взгляд прошёл по нашей стене, по мне, по Соне, и пошёл дальше. Она не узнала. Капюшон закрывал лицо. Полог давил ауру до «F».

Я вплёл в шум площади чары подслушивания и потянулся к Карусу.

— Успокой их, — говорил он Сэму, не поворачивая головы. — Успокой, или я за себя не отвечаю.

Сэм не ответил ему. Он сплюнул на брусчатку, себе под ноги, и поднял руки ладонями к людям.

Толпа не сразу утихла. Камни ещё летели, кто-то ещё кричал, но передние ряды увидели поднятые руки главы рода и замолчали.

— Люди Виндара, — сказал Сэм.

Он не усиливал голос магией, но сейчас и не требовалось.

— Я слышу вас. Я всё слышу, и всё понимаю. У меня самого забрали двух дочерей, и я стою здесь и говорю вам то, что скажу, потому что выбора у нас нет. Ни у меня, ни у вас, ни у рода Арес. — он опустил руки. — Мы должны отправить эту тысячу, иначе фриранцы уничтожат нас.

По площади прошёл ропот, но камней больше не было.

— И чтобы никто не сказал, что выбор подстроен, — продолжил Сэм, — завтра на этой площади пройдёт лотерея. Все мужчины Виндара в возрасте от шестнадцати до сорока лет будут в ней участвовать. Все. Из каждого дома, из каждой лавки, из каждого цеха. Явка обязательна. Кто не явится, поедет без лотереи.

Он замолчал, чтобы эти слова дошли до всех.

— В мешке будут камни. Чёрные и белые. Каждый достанет один. Достал чёрный, идёшь на корабли к фриранцам. Достал белый, остаёшься дома. Тянуть будут при всех.

Толпа молчала. И в этот момент на площади появился Мишель.

Он вышел из тени, и гвардейцы расступились. Мишель дошёл до Сэма, встал рядом и не сказал ему ни слова. Он посмотрел на Каруса. Потом на Нанали.

Но терпением Мишель никогда не отличался. Он повернулся к Нанали и сказал так, что услышали все.

— Разве ты ничего не можешь сделать? Это же твои граждане! Ты Арес!

Нанали посмотрела на него и, медленно подойдя к нему, положила руку ему на плечо.

— Мы обязаны подчиниться, — сказала она. — Твой брат правильно сказал, у нас просто нет другого выбора. Или ты и твои дети займут их место.

— Они уже забрали Афину и Елену, — прошипел Мишель.

Он не сбросил её руку. И она не убрала. Они стояли так, и я видел, что эти двое не враждуют. Мишель злился на неё, но злился так, как злятся на своего, кто мог бы помочь и не смог. А Нанали смотрела на него без обиды, потому что понимала, за что он злится. Просто оба знали, что будет, если они выступят.

И я понял почему, когда она сказала следующее.

— Мы не должны допустить того, что стало с родами Райко, Монтез и Цепеш, — сказала Нанали. — Они бросили вызов и в итоге сгинули в огне.

Я стоял у стены и переваривал это.

Монтез. Род жены Сэма, Вероники. Цепеш… туда ему и дорога. Райко… их я тоже не любил, прекрасно помнил их пошлины, которые поставили наш род под серьёзный удар.

Я не знал подробностей. Сколько погибло. Но слово «огонь» из уст Нанали звучало, как приговор, будто их больше не существует.

Из толпы, из середины, кто-то выкрикнул.

— А гвардия? Она тоже будет участвовать в лотырее⁈

Сэм ответил сразу, будто ждал.

— А кто тогда будет защищать стены города, если мы лишимся гвардии?

И тогда, чуть дальше, у самого края цепи гвардейцев, поднялся другой голос.

— На что нам защита гвардии, если она не может защитить нас от фриранцев⁈

Карус повернул голову.

Я успел увидеть его лицо. Оно ничего не выражало. Он поднял руку, ладонью вперёд и с неё сорвался огонь. Он вмиг прошёл над головами передних рядов, и человек, который кричал, вспыхнул… с головы до сапог, за одну секунду. Он даже не успел закричать. Просто стоял горящий, и потом упал, и от него осталась чёрная куча на брусчатке, от которой шёл дым.

Площадь закричала.

Люди шарахнулись назад, задние ряды не поняли, что произошло и не двинулись, и передние повалились на них. Кто-то упал. Началась свалка и по кому-то прошли. Женщина в переднике, которая кричала про сыновей, села на брусчатку и закрыла лицо руками. Мужчина с мальчишкой на руках развернулся и стал проталкиваться прочь, прижимая сына к груди. Гвардейцы в цепи не шевельнулись, но я видел, как у ближнего ко мне трясётся рука на древке.

Карус опустил ладонь и усилил голос.

— Ещё один, — прогрохотал его голос. — Ещё один крик, ещё один камень, ещё одно слово против воли принца Горха, и я сожгу не одного. Я сожгу десятки. Мне не нужна ваша любовь, жители Виндара. Мне нужна тысяча имён через семь дней.

Он повернулся к Сэму. Тот стоял лицом к нему, и лицо у Сэма стало красным.

— Это касается и тебя, Арес, и твоего брата. И всего вашего рода. Я закрыл глаза на твои слова, потому что ты потерял дочерей и потому что я помню, кем был твой брат. Но моя память не бесконечна. Не соберёшь тысячу, я возьму две.

Мишель шагнул вперёд. Сэм схватил его за плечо и удержал, и Мишель остался стоять, но я видел, как из его тени по брусчатке ползёт чернота. Он держался. Из последних сил, но держался.

— Я прилечу через семь дней. Готовьте людей.

И с помощью чар левитации он поднялся в воздух, где принял драконье обличие.

Это был не тот Карус, которого я знал.

Я стоял и смотрел ему в спину, и никак не мог совместить одно с другим. Карус, которого я знал… запомнился мне другом. Наставником.

Я помнил, как он был готов отдать душу за своих, при возвращении на Грею. Тот Карус не сжёг бы простого человека, который ничего плохого ему не сделал. Он бы просто не стал.

— «Что-то с ним сделали? Или что-то с ним случилось? — пронеслись у меня мысли. — Или же я знал его хуже, чем думал».

Ответа у меня не было.

— Уходим, — сказал я Соне.

Она не ответила. Я обернулся и увидел её лицо. Она смотрела туда, где дымилась чёрная куча. Глаза у неё были широко раскрытыми, а рот приоткрыт. Я взял её за руку, и рука была ледяной.

Пришлось пройти по краю её сознания, туда, где картинка горящего человека была не столь красочной. И Соня моргнула, вдохнула, и пальцы её в моей руке потеплели.

— Куда мы идём? — придя в себя, спросила она.

— В замок Арес. План не изменился. Карус улетел, так что я рассчитываю поговорить с братьями.

Она кивнула, и мы пошли вдоль стены, к переулку, подальше от площади. Люди расходились, и никто на нас не смотрел. Все смотрели себе под ноги. За спиной хлопнули крылья, один раз, второй, и тень прошла над крышами и ушла на восток. Это улетал Карус, и я даже не обернулся.

В переулке я остановился, чтобы проверить полог и капюшон, и в этот момент ощутил дуновение ветра. Слева, у самого уха, а вместе с ним ощутил и чужую силу.

И услышал недовольный голос за спиной.

— Ну и куда ты так спешишь? Или со мной не хочешь говорить?

Я повернулся.

Мишель стоял в двух шагах. В тени стены, куда не доставала Сая. Он смотрел мне в лицо, под капюшон, будто ткани не было. И в глазах читалось неверие и надежда.

Я не двигался тоже, потому что не знал, что сказать. «Привет»? «Это я»? Слова просто вылетели из головы.

А потом он подлетел ко мне.

Не подошёл. Сорвался с места и врезался в меня грудью так, что я отступил на шаг, и Соня отскочила к стене. Руки его сомкнулись у меня на спине, и он крепко сжал.

— БРАТ!

Глава 6