То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 60

Заодно собирали длинные острые колючки акации и других растений, у которых имелись подходящие для дротиков шипы. Выбирали самые прямые и крепкие, сортировали по длине и толщине, а затем складывали в небольшие связки. Запас требовался немалый: во время тренировок колючки нередко ломались или терялись в траве, а отыскать упавшую иглу порой оказывалось сложнее, чем попасть ею в мишень.

К обучению стрельбе из духовых трубок я допустил лишь пятерых: Алана, Куру, Лиора, Майена и Айлу. Остальным пока решил такое оружие не доверять, поскольку на настоящей охоте предполагалось использовать отравленные дротики. Даже составы на основе сон-травы, предназначенные для обездвиживания добычи, оставались опасными для человека. Поэтому все тренировки проводились исключительно с обычными, неотравленными иглами.

Правда, с учителями неожиданно вышла любопытная история.

Оказалось, что Алан и Куру прекрасно знакомы с духовыми трубками. Когда я предложил им попробовать пострелять, оба без лишних разговоров взялись за оружие и устроили настоящий мастер-класс. Их иглы одна за другой впивались в мишени с такой точностью, что мне оставалось лишь завистливо наблюдать.

Ну надо же! А я тут собрался опытных охотников учить. Ещё бы бабушку попросил показать, как правильно кашу варить!

Оба по-прежнему плохо говорили на нашем языке, но в объяснениях особой нужды не было. Они показывали нужные движения, поправляли положение рук и на собственном примере демонстрировали, как следует целиться.

Так что осваивать стрельбу с самого начала пришлось лишь Лиору, Майену и Айле. Последняя, кстати, удивила всех своей меткостью. Девушка быстро приноровилась к новому оружию и вскоре стала уверенно попадать в небольшие мишени, ничуть не уступая парням.

Алан радовался её успехам едва ли не больше самой Айлы. После каждого удачного попадания довольно улыбался, одобрительно хлопал девушку по плечу и с явной гордостью показывал остальным, куда угодила очередная игла.

Зато Вел наблюдал за происходящим с такой мрачной физиономией, словно у него на глазах отбирали любимое копьё. Особенно его раздражало, что Айла проводила столько времени рядом с Аланом, который не упускал случая помочь ей с очередным выстрелом.

Ох, Рыжий, кажется, дело тут вовсе не в духовых трубках! Не нравится тебе, что вокруг Айлы другой ухажёр крутится. А ведь Алан, похоже, настроен весьма серьёзно. Чувствую, ещё хлебну я с вашими любовными страстями!

С боласами всё было ещё проще. Ещё во время охоты на лосей Алан и Куру показали, насколько мастерски умеют обращаться с этим оружием. Поэтому я попросил обоих научить меня и остальных охотников метать связанные ремнями камни. Сам-то прекрасно понимал принцип действия боласов, но пользоваться ими совершенно не умел.

Пришлось занять место среди учеников, предоставив Алану и Куру возможность показать своё мастерство. Судя по тому, как уверенно они обращались с оружием, в их прежнем племени боласы использовали довольно часто.

Вот и отлично! Не всё же мне одному корячиться ради племени. Пусть и остальные делятся своими знаниями!

А вот Кан отличился в другом. Сначала он посмотрел, как я пользуюсь копьеметалкой, затем попробовал несколько раз сам и вскоре начал отправлять дротики заметно дальше меня. С духовой трубкой получилось почти то же самое: старик быстро разобрался, как правильно держать оружие и направлять иглу, а после нескольких попыток уже уверенно поражал мишени.

Зато с боласами и пращой у Кана отношения совершенно не сложились. Сколько ни старался, камни упорно летели куда угодно, только не туда, куда он целился. Особенно его раздражали боласы: то ремни путались при раскручивании, то связанные камни срывались раньше времени.

В конце концов старик окончательно разозлился, бросил оружие на землю и махнул рукой.

— Детское баловство! Лучше полезным делом займитесь, чем вот этим! — проворчал он, презрительно ткнув пальцем в лежавшие перед нами верёвки с камнями.

Ну конечно! Если у Кана что-то не получается, значит, это бесполезная ерунда. Железная логика!

Впрочем, спорить с ним не стал. Копьём старик и без того владел великолепно, а теперь ещё освоил копьеметалку и духовую трубку. Заставлять его упражняться с оружием, которое ему не нравилось, особого смысла не имело.Тем более что желающих потренироваться хватало и без него. Особенно среди детей, которые, насмотревшись на нас и тоже захотели попробовать свои силы.

Глава 23

Почти все ребята старше шести лет обзавелись собственными маленькими копьями, каменными ножами, пращами и простенькими боласами.

С пращами вообще пришлось установить строгие правила. Камень, выпущенный неумелой рукой, ничуть не интересовался, в кого попадёт, а лечить раскроенные головы мне совершенно не хотелось. Достаточно того, что взрослые регулярно находят способы покалечиться. Если ещё и дети начнут друг другу черепа камнями проламывать, мне вообще ни на что, кроме лечения, времени не останется!

Кстати, мальчишка, которого я лечил после тяжёлой черепно-мозговой травмы, уже вполне оправился. Носился по пещере бодрым кабанчиком, помогал взрослым и ничем не отличался от остальных ребят. Почти ничем. После травмы он начал заикаться, особенно когда волновался или торопился что-нибудь рассказать.

Старшие ребята, уже освоившие копья и другое оружие, постепенно начали объединяться в небольшие охотничьи отряды. Правда, свободного времени у них было немного: каждый помогал взрослым, таскал дрова, собирал ягоды, обрабатывал жерди или плёл верёвки. Зато при первой возможности мальчишки отправлялись в лес за касулями, птицами, зайцами и мелкими грызунами.

Впрочем, охотиться поблизости от стоянки становилось всё труднее. Постоянный шум, дым от угольных куч и присутствие множества людей распугали даже мелкую живность. Поэтому за добычей приходилось забираться подальше в лес, но самостоятельно уходить туда Кан пацанам категорически запретил.

Вообще, с обучением у нас сложилась довольно интересная система. Кан взялся натаскивать старших охотников, в том числе меня Лиора и Майена, а мы должны были передавать полученные знания малышне. Причём старик считал, что отвечаем мы не только за себя, но и за успехи своих подопечных.

Охотником Кан был великолепным, а вот педагогические способности у него оказались весьма своеобразными. Он прекрасно разбирался в следах, умел определять направление ветра, бесшумно подкрадываться к добыче и замечать малейшие изменения в поведении птиц и зверей. Но обучал всему этому с таким усердием, что порой хотелось придушить его собственными руками.

Особенно Кан любил упражнения на скрытное передвижение. Выбирал участок леса с сухими ветками, камнями и густыми кустами, приказывал пройти его как можно тише, а сам устраивался в стороне и внимательно слушал. Стоило кому-нибудь задеть ветку или неудачно наступить на камень, как раздавался его грозный окрик:

— Назад! Ещё раз!

И вся группа возвращалась к началу, независимо от того, кто именно допустил ошибку. На возмущения старик не обращал внимания, зато мог заставить повторять упражнение до тех пор, пока даже самые неуклюжие не начинали передвигаться достаточно тихо.

Прапорщик, мать его! Самый настоящий армейский прапорщик, которому доставляет отдельное удовольствие гонять молодых до седьмого пота! Не хватает только плаца, сапог и привычного «Кругом! Бегом марш!».

Причём Кан не ограничивался собственными занятиями. Когда мы обучали младших, он нередко незаметно устраивался где-нибудь поблизости и наблюдал за происходящим. Порой обнаруживали его только после того, как раздавался очередной недовольный рык. Тогда выяснялось, что один ученик неправильно держал копьё, другой не заметил следов, а третий слишком громко топал.

Но больше всего доставалось наставникам.

— Ты учил? — грозно спрашивал Кан, указывая на провинившегося мальчишку.

— Учил! — отвечал я, уже понимая, к чему он клонит.