То-Рек. Великая охота (СИ). Страница 36

— Мяса много, рыбы много…

— Коптильни будем делать, — прервал я его размышления. — Но это уже завтра. Сегодня нужно людей накормить и обряд провести.

— Обряд… Да… — медленно кивнул Барк.

Старик крепче сжал посох, а свободной рукой принялся перебирать амулеты, висевшие на груди. Его пальцы неторопливо скользили по костяшкам и камешкам, и в наступившей тишине слышался их негромкий перестук.

— Время пришло… — задумчиво произнёс он, не отрывая взгляда от поляны.

Внизу люди сновали по поляне, словно муравьи, продолжая собирать разбросанные дрова и разыскивать недобитых енотов. Откуда-то доносился детский плач, женщины перекликались, подзывая своих малышей.

Есть хотят, вот и ревут… Со вчерашнего ужина ведь никто толком не ел, если не считать того, что удалось найти сегодня в лесу. А тут перед ними целая гора мяса. Ещё немного — и начнут его сырым грызть, не дожидаясь ни Барка, ни его предков.

Я посмотрел на старика, который всё ещё перебирал амулеты.

Так что давай, дед, заканчивай с размышлениями. Сначала накормим живых, а потом уже будем развлекать мёртвых.

— Есть хотят, — озвучил я свои мысли, указывая на захлёбывающегося плачем ребёнка, у которого мать только что силой отобрала дохлого зайца. Она швырнула тушку обратно в общую кучу, отвесила отпрыску подзатыльник и, ухватив за руку, потащила прочь, подальше от соблазна. — Люди со вчерашнего вечера голодные.

Барк поднял на меня задумчивый взгляд и нахмурился.

— Кан, — негромко произнёс старик, не сводя с меня глаз. — Иди. Сделай, как я сказал.

Старый охотник коротко кивнул, подхватил стоявшую возле стены корзину с рыбой и направился вниз, на поляну, передавать людям распоряжения вождя.

Барк мельком проводил его взглядом, после чего снова уставился на меня. Молчал, хмурился и явно что-то обдумывал.

И чего ты так на меня уставился?

За нашими спинами возилась Шунайя. Старуха сокрушённо ворчала что-то себе под нос, собирая разбросанную добычу и стаскивая мёртвых енотов в одну кучу.

Барк скользнул по ней взглядом, тяжело вздохнул и негромко признался:

— Я не знаю, как проводить такой обряд, Ха-Рук. Людей слишком много. Они все здесь не поместятся, — пояснил он, обводя рукой ритуальную площадку.

Ах вон оно в чём дело, Мыхалыч.

Теперь и я крепко задумался.

А действительно- как?

Народу и в самом деле набралось воз и маленькая тележка. То, что мы привели на поляну сорок человек, считая младенцев, да ещё Кана, я помнил прекрасно. Причём поначалу большую часть этой толпы составляли Волки. Но теперь расклад заметно изменился.

От племени Волков осталось всего четырнадцать человек: двое раненых охотников, шесть женщин и шестеро детей. Из ребятни только один десятилетний пацан, тот самый, что участвовал в драке, мог принести хоть какую-то пользу. Ещё двоим было лет по пять, а оставшиеся трое и вовсе младенцы, которым не исполнилось и года или едва перевалило за него.

Все беременные волчицы переметнулись к тем, кто собирался присоединиться к нам. Туда же перебрались подростки, дети чуть помладше и их матери. В результате у Волков осталось шесть женщин да один пацан. Остальные пока представляли собой лишние рты, требовали защиты и практически ничем не могли помочь собственному племени.

Во время нападения енотов это стало особенно заметно. Шафу ещё пытался отмахиваться палкой, но в итоге сам свалился на землю. Тадуху и на такое был не способен. Всё, что ему оставалось, — присматривать за малышами, которых женщины стаскали поближе к костру. Он стоял с копьём в руках, готовый проткнуть любого зверя, сунувшегося к детям, но еноты оказались не дураками. К огню они не лезли. Им нужно было мясо, а не драка с вооружённым человеком.

Основная масса полосатых воришек тогда крутилась возле отрубленной лосиной башки, пытаясь урвать от неё хоть что-нибудь.

Сорок человек. Кана не считаем, он и так из нашего рода. Вычитаем четырнадцать Волков и в сухом остатке получаем двадцать шесть человек, желающих стать Гордами. Да пусть даже двадцать, если не считать совсем уж мелких, которых матери могут держать на руках. Всё равно на нашей ритуальной площадке им не разместиться при всём желании. А ведь на обряде должны присутствовать ещё и люди нашего рода.

— М-да… — задумчиво протянул я, почёсывая затылок.

Ещё раз оглядел нашу ритуальную площадку, прикинул, сколько человек здесь можно разместить, и повернулся к поляне.

— Слушай, Барк, а как вы раньше обряды проводили? Ну, тогда, давно, когда ещё здесь жили? Ведь и в те времена народу было немало.

— Много, — согласился старик и прищурился, словно пытаясь припомнить что-то из далёкого прошлого.

— Большой костёр разводили вон там, — Барк указал посохом на середину поляны. — Вокруг него собирались все люди нашего рода. А шаман, он же и вождь, оставался здесь, на этой площадке. Рядом с ним могли находиться только главный старейшина рода, лучший охотник, главная женщина и тот, над кем проводили обряд. Остальные ждали внизу. Когда ритуал заканчивался, вождь спускался к своему народу и объявлял волю духов и предков.

Барк замолчал, словно собирался продолжить, но вдруг посмотрел на посох в своей руке, затем на амулеты, висевшие у него на груди. Перевёл взгляд на поляну, где возле костров собирались люди, и неожиданно усмехнулся.

Похоже, старик только сейчас заметил, насколько нынешнее положение напоминало прежние времена. Он даже выпрямился, расправил плечи и крепче сжал посох, словно копируя того давнего вождя.

Я тоже понял причину его усмешки.

А ведь история и впрямь повторяется. Гордов снова возглавляет человек, который одновременно и вождь, и шаман. Только теперь это Барк.

Мог ли маленький Барк, который когда-то стоял в задних рядах толпы и издали наблюдал за обрядами, представить, что однажды сам займёт место того вождя, на которого тогда смотрел снизу вверх? Вряд ли. А теперь вот стоит на той самой площадке, с посохом в руке и амулетами на груди, и собирается объявлять своему народу волю духов и предков.

— А давай устроим им такой обряд, чтобы они его до конца жизни не забыли! — усмехнулся я, уже прикидывая в уме программу представления со звуковыми эффектами и огненным шоу. — У нас ведь ещё остался тот огненный порошок?

Я невольно ухмыльнулся, представляя, какое зрелище можно устроить на поляне.

И откуда только силы взялись? Ещё недавно с ног валился от усталости, а теперь руки чешутся устроить такое, что у этих первобытных людей глаза на лоб полезут.

Глава 13

Всё началось ещё несколько дней назад, до нашего похода за этой толпой, когда Айла показала мне, что сумела сделать со шкурой того самого лесного кота, которого я прикончил во время похода за нашими Рыжиками к каннибалам.

Шкуру я тогда испортил основательно. Шерсть с неё лезла клочьями, и я уже собирался отправить остатки на хозяйственные нужды. Однако Айла решила иначе.

Когда девушка продемонстрировала мне результат своих трудов, я от удивления даже присвистнул.

Передо мной была тщательно очищенная от остатков мяса, жира и шерсти сыромятная кожа! Айла уже растянула её на деревянной раме и закрепила по краям тонкими ремешками. Материал успел немного подсохнуть, но ещё сохранял гибкость и выглядел на удивление крепким.

— Вот это да! — Я осторожно потрогал это изделие пальцами. — Айла, как ты это сделала?

Девушка довольно улыбнулась, но тут же скромно пожала плечами.

— Ануи всегда так делали, если шкура плохая. Шерсти мало, греть не будет. Но обмотки можно. Хорошие обмотки будут, — пояснила она, показывая на своё изделие.

Немного подумав, девушка добавила:

— Только сначала надо размять. Когда сохнет, твёрдая становится. Мять надо, тогда мягкая будет.

Да ты ж моя рукодельница! Какие ещё обмотки⁈ Да из такого материала столько всего полезного сделать можно! Обувь, ремни, крепкую одежду… Штаны, в конце концов! Ну, не из одной кошачьей шкуры, конечно, но сам принцип! А то сколько можно по лесу с голым задом носиться? Ладно летом, а зимой ведь можно и кое-что особо ценное отморозить!