Портал к тебе (СИ). Страница 19

Я жила в состоянии лихорадочного ожидания, словно заключённый, которому пообещали полную амнистию в последний день срока. Внутри всё вибрировало от предчувствия. Оставалось совсем немного.

Стабилизатор работал.

Я провела последние испытания, вычистила несколько мелких, досадных ошибок в коде и впервые за десять лет позволила себе поверить в то, что этот бесконечный марафон действительно подходит к концу.

После открытия я смогу остановиться. Хотя бы ненадолго.

Я представляла, как смогу наконец выйти из лаборатории без этого изматывающего ощущения, что за моей спиной осталось незавершённое, рвущее на части уравнение. Я смогу снова увидеть город не через серое, заляпанное реагентами стекло лабораторного окна. Может быть, я даже начну думать о том, чем хочу заниматься дальше, когда перестану быть просто функцией в системе Скотта.

Я была искренне уверена: когда мир увидит этот портал, всё изменится. И, возможно, вместе с ним изменится и моя жизнь.

Камилла стала заходить ко мне почти каждый день. Она сильно изменилась за последние годы. Исчезла та острая, стремительная и немного колючая девушка из Академии. Теперь в её движениях появилась обманчивая мягкость, фигура стала более женственной, а в глазах поселилось какое-то новое, обволакивающее сияние. Она стала похожа на дорогое вино — красивая, статусная и совершенно непроницаемая.

Однажды она застала меня прямо за рабочим столом, когда я в очередной раз пыталась выжать из расчётов максимум.

— Элис, тебе нужно отдохнуть, — тихо сказала она, осторожно, почти невесомо коснувшись моего плеча. — Посмотри на себя. Ты же совсем прозрачная.

Я рассмеялась. Почему-то именно в тот день мне впервые за долгое время было легко, словно тяжесть, давившая на плечи годами, вдруг стала чуть меньше.

— Я почти закончила. Ещё пара тестов, и всё.

Камилла помолчала, и я почувствовала, как она замерла за моей спиной.

— Я хотела тебе кое-что сказать.

Я обернулась. Она улыбалась — той самой мягкой, обволакивающей улыбкой, которая теперь была её визитной карточкой.

— Я наконец встретила человека, с которым хочу семью.

Я замерла, перестав дышать.

— Ты...

Она кивнула, и в этом простом движении было столько уверенности, что у меня перехватило дыхание.

— Я беременна, Элис.

На несколько секунд я просто смотрела на неё, не в силах подобрать слов. А потом вскочила со стула и крепко, почти до боли, обняла её. Радость была такой острой и искренней, что в глазах предательски защипало.

— О боже, Камилла! Это же чудесно! Просто чудесно!

Она тихо рассмеялась у меня на плече, и этот звук показался мне самым правильным во всём мире.

— Я так рада за тебя, — прошептала я.

Я отстранилась и заглянула ей в лицо, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Кто он? Почему ты ничего не рассказывала?

На мгновение её улыбка стала чуть более натянутой, почти искусственной.

— Он... особенный.

В её изумрудных глазах мелькнуло что-то странное — холодный, расчётливый блеск, который не вязался с образом будущей матери. Я не успела понять, что именно это было.

— Но сейчас это неважно, — быстро добавила она, перехватывая мою инициативу. — Ты лучше помоги мне выбрать ткани для детской. Ты всегда так тонко чувствуешь цвет, Элис.

Я согласилась. И в следующие недели действительно тратила свои редкие, драгоценные свободные минуты на выбор шёлков, тонкого кружева и крошечных украшений для будущей детской.

Я делала это с каким-то лихорадочным удовольствием. Потому что впервые за много лет у меня появилось ощущение, что рядом со мной происходит что-то настоящее. Что-то живое, тёплое, совершенно не связанное с холодными расчётами, бесконечными патентами и изматывающей борьбой за место под солнцем.

Я искренне верила, что хотя бы одна любовь в моей жизни оказалась настоящей.

Глава 14

День открытия напоминал безумный, ослепительный карнавал.

Этерваль буквально задыхался от восторга. Улицы украсили золотыми и синими лентами, которые трепетали на ветру, словно флаги победившей армии. На каждом перекрёстке, на каждом фасаде висели огромные плакаты с лицом Дэмиана Скотта — безупречного, уверенного, почти божественного. Газеты издавались специальными, глянцевыми выпусками, единогласно провозглашая начало эры мгновенного перехода.

Центральная площадь была забита людьми до отказа. Плюнуть было некуда.

Министры в тяжёлых мантиях.

Инвесторы с цепкими, оценивающими глазами.

Представители крупнейших гильдий.

Учёные Академии, которые когда-то смеялись над моими теориями.

Журналисты, готовые ловить каждое слово.

И тысячи обычных жителей, пришедших просто посмотреть на чудо.

А в самом центре этого человеческого океана возвышалась она.

Моя станция. Мой стационарный портал.

Огромная, величественная конструкция из полированной стали, эфирного стекла и переплетённых кабелей, напоминающая застывший в металле крик. Внутри неё мягко, ритмично вспыхивало ядро, удерживая пространство в идеальном, хрупком равновесии.

Я смотрела на неё, и мои пальцы мелко дрожали. Она была прекрасна. Совершенна. И я знала каждую её деталь, каждый скрытый за обшивкой контур, каждый расчёт, который чуть не свёл меня с ума. Каждую ошибку, которую пришлось исправлять в слезах и бессоннице. Каждую ночь, проведённую над чертежами, когда единственным моим собеседником был гул эфира.

Я ждала.

Я ждала не самого открытия — я знала, что машина сработает. Я ждала слов.

Дэмиан должен был назвать моё имя. Хотя бы один раз.

Я проигрывала этот момент в голове сотни раз, как заезженную пластинку. «И всё это было бы невозможно без Элис». Я видела, как люди оборачиваются ко мне. Как они впервые осознают, кто на самом деле стоит за этим чудом. Как десять лет гнетущего молчания заканчиваются одной простой, честной фразой.

Я почти физически чувствовала, как с моих плеч снимается эта невидимая, свинцовая тяжесть.

Дэмиан вышел на сцену.

Он сиял. В дорогом, безупречно скроенном тёмном костюме, под вспышками магических камер он выглядел именно так, как всегда мечтал. Человек, который покорил пространство. Человек, изменивший ход истории.

Он поднял руку. Толпа мгновенно стихла, затаив дыхание.

— Сегодня, — начал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся над площадью, проникая в каждое сердце, — мы открываем не просто новую транспортную систему.

Я слушала, почти не дыша, чувствуя, как сердце бьётся где-то в самом горле.

— Сегодня мы открываем новую страницу истории.

Он говорил красиво. Уверенно. Его слова лились гладко, как дорогой шёлк. Он рассуждал о привычном, извечном страхе человечества перед расстоянием. О великом будущем. О неоспоримом прогрессе. О том, как одна-единственная идея, один великий разум способен изменить всю цивилизацию.

Я ждала.

Ещё немного. Сейчас.

Дэмиан сделал театральную паузу, заставив толпу замереть в предвкушении. И в этот момент механизм за его спиной ожил. Раздался глубокий, утробно вибрирующий гул, от которого задрожал сам воздух. Эфирное ядро вспыхнуло ослепительным светом.

Над входом в станцию, прямо в небе, начали проступать золотые буквы. Огромные. Яркие. Видимые с самого дальнего края площади.

ДЭМИАН СКОТТ.

Под именем медленно, торжественно появилась вторая строка.

ОТЕЦ ТЕЛЕПОРТАЦИИ.

Я перестала дышать. Первые несколько секунд я просто смотрела, не в силах пошевелиться. Наверное, поэтому я не сразу поняла, что произошло. Я всё ещё ждала продолжения. Ещё одной строки. Моего имени. Хотя бы маленькой, почти незаметной подписи где-нибудь внизу, в самом углу.

Но ничего не произошло. Надпись осталась прежней.

Толпа взорвалась неистовыми аплодисментами. Кто-то закричал от восторга, кто-то свистел. Эфирные камеры вспыхнули десятками огней, фиксируя этот исторический миг.

Дэмиан улыбнулся. Он медленно поднял голову, глядя на своё имя в небе, а затем перевёл взгляд на ликующую толпу. Так смотрят на собственный памятник, воздвигнутый при жизни.