Метафора. Страница 2

– Мне бы не помешала помощь, – сказал я. – Как минимум доступ к записям с камер. Это может решить дело за несколько минут. Кроме того, наши возможности экспертизы ограничены.

– Ты сыщик или кто? – поинтересовался Чурилов. – Знаешь, как в песне поется? Я гениальный сыщик, мне помощь не нужна!

Он вдруг заухал жутковатым смехом. Двое громил тоже ощерились. Мне было не смешно.

– Ладно, будут тебе записи с камер, но позже, – сказал он, отсмеявшись. – А что касается экспертизы, то вот, знакомься…

За широкими спинами Чурилова и его двухметровых деревянных солдат я не заметил невысокую женщину с золотистыми волосами до плеч; такие иногда называют рыжими, но ни к какому убийству деда лопатой она явно была непричастна. На вид ей было лет тридцать пять; у нее было правильное, немного строгое лицо и зеленые глаза: я увидел это, встретившись с ней взглядом, и на какой-то миг мне вдруг показалось, что мы знакомы, как будто знали друг друга давно, в какой-то другой жизни. Впрочем, это странное ощущение быстро прошло, и я решил, что женщина просто похожа на героиню какого-то сериала. Она смотрела на меня со странным выражением настороженного любопытства, как смотрят на чудаковатого или сумасшедшего, когда не знают, опасен он или нет. Возможно, дело было в моем не слишком презентабельном виде: волосы всклокочены после короткого сна и тревожного пробуждения, кроссовки в грязи, на спортивных штанах растянуты колени, и мятая худи криво сидит под кожаной курткой. Сама женщина была одета с элегантной сдержанностью, как успешная бизнес-леди или, скорее, авторитетная сотрудница следственного комитета, курирующая экономическое направление, – мне случалось с такими сталкиваться: длинное бежевое пальто, классический костюм и безупречно чистые острые носки туфель под широкими брюками. На запястье левой руки блестел золотой браслет обычных часов, а на правой я заметил другие, круглые, на широком тканевом ремешке, похожие на спортивные.

– Алина Сергеевна Назарова, судебно-медицинский эксперт, в связи с серьезностью сложившейся ситуации будет оказывать помощь в расследовании. Предоставь ей всю информацию и окажи содействие. Это личное распоряжение Шефа. – Чурилов значительно поднял палец вверх.

– Очень рад, – сказал я и изобразил улыбку.

– А это наш начальник отдела уголовного розыска, Гедеон… как там тебя…

– Можно просто Гедеон.

– Ну вот и ладно. О ходе расследования будешь сообщать мне лично, понял? Не начальнику своему, а мне. Первый доклад жду к вечеру. И еще раз повторю, – Чурилов указал на Алину, – личное распоряжение Шефа!

Он повернулся, пошел к двери, ступая лаковыми штиблетами по осколкам и растрепанным, разбросанным бумажным папкам, поскользнулся на битом стекле, свирепо зыркнул на меня и ушел. Двое охранников, чуть пригнувшись, по очереди протиснулись за ним следом. Наступила неловкая тишина. Мы со Светой смотрели на Алину, а она на нас. Из дверей снова высунулась Ингрид и тоже глядела с любопытством.

– Ну, – развел руками я, – что скажете?

Алина быстро окинула взглядом кабинет, мельком посмотрела за стол и на стену.

– Выстрел с очень близкого расстояния из двуствольного ружья 12-го калибра: вон гильзы валяются, одна и другая. Стреляли связанной картечью. Судя по разбросу следов от нее на стене, я предполагаю оружие с длиной стволов не больше пятидесяти сантиметров, скорее всего, курковая «кучерская» двустволка. Состояние головы и направление разбрызгивания крови говорят о том, что потерпевшему вставили стволы в рот и разом спустили курки.

Света восхищенно раскрыла рот.

– Уже приходилось видеть подобное? – поинтересовался я.

– Да, но с некоторыми нюансами: мужчина решил свести счеты с жизнью таким способом, однако направил стволы под неверным углом и в намерении своем не преуспел, так что только полностью снес себе лицо, но остался жив.

– И как ему жилось с этим?

– Видимо, лучше прежнего, потому что ничего подобного он больше не предпринимал.

Света хихикнула. Я подумал, что с экспертом Алиной Назаровой мы, возможно, сработаемся.

– Вам нужно еще что-нибудь осмотреть? – спросил я.

Алина отрицательно покачала головой:

– Нет, но я хочу принять участие во вскрытии. Разумеется, вместе с коллегой. – Алина кивнула Свете, и та немедленно закраснелась от удовольствия. – Только когда будете увозить тело, как можно тщательнее соберите фрагменты со стены и не забудьте подобрать ухо, правое, кажется, вот там, за тумбой стола.

Из коридора послышался тяжелый топот шагов; санитары вошли в кабинет, тяжело дыша куревом и таща с собой носилки и пластиковый черный мешок. Одного, веснушчатого и курносого, я знал, его звали Слава, и он пару раз попадался за распитие в общественном месте, а другой, постарше, был мне незнаком. Они установили носилки и с натугой потащили за ноги из-под стола то, что осталось от Алексея Валерьевича Каёкина, главы Старгородского сельского поселения, ныне ставшего обезглавленным, изуродованным трупом.

Уверен, не так ожидал он встретить субботнее утро. И уж точно иначе собирались провести этот день его дочери и жена.

Мы спустились со второго этажа в прохладный, полутемный вестибюль. На досках объявлений желтели какие-то бумаги и фотографии, которые висели, наверное, уже не первый год. Пыльное стекло слева от узкого турникета было покрыто трещинами, в центре зияла острыми гранями большая дыра. Тело убитого вахтера уже увезли, рядом с опрокинутым стулом на цементном полу чернело обширное пятно. На столе лежал раскрытый журнал со сканвордом и карандаш.

На улице белел пасмурный день. 6 октября на Острове еще едва начинается осень, и у пологих ступеней крыльца рыжели редкие листья, первые предвестья грядущих холодов и дождей. Деревья в пропитанных влагой зеленых тяжелых плащах недвижно застыли в остатках ночного тумана. Пахло железом и морем. Бесшумно сверкали сине-белые проблесковые огни полицейского автомобиля и скорой. Рядом с крыльцом пузатый участковый Свиридов что-то внушал двум женщинам и сумрачному мужчине в рыбацкой штормовке и с длинной седой бородой. Женщины были одеты кое-как, как будто просто набросили пальто поверх домашних халатов да сунули босые ноги в калоши. Глаза у них были заплаканы. Тут же мялись двое молодых патрульных, тревожно посматривая на группу недружелюбного вида мужчин, собравшихся чуть поодаль, рядом со стоящим тут уже год понурым, заржавленным трактором. Я подумал, что к обеду про Каёкина будет знать весь Метасити, даже если наш канал новостей наберет в рот воды, а еще о том, как отреагируют люди и к чему это все может привести, с учетом вчерашних событий.

Впереди через улицу находились заборы и палисадники частного сектора; из-за осыпанных красным густых рябин и деревьев виднелись флюгеры и печные трубы на крышах. Всего в паре сотен метров отсюда находился и дом убитого главы. Если пойти направо, через запутанные улочки в кварталах пятиэтажек, то минут за двадцать можно добраться до производственной площадки Метафоры; влево улица уводила к грузовому Порту и Верфи и дальше, к деревне Демидовке, которая вместе с частным сектором и частью района, именуемого Верфянкой, составляла административную единицу Старгородского сельского поселения, глава которого так трагически распрощался сегодня с жизнью.

– Вас подвезти? – спросил я.

Алина кивнула.

Рыже-белый кот перебежал дорогу, озираясь и огибая грязные лужи в выбоинах асфальта. Мой повидавший жизнь темно-зеленый джип «Гранд Чероки» с проржавленным «кенгурятником» на переднем бампере стоял у противоположной обочины. Это был штатный транспорт нашего отдела уголовного розыска. Группа мужчин рядом со зданием администрации увеличилась, и, усаживаясь за руль, я поймал на себе пару неприязненных взглядов. Алина чуть замешкалась, стоя рядом с джипом, а потом тоже села рядом. Я спохватился, что не открыл ей дверь, мысленно выругался, а потом выругался на себя еще раз за то, что выругался. В конце концов, мы не на свидании.