Инженер из будущего. Книга шестая (СИ). Страница 40

— Насколько?

Мастер назвал время, потом добавил:

— Если инструмент нормальный. А с этим резцом хоть три прохода делай, всё равно чистоты не получишь.

Максим повернулся к начальнику цеха.

— Почему об этом никто не написал в отчёте?

Тот развёл руками.

— Мастерская проблема. Решали на месте.

— Вот и перестаньте решать всё поодиночке. Если операция не укладывается в технологию, это должно быть известно не только мастеру, который на ней работает.

Он снова посмотрел на Ивана Петровича.

— Сколько вам нужно, чтобы показать этот способ остальным?

— Сначала инструмент нормальный дайте.

— Запишите, какой нужен.

— Я уже три раза просил.

Начальник цеха резко повернулся к нему:

— Иван Петрович, не надо сейчас…

— А когда надо? — спокойно спросил мастер. — Когда детали на сборку уйдут?

Максим поднял руку, останавливая спор.

— Он прав. Запишите заявку ещё раз, только теперь передайте её Кучеренко. И укажите, какая именно проблема возникает с нынешним инструментом. Не просто «нужен новый резец», а что он не позволяет делать и сколько времени из-за этого теряется.

Мастер кивнул. Было видно, что он не ожидал такого ответа.

— Сделаем, — сказал Кучеренко.

— И ещё, — добавил Максим. — Если у вас есть предложения, как ускорить работу без потери качества, не держите их при себе. Но каждое предложение должно быть проверено. Самодеятельность наугад нам сейчас не нужна.

— Это правильно, — ответил Иван Петрович. — Только иногда кажется, что наверху чертёж важнее того, кто по нему работает.

Максим выдержал паузу.

— Чертёж нужен, чтобы все делали одинаково. А если он мешает изготовить нормальную деталь, значит, надо проверить чертёж или технологию. Мы не для бумаги танк собираем.

Мастер посмотрел на него внимательнее и кивнул.

Когда они вышли из механического цеха, Кучеренко некоторое время молчал.

— Что думаете? — спросил Максим.

— Что мы слишком долго занимались опытными машинами и мало думали о том, как передать производство людям, которые не участвовали в разработке.

— Это не только ваша ошибка.

— Но исправлять её всё равно мне.

— Нам, — поправил Максим. — Если будем искать виноватых, станки быстрее работать не начнут.

К обеду в заводоуправлении собрались руководители основных цехов и представители конструкторского бюро. Совещание пришлось проводить в небольшом помещении, потому что большой зал занимали под другую работу. Стульев не хватило, несколько человек остались стоять у стены.

На столе лежала большая схема производственного процесса. Рядом разместили таблицу, в которой были отмечены операции, задерживавшие сборку. Кучеренко настоял, чтобы в ней указывали не только невыполненные задания, но и причины.

Максим начал без вступления.

— Мы не будем сейчас обсуждать, сколько каждый цех выполнил по своему плану. Это уже есть в отчётах. Мне нужно понять, что мешает собрать машину целиком. Если один участок сделал тысячу деталей, а другой ждёт пять необходимых кронштейнов, для сборки эта тысяча ничего не меняет.

Начальник механического цеха хотел что-то сказать, но Максим продолжил:

— Сегодня мы увидели, что часть операций выполняется по-разному. Где-то проблема в инструменте, где-то в порядке обработки, где-то в том, что рабочий вынужден постоянно менять установку детали. Всё это надо исправлять. Не через месяц, когда мы получим первую партию замечаний, а сейчас.

— Мы не можем переписать всю технологию за несколько дней, — сказал один из руководителей.

— Всю и не требуется. Начните с операций, которые задерживают сборку. По остальным будем работать постепенно.

— А если после проверки выяснится, что некоторые детали нужно переделывать? — спросил начальник корпусного участка. — Мы тогда вообще остановимся.

— Если деталь действительно не годится, лучше узнать об этом сейчас. Но никто не будет отправлять в брак целую партию только потому, что один размер оказался не таким, как ожидали. Проверяем, разбираемся, принимаем решение. Каждая деталь должна получить понятный статус.

Кучеренко разложил на столе несколько листов.

— Я предлагаю сделать так. По каждому узлу назначаем ответственного инженера. Он работает вместе с мастером и контролёром, проходит операцию от начала до конца. Если обнаруживается проблема, решение фиксируется в технологической карте. Никаких устных указаний, которые через неделю забудутся.

— А если проблема требует изменения чертежа? — спросил конструктор из соседнего отдела.

— Тогда изменение вносится официально, — ответил Кучеренко. — С указанием номера детали и даты. Старые листы изымаются. Иначе у нас половина цеха будет работать по прежнему варианту, а половина — по новому.

Максим поддержал его.

— Именно так. И ещё одно. Не надо менять конструкцию только ради того, чтобы упростить одну операцию, не проверив, что произойдёт дальше. Любое изменение должно пройти через конструкторов и технологов. Нам нужна машина, которую можно производить, но она должна оставаться той машиной, которую мы испытывали.

— На это уйдёт время, — заметил кто-то.

— На всё уходит время. Вопрос в том, когда мы его потратим. Сейчас — на проверку и исправление, или потом — на переделку готовых танков.

Возразить было нечего.

Совещание затянулось. Обсудили снабжение инструментом, распределение рабочих, порядок передачи деталей между цехами. Несколько раз спорили о том, кому поручить ту или иную операцию. В одном случае Максим настоял, чтобы её оставили на прежнем участке, хотя руководитель соседнего цеха обещал выполнить работу быстрее. В другом согласился перенести изготовление детали туда, где имелось подходящее оборудование.

Он не пытался решать всё сам. Слишком хорошо знал, что без людей, которые разбираются в конкретной работе, любое его распоряжение может оказаться красивым, но бесполезным.

К концу совещания на схеме появилось несколько красных отметок. Они обозначали операции, за которыми установили ежедневный контроль. Вокруг некоторых записей стояли фамилии ответственных.

— Через три дня соберёмся снова, — сказал Максим. — Не для того, чтобы заслушивать доклады. Каждый покажет, что изменилось на его участке. Если не получилось — объяснит, что мешает и какая помощь нужна. Только не надо приходить с фразой «работа ведётся». Мне нужен конкретный результат.

Когда люди начали расходиться, Кучеренко задержался у стола и ещё раз посмотрел на схему.

— Тяжело будет, — сказал он.

— Будет.

— Опытную машину собрать было проще.

— Не проще. Просто трудности были другими.

Кучеренко усмехнулся.

— А вы, Максим Сергеевич, умеете утешить.

— Я не утешаю. Я напоминаю, что мы знали, куда идём.

Инженер собрал бумаги и ушёл. Максим остался один. Несколько минут он смотрел на красные отметки, потом взял карандаш и добавил ещё одну — возле операции, которую на совещании почти не обсуждали.

Подготовка рабочих мест.

О ней постоянно забывали. Считали, что достаточно поставить станок, выдать чертёж и назначить человека. Но на деле рабочему требовалось место для заготовок, возможность свободно подойти к детали, освещение, исправный инструмент, понятная последовательность действий. Если каждый раз приходилось искать нужный ключ или освобождать проход от ящиков, время уходило незаметно, а потом его списывали на низкую производительность.

Максим дописал рядом: «Проверить на сборке».

Эта работа тоже должна была войти в общий план.

На сборочном участке первый корпус уже стоял на стапеле.

Выглядел он пока непривычно пустым. Толстые броневые листы были соединены сваркой, внутри не хватало большей части оборудования, а открытые люки позволяли видеть голые металлические поверхности. Вокруг корпуса лежали детали и инструменты, на полу мелом обозначили места, куда предстояло устанавливать узлы.

Рабочие готовили площадки для дальнейшего монтажа. Один проверял размеры, другой переносил ящик с крепежом, третий вместе с мастером сверялся с чертежом. Время от времени раздавался стук молотка, но в целом работа шла осторожно. Люди понимали, что это уже не очередная опытная машина, которую можно разбирать и собирать сколько потребуется.