Инженер из будущего. Книга шестая (СИ). Страница 34

— Вот поэтому и нужен третий прототип. Он должен быть лучше предыдущих. Мы не можем предъявить армии машину, у которой на испытаниях снова обнаружатся старые недостатки.

— Понимаю. Потому и проверяем каждую деталь.

Максим обошёл сборочный стенд, осмотрел корпус и остановился возле башни. Он знал, сколько времени ушло на то, чтобы довести конструкцию до нынешнего состояния. Первый прототип помог выявить основные проблемы, второй позволил проверить решения, но именно третья машина должна была стать образцом, на который впоследствии будут ориентироваться при серийной сборке.

Теперь всё зависело не только от конструкторов. Требовалось наладить производство, обеспечить цеха деталями, подготовить рабочих и добиться того, чтобы серийный танк не уступал испытанному образцу. Ошибки на этой стадии могли обойтись слишком дорого.

Параллельно со сборкой шла подготовка технической документации. Кошкин вместе с конструкторами сводил чертежи, расчёты, спецификации и технологические карты в единый комплект. Работа оказалась не менее трудоёмкой, чем изготовление отдельных узлов. Нужно было проверить размеры, обозначения, допуски, порядок сборки. Даже небольшая ошибка на бумаге могла потом обернуться браком на производстве. А там уже не получится просто снять деталь, внести изменения и собрать всё заново. При серийном выпуске подобная ошибка могла повториться на десятках машин.

Кошкин почти не выходил из конструкторского отдела. На столах лежали папки, кальки, листы с расчётами. Одни чертежи проверяли повторно, другие возвращали на доработку. Максим несколько раз заходил к нему, интересовался ходом работы, но не торопил без необходимости. Он понимал, что документация должна быть не просто готовой, а пригодной для производства.

Через неделю Кошкин сам пришёл к нему в кабинет. В руках он держал толстую папку.

— Всё, — сказал он, положив её на стол. — Комплект готов. Чертежи, спецификации, технологические карты, расчёты. Всё сведено и проверено. Можно передавать в производство.

Максим открыл папку и начал перелистывать документы. Страницы были аккуратно разложены по разделам, к чертежам прилагались пояснения и примечания. За этим комплектом стояли месяцы работы, десятки людей и множество исправлений, о которых никто за пределами завода никогда не узнает.

— Хорошо поработали, — сказал Максим. — Теперь главное, чтобы при подготовке производства всё это не осталось просто бумагой. Документы должны соответствовать тому, что мы собираемся выпускать.

— Именно поэтому мы всё и перепроверяли. Если обнаружится необходимость внести изменения по результатам испытаний третьего прототипа, внесём. Но основа уже готова.

— Ладно. Пока передавайте комплект туда, где он нужен для подготовки производства. А мы закончим сборку и проверим машину.

— Понял.

К концу июля третий прототип собрали.

Внешне он почти не отличался от второго. Основные изменения скрывались внутри: в креплениях, узлах подвески, системе охлаждения, топливном оборудовании и других деталях, которые со стороны можно было и не заметить. Кучеренко лично проверил соединения, крепления агрегатов и качество сборки. Затем запустили двигатель.

Мотор заработал ровно. Турбина набрала обороты и продолжала работать без признаков перегрева. Воронцов проверил топливную систему, убедился, что подача стабильна, а соединения герметичны. Кучеренко ещё некоторое время наблюдал за приборами, после чего выключил двигатель.

— Пока всё в норме, — сказал он Максиму. — Но надо проверить на ходу.

— Для этого и едем на полигон.

Максим распорядился готовить танк к выезду. На этот раз предстояло не обычное испытание, а приёмка. Он отправил телеграмму Жукову и стал ждать ответа.

Ответ пришёл быстро:

«Буду через неделю. Готовьте танк».

Максим прочитал сообщение, положил его на стол и позвал Козырева. Нужно было согласовать выезд, подготовить охрану и транспорт, проверить документы. На полигоне должны были находиться не только сам танк и заводская команда, но и представители военного руководства. Всё требовалось организовать без задержек.

В назначенный день колонна вышла с завода ночью.

Впереди шёл третий прототип. За ним двигались первый и второй танки. Кучеренко находился в третьей машине, Кошкин и Воронцов ехали в штабной. Козырев организовал охрану. Как и прежде, старались не привлекать лишнего внимания: колонна двигалась в темноте, без фар, соблюдая установленный порядок.

На полигоне их уже ждали. У ворот стоял майор Громов, рядом с ним находились несколько командиров и представителей Генерального штаба. Когда колонна остановилась, Громов подошёл к Максиму.

— Прибыли?

— Прибыли. Третий прототип готов.

Громов посмотрел на танк, затем перевёл взгляд на две машины, следовавшие за ним.

— А остальные зачем привезли?

— Первый и второй тоже пригодятся. Первый используем для проверки брони. На нём можно провести стрельбы и посмотреть, как поведёт себя защита.

Громов ещё раз оглядел колонну.

— Понятно. Тогда не будем терять время. Утром начнём.

Танки разместили на подготовленных площадках, оборудование проверили, людей распределили по местам. До приезда Жукова оставалось совсем немного, и Максим хотел, чтобы к его появлению всё было готово.

На следующий день у ангара остановилась чёрная машина.

Жуков приехал без лишних предупреждений. Из автомобиля вышел высокий, подтянутый человек в полевой форме, без орденов на груди. Максим узнал его сразу — Георгий Константинович Жуков, начальник Генерального штаба. Человек, от решений которого зависело многое на фронте, теперь приехал посмотреть на танк, над которым завод работал последние месяцы.

Жуков подошёл к Максиму и протянул руку.

— Егоров. Наслышан о ваших успехах.

— Товарищ генерал армии, — ответил Максим, пожимая ему руку. — Рад вас видеть.

— Ну, показывайте, что у вас здесь.

Максим провёл его в ангар. Три танка стояли рядом. Первый — образец, на котором проверяли и отрабатывали первоначальные решения. Второй — с доработанной силовой установкой и исправленными недостатками. Третий — тот, который предстояло предъявить на приёмку.

Жуков не стал ограничиваться коротким осмотром. Он обошёл машины, задержался возле башен, посмотрел на расположение отдельных узлов. У третьего прототипа остановился дольше, заглянул в моторный отсек, осмотрел крепления и поинтересовался, какие изменения внесли после предыдущих испытаний.

Максим отвечал по существу, не пытаясь приукрасить результаты. Он понимал, что Жуков приехал не ради красивого доклада. Ему нужна была машина, которая действительно сможет работать в боевых условиях.

— Это и есть Т-54? — спросил Жуков, остановившись возле третьего танка.

— Так точно. Третий прототип. В нём учтены замечания по первым двум машинам.

Жуков ещё раз посмотрел на танк.

— Хорошо. Теперь посмотрим, как он поведёт себя на полигоне.

Испытания начались утром.

Ковалёв занял место механика-водителя. Танк вышел на трассу и пошёл вперёд. На первых участках проверяли работу ходовой части, поведение машины на неровностях и устойчивость при движении. Третий прототип шёл ровно, без прежних стуков. Подвеска работала как надо, двигатель тянул уверенно, турбина не перегревалась. Расход топлива оставался в пределах расчётных значений.

Жуков наблюдал за движением с площадки, затем поднялся на вышку, откуда лучше просматривалась трасса.

— Идёт хорошо, — заметил он. — Но ходовая — это ещё не всё. Теперь стрельбы.

Танк направили на стрельбище. Проверили пушку, прицел и работу механизмов. Ковалёв занял позицию, экипаж выполнил необходимые действия. После команды раздался первый выстрел. Затем второй, третий. Пушка работала штатно, прицел сохранял положение, эжектор отводил пороховые газы.

После серии выстрелов Жуков спустился с вышки и подошёл к машине. Он осмотрел башню, задержал взгляд на установке прицела.