Народный юрист II (СИ). Страница 19

— Здравствуйте, — сказал я, подходя. — И что это у вас тут происходит?

— Илюша! — Галина Петровна просияла. — Пришёл! Да вот, Людочку никак в чувство не приведу.

— Позор-то какой, молодые люди, вы уж простите… — запричитала Людмила. — Галина Петровна, и вам я ещё раз повторю: выгнала бы я его из дома. Вот честное слово, выгнала бы гада!

— Всё, всё. Никого выгонять не нужно, — примирительно сказала наша клиентка. — Я всё понимаю, Людочка. Жизнь длинная, в ней всякое случается.

— А я не могу понять! — смахнув слезу, произнесла Людмила. — Не могу понять, как можно до такого опуститься! Позор-то какой! На всю семью позор! Как я вам теперь в глаза смотреть буду всю оставшуюся жизнь?

— Это Кира, — представил я свою… судя по всему, девушку, чтобы таким образом увести разговор на другую тему.

Да, после сегодняшнего разговора про зубную щётку я точно мог её так называть. После пары ночей любви ещё не факт — для многих это даже не повод для знакомства. А вот «заведи в моём доме себе зубную щётку» — это уже серьёзно. Это уже похоже на отношения. И надо сказать, мне такой расклад был по душе. Не люблю я быть один. После Оксаны, конечно, я думал иначе — решил, что как минимум год никаких отношений, но отпустило быстро.

— А я вас помню! — оживилась Галина Петровна. — Вы же на замер приходили. Эксперту все сантиметры перемеряли, он аж вспотел, бедный. Садитесь, молодые люди, что же вы стоите.

Мы сели. Людмила посмотрела на Киру, на меня, вздохнула и снова взялась за платок.

— Людочка, я тебя об одном только прошу, — сказала Галина Петровна. — Верочке не говори. Незачем девочку расстраивать.

— А я ей уже сказала, — заявила Людмила.

— Как… сказала? — растерялась Галина Петровна.

— Взяла вчера вечером и позвонила.

Галина Петровна молчала и ждала продолжения. И Людмила выложила всё разом:

— Он весь вечер по квартире бегал и ныл: Верочке не говори, Верочке не говори. Вы поймите, его же не то убивало, что он натворил. Как вы там, в больнице, живы ли вообще — ни разу не спросил. Каково мне теперь с этим жить — тоже не поинтересовался. Одна забота: чтобы дочь не узнала. Ну я и позвонила. Пусть знает, какой у неё отец… подлец.

— Людочка, ну не подлец. — Галина Петровна покачала головой. — Нашло на него что-то. Может, старость. Он же раньше таким не был.

— Подлец и есть, не защищайте его. Я с ним сорок лет прожила. Не был, да. А тут, выходит, стал. Старость, маразм, не знаю, как это называется…

Я слушал и думал, что старость тут ни при чём. Гнилой человек гнилой всю жизнь, просто случай показать себя выпадает не каждому. Иной до самых похорон доживает приличным, и на поминках про него говорят чистую правду. Борису случай показать своё нутро выпал только на седьмом десятке. Вот и вся его внезапная старость. Он не стал вдруг подлецом. Он просто впервые попался.

— Деваться мне теперь некуда, — закончила Людмила уже тише. — Будем жить дальше, время и не такое лечит. Но стыдно-то как, господи.

— Всё, хватит об этом. — Галина Петровна приобняла её и повернулась к нам. — Лучше рассказывайте, как вы, молодые люди. Как дела у вас?

— Пока не забыл! — спохватился я и, достав связку ключей, протянул её Галине Петровне. — Держите, а то выпишут вас, а ключи у меня.

— Ой, спасибо, Илюша! — она забрала ключи и спрятала их в карман кофты. — А закрыли вчера всё? Я же в такой суматохе уезжала, ничего не помню.

— Закрыли, я лично всё проконтролировал.

— Я закрывала, — уточнила Людмила. — И свет выключила, и воду проверила, и ключи ему отдала.

— Вот. А я проконтролировал.

Галина Петровна тихонько рассмеялась, и даже Людмила улыбнулась, в первый раз за всю встречу.

— Вы скажите лучше, как вы себя чувствуете? — спросил я. — Что доктора говорят?

— Да хорошо всё, — ответила клиентка. — Ритм держится, кардиограмма хорошая, велели только не нервничать. Пойдёт так дальше — в понедельник с утра посмотрят и выпишут.

— Вот и не нервничайте. Это уже не просьба, это юридическое требование.

— А с Борисом что теперь будет? — спросила меня Людмила, среагировав на «юридическое требование». — Ну, по закону.

— Да ничего уже не будет, — ответил я. — Раз Вера знает, главное наказание он получил, страшнее для него не придумать. Ремонт обещал — вот пусть и делает. Дыру пусть залепит, стену приведёт в порядок.

— Сделаем, — пообещала Людмила. — Деньги есть, бригада знакомая есть. И дырку заделаем, и ремонт, какой Галина Петровна скажет.

— Только проследите, чтобы дыру заложили по уму, — подала голос Кира. — Отверстие сквозное, через всю панель, его надо заделывать раствором на всю глубину. Бригады такое любят пеной задуть: быстро, удобно, только пена звук не держит. Начнут спорить — скажите, эксперт велел.

— Так и скажу, — заверила Людмила. — Эксперт велел.

— И вот ещё, — добавил я. — Олег Борисович, мой шеф, выставит вашему мужу счёт за наши услуги. Работы по этому иску было много: суд, документы, экспертиза.

— Конечно, конечно, — согласилась жена Бориса. — Пусть платит, заслужил наказание.

— Думаю, все эти наказания деньгами для него — ерунда, — заметил я. — Главное он получил вчера.

Людмила кивнула и промокнула глаза, но уже, похоже, по инерции.

— А ещё у меня к вам, Галина Петровна, есть огромная просьба, — сказал я, вставая.

— Да, Илюша, конечно. Что ты хотел? — спросила клиентка.

— Я хочу, чтобы вы, как вернётесь домой, первым делом сели за инструмент. И сразу Рахманинова. Прелюдию до-диез минор, сочинение три, номер два. И на полную громкость: вы же сами мне объясняли, что её не только можно, но и нужно играть погромче.

— Запомнил! — Галина Петровна даже руками всплеснула от умиления. — Не волнуйся, Илюша. Как приду, сразу же сыграю.

— А я своего придурка к Кравцову отправлю, — пообещала Людмила. — Пусть сидят вдвоём и слушают.

Галина Петровна рассмеялась, Людмила улыбнулась, а мы с Кирой отправились к выходу, решив не мешать этим двум женщинам. Одной нужно было выговориться и извиниться ещё раз десять, хотя её вины во всём этом не было ни на грамм, другой — поговорить с живым человеком о чём-нибудь, кроме давления и анализов. Пусть хоть между ними всё останется по-соседски.

На улице Кира ещё с крыльца щёлкнула брелоком, и пикап у бордюра приветственно мигнул фарами.

— Может, где-нибудь поедим? — предложил я. — А то у меня впереди Маньков, а его на голодный желудок выдержать трудно.

— Давай, — согласилась Кира. — У меня тоже потом до самого вечера объект, и поесть не получится.

— И в магазин по дороге заедем. Щётку надо купить, пока предложение в силе.

— Предложение действует до первого косяка, — строго сказала Кира и завела мотор.

— Ну ежели так, то ты уж постарайся не косячить, — сказал я и рассмеялся.

— Таранов! — возмутилась Кира. — До твоего косяка!

Глава 9

Обед у нас с Кирой немного затянулся, и, шагая через холл бизнес-центра, я гадал, успел я до приезда Головановой или нет. Утренняя СМС шефа висела надо мной с самого завтрака. И если я успел, то Борисыч лишь скажет, что можно было бы и пораньше прийти, чтобы он не волновался, а вот если не успел, то выслушаю арию о партнёрах, которые шляются по городу, пока приличные люди зарабатывают деньги. Но даже если меня ждала ария, обед с Кирой того стоил.

Ответ на мой вопрос подошёл к лифту одновременно со мной, и этим ответом оказалась сама Голованова: она шла с сумкой в одной руке и плотно набитым полиэтиленовым пакетом в другой.

— Здравствуйте, Илья, — сказала она, узнав меня ещё издалека.

— Добрый день, Агния, — ответил я. — Давайте пакет.

Она отдала его без возражений. Пакет весил прилично, и, похоже, внутри было всё, что я заказывал, и даже с запасом.

— Здесь всё, — сказала Голованова.

Прозвучало уверенно, но всё там или нет, нам ещё предстояло узнать. В лифте мы ехали молча: Агния смотрела на табло, а я прикидывал, с чего начать разговор у шефа.