Теодор Бун расследует: Обвиняемые. Страница 16

Это вызвало смешки, но отнюдь не такие, на которые рассчитывал Бакстер. Он остановился и, ухмыляясь, нагло уставился на Тео.

Ошибкой Бакстера было открыть рот, когда Вуди рядом запирал свой шкаф. Резко обернувшись, он громко бросил: – Заткнись!

С Вуди никто не связывался. У него было два старших брата, игравших в футбол, обожавших карате и дравшихся при каждом удобном случае. В доме у них вечно царила атмосфера непрекращающейся войны: разбитые окна, раскуроченная мебель, а иногда и переломы костей. Будучи младшим, Вуди вдоволь побывал в роли мальчика для битья и боксерской груши и теперь был только рад хорошей драке с противником схожей весовой категории. Задирой он не был, но не задумываясь отвешивал тумаки тем, кто подворачивался под руку.

Бакстер, поддерживая репутацию трудного подростка, не захотел отступать в присутствии зрителей.

 – Не учи меня, что делать, – огрызнулся он. – Если я хочу называть Тео уголовником, значит, так и буду называть.

Вуди двинулся на Бакстера, и с этой секунды драка стала неизбежной. Все в коридоре, захваченные происходящим, сразу поняли, что, подобно героям Дикого Запада, ни один из противников не уступит.

Тео осмотрелся в надежде увидеть Маунта или другого учителя, но взрослых в этот момент рядом не оказалось. Он сказал: – Вуди, это ерунда, правда же, Вуди... Но для Вуди это была не ерунда.

 – Возьми свои слова назад, – сказал он Бакстеру Тот ответил: – Когда ты крадешь и тебя арестовывают, для меня ты уголовник.

Он по-прежнему говорил жестко, хотя глаза его испуганно расширились. Впрочем, левый через секунду закрылся и начал заплывать от мощного хука правой.

Бакстер тоже не растерялся и ответил здоровым ударом по корпусу Вуди, прежде чем они вцепились друг в друга и повалились на пол. Драки в школе были редкостью, и хорошей потасовки никогда не пропускали. Толпа собралась почти мгновенно. Далеко в коридоре кто-то в упоении заорал: – Дерутся! Дерутся!

Вуди и Бакстер катались по кафельному полу и царапались, как два кота.

Подпевалой Бакстера был коротышка по имени Грифф, который прекрасно знал то, что и остальные: через несколько секунд Вуди придавит Бакстера к полу и начнет обрабатывать его физиономию. Желая защитить дружка, Грифф выкрикнул какой-то глупейший боевой клич и прыгнул на спину Вуди. Тео и остальные даже рты приоткрыли от удивления.

Драка обычно вела к отстранению от занятий – на этот счет школьные правила были предельно ясны, да и учителя всячески подчеркивали недопустимость физических расправ. Наказание, назначаемое миссис Глэдвелл, зависело от обстоятельств. Потасовка на игровой площадке приводила к одному дню отстранения и трем часам отсидки в комнате для самостоятельных занятий. Полноценная драка на кулачках с расквашенными носами и разбитыми губами могла привести к отстранению на три дня, запрещению участвовать во внешкольных мероприятиях и месяцу испытательного срока.

Тео драчуном не был. Последняя стычка приключилась у него в четвертом классе, когда они с Уолтером Норрисом затеяли ожесточенное состязание по реслингу в городском бассейне. Но сейчас, в оцепенении глядя на настоящую драку у своих ног, он испытывал нестерпимое желание вмешаться. Его друг Вуди дрался, вступившись за его, Тео, доброе имя; минимум, что можно сделать, – это прийти Вуди на помощь. Отстранение от занятий – еще не конец света. Родители посердятся и успокоятся. Что сказала мать? Она учила давать сдачи. Навязывай бой. Сказала, что правый не отступает.

А Айк будет только гордиться племянником – нормальный мальчишка, в кои-то веки подрался.

Тео бросил рюкзак, закричал что-то, непонятное даже ему самому, и кинулся на кучу-малу.

Глава 12

По одну сторону стола сидели Бакстер с Гриффом, по другую – Вуди и Тео, в упор глядя друг на друга. Напряжение медленно уходило. Бакстер прижимал к лицу пакет со льдом; его левый глаз заплыл и закрылся. Вуди втайне гордился, подавляя улыбку: при перспективе отстранения от занятий и родительского гнева улыбаться недопустимо. На лицах Гриффа и Вуди повреждений не было, зато у Тео распухла разбитая нижняя губа – он промокал кровь салфеткой. Более серьезной травмой можно было считать последствия удара в голову – Тео получил ботинком не то от Бакстера, не то от Гриффа, когда оказался внизу свалки, но об этом он умолчал.

Во главе стола сидел учитель Маунт. Он возмущенно растащил дерущихся и отвел в маленький читальный зал посидеть и остыть. Дыхание мальчиков выравнивалось, сердца бились медленнее. Ничто так не ускоряет пульс, как хорошая драка.

 – Что произошло? – спросил наконец Маунт.

Все четверо уставились в стол.

 – Это как-то связано со сплетней о том, что Тео вчера арестовали? – спросил учитель, глядя прямо на Тео, который старательно изучал столешницу.

Маунт знал, что Вуди – горячая головушка, Бакстер жить не может без неприятностей, а Грифф ходит за Бакстером, как щенок. Учитель никогда бы не поверил, что драку затеял Тео, но Маунт тоже когдато был мальчишкой и все понял. Наверняка Бакстер и Грифф цеплялись к Тео, а Вуди встал на защиту друга.

За дверью раздались голоса.

 – Кажется, пришла миссис Глэдвелл, – сказал Маунт. – Не хотел бы я оказаться на вашем месте.

Он встал и вышел из комнаты. Едва за учителем закрылась дверь, Вуди хрипло произнес: – Никто не доносит, ясно? Я не шучу. Никто чтоб не стукнул. Ни слова!

Едва он договорил, дверь распахнулась, и в читалку с грозным видом вошла миссис Глэдвелл. Мальчишки сразу поняли, что им конец.

Не сводя с провинившихся взгляда, директриса медленно опустилась на стул. Маунт вошел за ней, прикрыл дверь и оперся о стену, будто секундант миссис Глэдвелл.

 – Тебе плохо, Бакстер? – осведомилась она без тени сочувствия.

Бакстер чуть заметно покачал головой.

 – Тео, это у тебя кровь на губе? Тео слегка кивнул.

Директриса выпрямилась на стуле и, нахмурившись, сказала: – Я хочу знать, что случилось.

Ни один из четверки провинившихся не шевельнулся. Все семь глаз (у Бакстера мог видеть только один) неотрывно рассматривали что-то на редкость интересное, но невидимое другим на поверхности стола. Секунды шли. В комнате царило молчание. Лицо директрисы покраснело еще гуще, а брови сошлись на переносице.

 – Драка – очень серьезный проступок, – менторским тоном начала она. – Мы не терпим драк в нашей школе. Вы это знаете с тех пор, как пошли в пятый класс. Драка приводит к отстранению от занятий и выговору в личном деле.

Тео подумал, что выговор, конечно, появится, но за стенами средней школы о нем не узнают. Ни в колледже, ни в университете, ни на будущей работе никогда не станет известно, что кандидата наказали за драку в восьмом классе.

 – Тео, – строго продолжила миссис Глэдвелл, – я хочу знать, что случилось. Посмотри на меня, Тео!

Мальчик медленно повернул голову и робко посмотрел в лицо директрисы.

 – Расскажи, что произошло, – требовательно сказала она.

Тео, не в силах выдержать ее взгляд, уставился в стену и сжал зубы.

В этой четверке Тео был лидером, Грифф – ведомым, а Вуди и Бакстер, что называется, принадлежали к большинству. Если Тео молчал, остальные тоже промолчат. Это было первой ошибкой миссис Глэдвелл.

Для раскрытия случая с несколькими виновниками нужно их разделить. Если бы расследование поручили Тео, он посадил бы Гриффа в маленькую комнату в компании строгих взрослых – руководства школы или преподавателей физкультуры, умевших управлять и привыкших подчиняться. Гриффу бы объяснили, что остальные трое уже разговорились и назвали его зачинщиком драки: «Грифф, Бакстер сказал, это ты начал задирать Тео», «Грифф, ребята говорят, что первым ударил ты», и так далее. Сперва Грифф не поверил бы, но под интенсивным давлением вскоре начал бы колоться. Выслушав его, следовало сказать, что его версия не совпадает с остальными тремя, стало быть, он лжет, усугубляя свое положение: драка плюс попытки замести следы только увеличат срок отстранения и последующего испытательного периода. Через минуту Грифф из кожи бы вон лез, доказывая, что его рассказ правдив и точен. Если применить такую стратегию ко всем четырем, они запели бы, как миленькие, и правда о драке вышла бы наружу.