Шабашник (СИ). Страница 60

— Света, это я.

В динамике было тихо. Виктор коснулся моего пальца.

— Отпусти. Теперь она говорит.

Я убрал палец с кнопки, и сразу услышал:

— Сева? Ты меня слышишь?

— Слышу. Всё, меня вытащили.

На этот раз я не забыл отпустить кнопку. Светлана молчала, потом спросила:

— Тебя били?

Я посмотрел на Виктора. Он стоял рядом и ждал ответа вместе с ней.

— По голове получил. Сейчас сижу у Вити в машине. Свет, я живой.

— Я тебе звонила… Звонила, а там ничего. Я думала, ты опять выключил. Потом в милицию…

Она перестала говорить. В эфире послышалось чужое: «Свет, воды попей», — затем микрофон выключили.

Я сидел, держа микрофон на коленях. Рядом хлопали двери, кто-то ругался из-за перекрытой улицы, Сергей требовал, чтобы свидетели не расходились. Я боялся пошевелить пальцем и нечаянно нажать кнопку. Вдруг Света наберет снова и захочет что-то сказать.

Действительно, раздался шум эфира.

— Сева, ты здесь? Ты в больницу поедешь?

— Наверное. Скорую вызвали. Еще на допрос надо. Наверно, до ночи теперь от них не вылезу…

— Витя с тобой?

— Тут я, — ответил Лапшин, наклонившись к микрофону. — Я сообщу, куда его повезут. Ты за него не беспокойся, ладно?

Он отпустил кнопку, а я снова поднёс микрофон к лицу.

— Свет, спасибо тебе. Я бы без вас…

Договорить у меня не получилось. Я отвернулся к сиденью, отдал микрофон Виктору. Светлана что-то спросила, он рассказывал, как меня нашел и что затем случилось. Вся диспетчерская слушала, затаив дыхание.

— Скажи ему, я приеду, — услышал я. — Как только смогу, сразу приеду.

Я потянулся за микрофоном. Виктор подержал его передо мной и сам нажал кнопку.

— Приезжай, Света. Я буду ждать.

Эпилог.

По судам меня таскали долго.

Арсена всё-таки взяли. Тенгиз, Коля, Мага, Геннадий — сели все, хотя каждый лез из кожи вон, доказывая, будто ничего страшного не творил, а если и грешил, то исключительно по чужой указке. На заседаниях приходилось слушать байки о том, как меня чуть ли не с песнями катали по лесам. Порой подмывало плюнуть и уйти. Вытерпел, досидел.

Как и подозревали опера, история с моей квартирой оказалась далеко не единственной. В придорожном лесу на трассе на Торжок откопали четыре трупа — и это не считая тех, кого не нашли. Тенгиз в итоге раскололся и вывел на целую банду черных риэлторов, имевших связи и среди владельцев игорных автоматов, и в собесах. Так что еще для нескольких бедолаг, к которым эта шайка уже подбиралась, приговор подоспел вовремя.

Квартиру вернули через долгое судебное разбирательство, поскольку сделку под давлением и угрозами суд признал недействительной. Бумаг, подтверждающих севин первоначальный долг, у вымогателей тоже не нашлось.

Галина, молча собрав пожитки, съехала. Конечно, я знал, что ей обещали заплатить, чтобы она уломала меня сбыть жильё, однако доказать, что она знала об убийствах, следователи не сумели. Я и сам не представлял, до какой черты она готова была дойти, и выяснять это не тянуло.

Ну ее нахрен.

Со Светланой мы. хоть и не сразу, но снова сошлись. Первое время я просто навещал Настю и, забирая дочку с прогулки, оставался ужинать. Света злилась, когда я опаздывал, а я приучался звонить заранее, не доводя до того, чтобы меня начинали разыскивать. Вспыхивая из-за пустяков, она вдруг припоминала мне такие грехи, о которых я и слыхом не слыхивал. Объяснить, что тогда чудил совсем другой человек, я, разумеется, не мог (да и поди втолкуй такое женщине, знавшей тебя столько лет). Приходилось отдуваться за Всеволода, стараясь не громоздить поверх его промахов свои собственные.

Лишь спустя год мы снова съехались. Расписались тихо, без шумного застолья, позвав только родителей да пару близких друзей. Позже один за другим пошли погодки — сын и ещё одна дочка. Вставая по ночам к колыбели, я вечно путал крохотные распашонки и покорно выслушивал Настины поучения о том, как положено держать младенца. Старшая ужасно гордилась тем, что умеет вещи, которым бестолковый отец только учится. А я подыгрывал, помалкивая. Мне до одури нравилось видеть её такой деловитой, хотя в возне с грудничками я тогда смыслил куда больше, чем она подозревала.

О прежних родственниках, родителях, жене, в такие минуты я старался не думать. Выходило через раз.

Я ведь еще долго разыскивал их. Мотался по старым московским адресам и, проверяя малейшие зацепки, судорожно хватался за случайные совпадения фамилий. Ничего не вышло. Дома, где они должны были жить, стояли как вкопанные, вот только людей, которых я берег в памяти, там и в помине не значилось. Возвращаясь после очередной пустой вылазки чернее тучи, я по нескольку дней валился из рук и бурчал на Свету. Жена списывала всё на стычки с заказчиками.

И мало-помалу поездки сошли на нет. Ничего не поделаешь — новый «я», новая жизнь.

Да собственно, и рефлексировать было некогда, потому что жизнь била ключом, бизнес рос как на дрожжах. Темир остался при мне, а следом подтянулись и другие толковые мастера. Мы брали в оборот квартиры, магазины, загородные коттеджи; мотаясь целыми днями по объектам, я всё реже успевал довести что-нибудь до ума собственными руками.

Поначалу было непросто. Деньги постоянно улетали в очередную стройку: мужикам вынь да положь зарплату, смеси закупай вовремя, тогда как заказчик иной раз неделями не находил часа доехать до банка. Особенно злило сталкиваться с таким должником прямо у капота его новенькой иномарки.

Но постепенно все наладилось. Борис очень меня разрекламировал, Ирина помогла взять кредит на хороших условиях, выстроилась очередь из клиентов, и через пару лет я стал брать заказы только по предоплате. А ничто, знаете ли, так не способствует уверенности в себе, как стопроцентная предоплата.

Было еще одно секретное оружие — память о будущем. Прежде всего, я неплохо пощипал тех, кто когда-то едва не разорил Севу: спортивных букмекеров. Не то чтобы в башке хранилась подробная сводка спортивных матчей — чем-чем, а вот этим добром я как раз похвастать не мог. Всплывали лишь отдельные громкие сенсации, причём саму шумиху я помнил отчётливо, а вот с датами вечно путался. Но кое-что пригодилось.

Первое, на чем удалось сорвать хороший куш — это выборы президента. Правда, букмекеры ставок не принимали, зато, как ни странно, на результат голосования можно было сыграть на бирже, купив соответствующий фьючерс. Я поставил на Лебедя (не на победу, конечно, а что он наберет более 10 процентов) и получил три к одному. Вкладом послужили те самые тенгизовские 15 миллионов. Правда, пришлось попотеть, чтобы вытащить их из РОВД — следователь все хотел приобщить их к вещдокам.

Но Борис порешал.

Потом в ноябре случился бой между Тайсоном и Холифилдом. Уж тут я хапнул по полной, появились свободные деньги на настоящую фирму. Историю о том, как Тайсон откусил старику Холифилду ухо, (разумеется, проиграв при этом техническим нокаутом), я помнил великолепнейшим образом. Ставки на Тайсона были запредельные, 25 к одному, а я как раз получил первый кредит в Тверьуниверсалбанке. Короче, после такого можно было уже и не работать, но я, наоборот, разошелся по полной.

Уже через год мы с Борисом открыли фирму по производству российских строительных смесей — плиточного клея и ровнителя пола. Постепенно наша продукция захватывала рынки, вытесняя дорогущие импортные смеси. Особенно хорошо дела пошли после дефолта 98-го, когда доллар скакнул в небеса. Затем я запатентовал систему выравнивания плитки, неизвестную в 90-х, и вложился в производство недорогого электроинструмента.

С Борисом мы неплохо сработались. За годы совместной круговерти успели притереться друг к другу: он видел, как я строю, я знал, что он держит слово. У него были нужные связи, да и на переговорах партнёр оказался много зубастее моего. Бывало, что ссорились, не без этого, особенно когда он рвался хапнуть ещё один объект, а я понятия не имел, каких людей туда ставить. Но доли мы сохранили и общее дело не угробили. Несколько раз я спасал его от крупных неприятностей: подсказал вытащить деньги из банков перед дефолтом, уйти из ГКО, так что вскоре он начал безоговорочно доверять моему чутью.