Шабашник (СИ). Страница 29

К месту я добрался минут на двадцать раньше. Последний кусок пути пришлось топать пешком: автобус свернул на кольце, высадив меня у ряда старых частных домов, а нужный участок стоял дальше, на отшибе за пустырём. Я шагал по раскисшей обочине, огибая мутные лужи на разбитой дороге.

Искомый дом оказался недостроен. За дощатым забором виднелся второй этаж, но крыши не было. На обтянутых рабицей воротах висел амбарный замок.

Какое-то время я болтался возле ворот, разглядывая недострой. Оставлять дом без крыши на зиму — большая ошибка. Сверху насифонит столько воды, что потом подвал сто лет не просохнет, да и с фундаментом могут быть проблемы.

Так что когда в проулок, хрустя гравием, свернул чёрный БМВ-735, я уже примерно представлял, с чем столкнусь на осмотре.

Тяжёлая машина мягко притормозила возле меня, пахнув горячим металлом и бензиновым выхлопом. С тихим жужжанием поползло вниз тонированное стекло. Оттуда выглянул стриженный седым бобриком господин лет пятидесяти, при взгляде на которого мне почему-то сразу вспомнился фильм «Жмурки».

— От Ирины?

— Да. Всеволод.

Он вышел из машины, запахнул дорогой плащ, под которым виднелись тёмно-малиновый пиджак и спортивные штаны с тройными лампасами, открыл замок и мотнул коротко стриженной головой на массивной шее.

— Борис. Ну что, проходи!

Во дворе стояли лужи, в которых тонули поддоны с остатками облицовочного кирпича. Недостроенный дом явно возводился по принципу «дорого-богато»: высокие потолки, цоколь из ФБСов, качественная кладка из красного облицовочного кирпича. Я было задержался, прикидывая объём, но хозяин уже позвал меня за собой.

— Слышь, Сева. Ирина говорит, ты у неё толково все сделал.

— Ну, вроде осталась довольна.

— Мне бы тоже вот… остаться довольным. А выходит хрен знает что.

Мы поднялись по наклонной доске с набитыми рейками внутрь коробки дома и по голым плитам перекрытия прошли в высокое помещение со вторым светом, предназначенное, видимо, под гостиную.

— Вон, полюбуйся! Ещё не выстроен, а уже разваливается.

Посмотрев, куда он показывал, я присвистнул. С первого взгляда стало понятно, что дело дрянь. По стенам змеилось несколько вертикальных трещин: одна начиналась в углу и шла по растворным швам, спускаясь почти до пола, другая обнаружилась в углу высокого окна. Были и ещё две, поменьше.

Не торопясь, я внимательно оглядел стену целиком, особенно места, где начинались повреждения. Трещины наверху были шире, а у пола почти сходили на нет.

Знакомая картина. Хозяин наблюдал за мной, ожидая ответа.

— Давно появилась?

— Недавно. Весной, как снег сошёл. Позвал тех, кто строил. Они приехали, посмотрели…

— И что предлагают?

Хозяин с чувством выругался.

— Да пи***сы конченые! Разбирать всю кладку, переделывать фундамент, потом заново делать. Вот, и смету дали. — Он показал сложенные листы, которые держал в руке.

Пробежавшись глазами по многочисленным статьям затрат, я остановился на итоговой сумме. Девяносто семь тысяч семьсот долларов! Для Твери 96-го это немыслимая сумма.

Делая вид, что продолжаю рассматривать смету, я искоса взглянул на хозяина. Тот, видимо, уже отчаялся спасти особняк.

— Ирина говорит, ты в этих делах шаришь. Ты мне вот что скажи прямо: тут реально всё переделывать надо?

Тут я задумался. Люди такого склада, как этот Борис, обычно не ценят простых работяг. В своём кругу, среди таких же полубизнесменов, полубандитов, они могут быть нормальными, дружелюбными, даже щедрыми. А вот остальных в упор не замечают, гнобят, ломают на бабки.

В общем, если я хочу получить с него сколько-нибудь достойную сумму, надо вести себя аккуратно.

— Я бы пока ничего не сносил, — ответил я. — Давайте ещё раз все осмотрим. Где выход в подвал?

Вместе с хозяином мы подошли к проёму в плитах, из которых торчали два бруса временной деревянной лестницы. Внизу тускло блеснула вода.

Подвал был затоплен.

— Они тут тоже смотрели. Полдня лазили, потом вот это нарисовали. Фундамент, говорят, слабый.

— Они его видели?

— Так они же и делали!

Я снова перелистнул смету. Короче, мужику предлагалось, ни много ни мало, снести дом и построить его заново. За вывоз старого кирпича хозяин тоже должен был заплатить. Поэтому и набегало под 100 тысяч долларов.

— И переделывать они собираются за ваш счёт?

— За чей же ещё? Я, видите ли, сам виноват. Основание, говорят, слабое. Послал к ним ребят разбираться, так они в бега ударились. Теперь и спросить не с кого. Потом кому только ни показывал, все бошками крутят и говорят: «Сноси».

Я хотел было поиронизировать, но, глянув в мрачное лицо хозяина, решил воздержаться.

— И кто так говорит?

Тот скривился, как от зубной боли.

— Да кого тут только не было. Из Москвы ребята, с Дон-строя. Был профессор, завкафедры строительства с Технического университета.

Окинув взглядом собственный недострой, хозяин еще раз крепко выругался.

— Зае**ли, пи****ы. Никто за базар, б***ь, не отвечает. Кирпич я доставал. Машину давал. Деньги все вовремя получали, ни разу никто не бегал и не клянчил. А теперь опять плати!

Затем мы выбрались наружу и обошли дом вокруг. Трещины, как я и боялся, оказались сквозными. По ходу я заметил, что отмостку ещё не сделали, под ногами чавкала земля.

— Это с зимы здесь вода стоит?

— Ну да, как снег сошел, так и держится. Весной вообще болото было.

— А отводить её куда собирались?

— За забором канава. Туда вроде хотели. Потом трещины пошли, эти исчезли, и стало не до того.

Я попросил показать, куда собирались вести воду. Борис дошёл до забора и носком ботинка отодвинул пустой мешок. Из-под него выглянуло начало узкой канавки, забитой строительным мусором.

— Вот тут и копали изначально. Потом въезд ровняли и сюда свалили грунт.

— Его надо убирать и канаву расчищать, иначе вода так и будет собираться у дома.

— Экскаватор пригнать?

— Сначала лопатами разведку сделаем, посмотрим, что там вообще под завалом осталось. Впритык к лопнувшей стене ковшом махать нельзя.

— Добро. Ты только скажи, что надо — я мигом организую.

Мы вернулись к трещине у окна: она шла ступеньками по швам к углу. Я попросил хозяина подержать конец рулетки. Промерил стены, сверил уровнем простенок возле окна и записал размеры.

— Сверху стены чем связаны? Бетонный армопояс есть?

Борис недоуменно уставился на меня.

— Да нет вроде. Бетона не было.

— А арматуру в кладку укладывали?

— Сетки вроде клали, «карты» они их называют. А прям арматуры не было.

— Чертёж сохранился?

Хозяин вдруг остро взглянул на меня с видом «а не врёшь ли ты мне?»

— В офисе у меня. А ты типа чертежи читать умеешь?

— Конечно.

— Ну, поехали тогда, — одобрительно кинул он, и я понял, что выбил ещё одно очко в свою пользу.

Я забрался на переднее пассажирское сиденье, утонув в упругой чёрной коже. В салоне было тепло, пахло хорошим табаком. Правда, после огромных сенсорных дисплеев современных мне авто строгий интерьер «бэхи» девяностых показался скудным и чересчур спартанским. Но ход у машины был мягкий, по разбитой дороге она ехала очень плавно.

Вернувшись к жилым домам, мы выехали на одну из центральных улиц и остановились возле старого деревянного особняка, судя по резным наличникам и высокому крыльцу, купеческого, ещё дореволюционной постройки. Увы, ремонта он тоже не видел со времен Великой Октябрьской революции: на фасаде шелушилась краска, водосточная труба заканчивалась над самым входом, и на ступенях темнело мокрое пятно. Не понимая, куда меня привезли, я с опаской вошёл внутрь.

Внутри денег на отделку явно не пожалели. Крупная светлая плитка, судя по всему итальянская или испанская, была уложена ромбом, вдоль стены стояли глубокие кожаные кресла. Возле входа пристроили понтовую подставку для зонтов, а с тумбы на посетителей яростно скалилось чучело росомахи. Очень, надо сказать, бодрило после убогого фасада.