Шёпот вакуума – 2. Без ложных иллюзий. Страница 11

Три вооруженных челнока, якобы успешно выполнивших свою миссию, теперь перешли к заключительной фазе отвлекающей операции – попытке оторваться от преследования и скрыться. Теоретически их усиленные модернизацией маскировочные поля могли этому поспособствовать, но по факту шансов у них не было никаких. Тем не менее сама попытка прорыва должна была заставить часть патрульных кораблей врага сфокусировать внимание совсем не на той области пространства, где находился мой корабль и три челнока, под завязку набитых ценным грузом.

Какое-то время корабли Акрид играли в догонялки с моими челноками. Впрочем, длилось это недолго – их довольно быстро догнали и уничтожили. Тем не менее несколько дополнительных минут они для меня выиграть смогли, а в сложившейся ситуации это имело решающее значение.

– Пройдена граница сети внешних патрулей противника, – доложил корабельный вычислитель. – При полете с текущей скоростью к точке встречи с эсминцем время в пути составит двадцать восемь часов.

Минут сорок я оставался в напряжении, сосредоточенно наблюдая, как с тактической голограммы одна за другой исчезают отметки патрульных кораблей противника. По мере увеличения дистанции сканеры моего малого разведчика переставали их видеть. Теоретически и сюда могли залетать отдельные корабли Акрид, но с каждой минутой шансы, что один из них наткнется на наш конвой, становились всё более призрачными.

В конце концов я решил, что тянуть дальше смысла нет и включил режим «ускоренного времени». Минуты послушно спрессовались в секунды, а часы в минуты, и вскоре на тактической голограмме вспыхнула зеленая отметка эсминца, ожидавшего нас в точке встречи.

Мир вокруг меня мигнул и погас, а в следующее мгновение я уже видел перед собой неспешно поднимающуюся крышку капсулы виртуального тренажера. Честно говоря, я ожидал, что встретит меня какой-нибудь одинокий сержант-инструктор, приставленный следить за ходом испытания. Ожидать, что члены приемной комиссии будут сидеть в помещении с виртуальными тренажерами всё то время, которое я проведу в капсуле, было бы с моей стороны по меньшей мере странно.

Тем не менее, покинув тренажер, я увидел перед собой комиссию в полном составе. Среди прочих особенно выделялось лицо капитана второго ранга Фасси, на котором застыло крайне недовольное выражение. А вот начальник школы, судя по всему, никаких подобных эмоций не испытывал. Во всяком случае, на меня он смотрел с совершенно невозмутимым видом.

Судя по всему, господ офицеров заранее предупредили о том, что испытание близится к завершению, и они соизволили явиться сюда сразу, вместо того чтобы заставить кандидата в курсанты ждать их появления минут двадцать, а то и тридцать. Начальство, как известно, опаздывать не может – оно только задерживается. Однако в данном случае этот принцип почему-то не сработал. И кстати, вроде бы начальник школы в состав приемной комиссии не входил – не его это уровень. Однако он тоже оказался здесь, и это меня несколько напрягло.

Долго размышлять над причинами необычного поведения офицеров школы разведки флота мне было некогда. Я кратко доложил о завершении прохождения испытания и достигнутых результатах, после чего замолчал, ожидая развития событий.

Офицеры расположились в креслах за длинным столом, а я стоял перед ними, морально готовясь к «разбору полетов» и множеству неудобных вопросов. И, само собой, они последовали.

– Разрешите начать, господин контр-адмирал? – обратился Фасси к начальнику школы.

– Приступайте.

– Скажите, рядовой, – начальник приемной комиссии упер в меня тяжелый взгляд. – Где вас учили столь вольно трактовать приказы командования? Или, может быть, у вас в пехоте так принято?

Взгляд капитана Фасси я выдержал без особых усилий. В детстве и в подростковом возрасте на меня не раз пытались давить не только авторитетом, но зачастую и тяжелыми кулаками, временами подкрепленными остро заточенным железом. Так что в такие гляделки я научился играть довольно рано.

– Господин капитан второго ранга, в моем личном деле указано, что я не успел пройти даже начальную подготовку в учебном лагере, – мой ответ прозвучал вежливо, но демонстративно равнодушно. – Поэтому я не могу знать, как в пехоте обучают выполнению приказов.

Лицо Фасси пошло красными пятнами. Он явно не ожидал от меня столь наглого ответа, однако формально подкопаться ему было не к чему. Впрочем, не капитан был здесь главным и, вероятно, не он должен был принять окончательное решение по моей кандидатуре. Что-то мне подсказывало, что начальник школы контр-адмирал Пинс решил принять участие в этом «разборе полетов» не просто так.

– Кандидат, у вас был конкретный список оборудования и материалов, подлежащих эвакуации, – капитан Фасси всё же смог взять себя в руки, но в его голосе всё ещё продолжал лязгать металл. – Вы нарушили полученный приказ уже в самом начале испытания, оставив часть оборудования на базе. Кроме того, вы самовольно внесли изменения в разработанную высококвалифицированными специалистами схему модернизации грузовых челноков. Тем самым вы ещё до начала прорыва из системы сделали невозможным выполнение поставленной перед вами задачи в полном объеме и значительно повысили вероятность полного провала миссии. Объясните ваши авантюрные решения и действия, кандидат Строгов!

Ответ на этот наезд у меня был готов уже давно. Честно говоря, я даже немного удивился тому, что Фасси озвучил мне эти претензии. Впрочем, я не раз слышал о том, что в военной среде любые указания, исходящие от командования, зачастую воспринимаются, как безусловный приказ, даже если в них прямо сказано, что это только рекомендация. Да и фраза «инициатива имеет инициатора» выросла из тех же традиций, и в данный момент я в полной мере ощутил это на себе.

– Я действовал по обстановке, господин капитан второго ранга, – мой голос по-прежнему оставался невозмутимо-равнодушным. – Патрульная сеть Акрид оказалась настолько плотной, что, по моей оценке, подкрепленной расчетами вычислителя базы, вывоз всего имущества, указанного в приказе, не представлялся возможным. При попытке буквально следовать полученным инструкциям вероятность гибели конвоя приближалась к ста процентам. Обстоятельства требовали изменения изначального плана и принятия нестандартных решений, направленных на отвлечение противника, что и было сделано.

Я смотрел прямо в глаза капитану Фасси, но периферийным зрением отслеживал реакцию остальных офицеров. Больше всего меня, самой собой, интересовало, как относится к происходящему контр-адмирал Пинс. Однако понять что-то по его выражению лица оказалось крайне сложно. Как и положено разведчику с большим опытом, держать покерфейс начальник школы умел прекрасно.

Фасси не сразу нашелся с ответом. Капитана сильно раздражала моя спокойная реакция на его агрессивное давление, ломавшая весь выстроенный им сценарий раскатывания меня в тонкий блин.

– Вы ведь пытаетесь поступить в Школу младшего комсостава разведки флота, не так ли, кандидат? – со злобной вкрадчивостью поинтересовался начальник приемной комиссии и, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, продолжил: – Почему же в таком случае на вступительном испытании вы действовали совсем не как разведчик? Вместо грамотного использования генераторов маскировочного поля последнего поколения, позволяющих организовать скрытную эвакуацию ценного груза, вы устроили в окрестностях научной базы небольшую войну, потеряв в этой авантюре половину грузовых челноков! Как это понимать?

– Да, господин капитан второго ранга, вероятно, я действовал не как разведчик, – мое терпение было уже на пределе, но я героически продолжал изображать, что мне глубоко безразличны сыплющиеся на меня идиотские вопросы и обвинения. – Но я ведь пока и не разведчик. Как вы верно заметили, я только пытаюсь поступить в вашу школу, а не сдаю выпускные экзамены. Поэтому при прохождении испытания я действовал исходя исключительно из имеющихся у меня в данный момент знаний и опыта. И как результат, поставленную задачу я выполнил. По крайней мере, частично. А что касается того, как на моем месте должен был действовать настоящий пилот-разведчик, уверен, за восемь месяцев обучения высококвалифицированные инструкторы и преподаватели школы младшего комсостава разведки флота меня этому научат.