Не смотри на меня (СИ). Страница 12

Пока по полу звучали шаги, пока дверь хлопала.

В окно я тоже не смотрю, через сетку гирлянд все равно ничего толком не видно, а их еще и зажгли.

Я смотрю на противоположный стул, который так неожиданно опустел, и от этого события у меня в животе уже хренов снегопад из эмоций.

Продолжение послезавтра

Глава 15

Глава 15

Тая

У меня выработалось какое-то внутреннее привыкание, ведь звонок с неизвестного номера в этот раз не вгоняет в волнение. Мои чувства уже выпрыгнули из кожи, это произошло несколькими часами раньше, так что сейчас мне не страшно.

Я просто дергаюсь от неожиданности, когда экран загорается и телефон вибрирует. Это останавливает вялую уборку, которую я затеяла, вместо того, чтобы открыть лекции и что-нибудь почитать.

Бороться за хорошие оценки у меня никогда не было интереса, для меня от них никогда не было никакой реальной пользы, так что я не тратила время. И в этой учебе тоже. Меня вполне устроит тройка, если ее хватит, чтобы перейти на следующий курс, и я не знаю, насколько это хорошо, - так думать, но так, по крайней мере, удобно.

Я все равно пару секунд на телефон пялюсь, прежде чем ответить. Я успела словить надежду, что этого звонка не будет, но он, твою мать, случается.

В ответ на свое “алло” слышу уверенный голос:

— У меня тут твои вещи. Завтра закину, терпит?

Мысленно я с продуктами, которые остались в зеленой иномарке, попрощалась. И хоть внутри все от этого скрипело, я готова тот пакет из памяти вычеркнуть, поэтому говорю:

— Это не обязательно.

— Ага, — бросает он. — Не обязательно, но возможно. Подъеду завтра вечером, в районе шести.

Мои шипы давно свернулись, особенно сейчас, когда я в основном чувствую усталость, и необходимость защищаться - это последнее, что мне нужно. Одновременно с этим в голову просачивается понимание - мне лучше просто согласиться, чем пытаться сопротивляться. Только зря потрачу силы, он… приедет, даже если скажу нет, ведь меня опять никто не спрашивает.

Усталость даже эту злость притупляет. Может, даже где-то меня отключает, ведь я слушаю тишину в трубке после завершения вызова, толком не помня, что именно ответила. Да или хорошо. Ладно?!

В эти дни я торчала в комнате почти безвылазно, что мою соседку явно не устраивает, ведь мы привыкли не пересекаться. Она возвращается в комнату, пропахшая сигаретами, и меня устраивает то, что я своим присутствием вынудила ее отправиться курить на улицу.

Из еды у меня ничего кроме чая не осталось, но я не поэтому отказываюсь идти за ней снова. И не потому, что жду, пока мне вернут те, другие продукты! Просто именно сейчас у меня отвращение к тому, чтобы решать какие-то проблемы.

Больше всего я хочу отключить себе память, чтобы о проблемах сейчас вообще не думать.

Максимум сходить в душ, где приходится остаться один на один со своим телом, по которому я вожу мыльной пеной под стон мышц. Они все еще заходятся, но уже не так, как два дня назад, тем не менее, я все равно кусаю изнутри щеку.

Моя нечувствительность к кипятку сегодня особенно высокая. Я хочу согреться до самых костей, ведь два дня душа практически избегала.

И тогда и сейчас самое ослепляющее ощущение, помимо… реальных неприятных, - это ощущение того, что мне никогда не забыть состояние беспомощности. Она существует, и это знакомство навсегда! Его не убрать из памяти, это мысленная зарубка толщиной со шрам.

Может поэтому к своему телу я прикасаюсь с желанием поскорее это закончить. Отделившись от него головой.

Моя голова ясная, когда утром я встаю с постели, может даже слишком. Настроение портит то, что завтракать мне нечем, но это был мой осознанный выбор, так что я к последствиям готова.

Я в состоянии дотянуть до обеда, тем более эта неделя вся лекционная, легко стать невидимкой даже не на последнем ряду.

Палец листает нашу с Сегой переписку, от первой, когда мы списались в конце лета, до последней - три дня назад, и задавать ему какие-то вопросы я не решаюсь. Может просто не хочу больше никакой информации кроме той, которую он уже выдал.

Имя и фамилия.

Наверное, знать еще что-то было бы полезно, но ведь я все еще надеюсь, что никакого звонка сегодня вечером не будет. И вообще больше никогда.

Воспоминания о вчерашнем дне - кисель. В него вылились все мои эмоции. Они не бурлят, не кусаются. За ночь улеглись, наверное потому, что нет раздражителя. И это состояние меня устраивает, я бы в нем осталась, но в начале седьмого мой телефон звонит, и я испытываю дикое желание не отвечать…

Заталкивая в сумку свою больничную форму, я чувствую, как опять накатывает ощущение колючего комка в животе. Реакция на раздражитель!

Я принимаю звонок после пятого гудка.

— Алло, — произношу отрывисто.

— Буду через пять минут. Подъеду туда же.

Вопросов я не задаю.

Двигаюсь в соответствии с желанием поскорее вернуться назад, но задержка после того, как просовываю руки в рукава куртки, - непреодолимая.

Я стою посреди комнаты, дожидаясь, пока уляжется пульс, поднятый резкими движениями.

Соседка со вчерашнего вечера не возвращалась, я одна. За окном уже полностью темно, днем была облачность без осадков, и сейчас все, кажется, так же.

Я все равно на всякий случай прислушиваюсь, но стука по подоконнику не слышу.

Выхожу из общежития в желтый круг от фонаря и сворачиваю направо. Здесь так активно чистят дорожки, что листья под ногами за все время ни разу не становились ковром.

Я смотрю себе под ноги, двигаясь этим дерьмовым маршрутом. Дерьмовым, потому что использую его только после звонков с номера, который заканчивается на три семерки.

Улицу впереди напополам делит яркий свет фар. Меня он тоже выхватывает, когда появляюсь из-за угла, но через секунду гаснет.

Двигаясь вперед, я уже вижу движение мне навстречу: водитель выходит из машины, открывает заднюю дверь…

Хлопок, еще хлопок.

Его движения - в темпе. На самом деле я надеюсь на то, что он спешит.

Обходит шлагбаум, заставляя меня замечать то, как мелькают в темноте белые кеды, хоть и полуприкрытые широкими спортивными штанами.

Капюшон толстовки на голове скрывает лицо, поднятый вверх воротник кожаной куртки - тоже.

Запах сигарет, который распространяет моя соседка, - неприятный, а тот, который исходит от Ярослава Кутова, - с шоколадом.

У меня в носу он чешется.

Я прячу руки в карманы до последнего.

Пока мне не протягивают набитый продуктами пакет, от которого я вынуждена оторвать взгляд, когда слышу приглушенный капюшоном вопрос:

— Там есть что-нибудь скоропортящееся?

Мы вернулись

Продолжение будет послезавтра, потом возможно два дня подряд

Глава 16

Глава 16

Все, что в этих сумерках вижу, - нижнюю часть его лица, но и на нее я долго не смотрю. Во мне включается суетливость, хочется поскорее закончить встречу, поскорее остаться в своей собственной компании, где мне было отлично весь день.

Я даже не пытаюсь ответить на его вопрос. Скорее всего, все не так плохо, но в любом случае…

— Завтра проверю… — скороговоркой произношу я, закручивая ручки вокруг своего запястья.

Этот вопрос точно не стоит обсуждений, поэтому и вопрос я слышу такой - между делом.

— Чего так? — без какого-либо веса спрашивают у меня.

Я вскидываю голову, даже встряхиваю ею, чтобы расшевелиться.

Смотрю на лицо в капюшоне, рассчитывая на этом закончит:

— У меня сегодня ночная смена в больнице, заброшу в комнату, а посмотрю… завтра.

— А-а-а…

— Я пойду. Спешу…

Ветер слегка глушит мой голос, размазывает слова, в том числе вопрос, который меня задерживает:

— Куда тебе?

— Что?

— Куда тебе?

Спустя паузу в четыре секунды, он добавляет:

— Давай подвезу.

На этот раз я слышу отчетливее некуда, хотя голос громче не стал. И среди моих желаний самое первое - просто… послать его. Просто послать. Еще до того, как пробирается в голову тревога от смысла этого предложения - сесть в… эту машину.