Мистер и Мисс Магистр. Страница 17

— Я не говорила «стерильные», — поправила я, складывая руки на груди. — Я говорила «узкопрофильные специалисты, которым мешают работать».

— Не суть важно, — отмахнулся он, принимая игру. — Талберт! К доске.

Кудрявое недоразумение, которое до этого момента искренне пыталось слиться с густой тенью за широкой спиной Брама, громко икнуло и вышло на свет магических ламп. Талберт выглядел, как живое пособие по несправедливости мироздания: одна рука в бинтах после моей хирургии, левое плечо синее после силовых тренировок Мистера, а под глазом сиял свежий, великолепный фиолетовый кровоподтек.

— Талберт у нас уникальный экземпляр, — продолжил Арден, и в его строгом голосе я уловила едва заметную искру веселья. — Он единственный, кто вчера был и «бабуином», и «теоретиком» одновременно. Талберт, скажи своим коллегам, когда рванул Патрик, о чем ты думал в первую очередь? О сохранении строя или о целостности голема?

Талберт перевел затравленный взгляд с меня на генерала, сглотнул и предельно честно ответил:

— Если честно, магистр... Я думал о том, что если я сейчас не прыгну влево, Брам меня раздавит, а если прыгну — магистр Вейн меня отчислит за то, что я бросил ценные инструменты. В итоге я просто сильно зажмурился и попытался превратиться в нематериальную точку.

По аудитории прокатился короткий, нервный смешок. Даже суровый Торн позволил себе тень улыбки.

— Это и есть наша главная проблема, — я вышла вперед, перехватывая инициативу, как мы и договаривались ночью. — Вы боитесь друг друга больше, чем врага. Боевики считают медиков обузой, медики считают боевиков источником неконтролируемого хаоса. Но Патрик взорвался не из-за вашего страха. И не из-за вашей ошибки, Брам.

Я выложила на стол тот самый медный клапан. В ярком утреннем свете лаборатории борозда от алмазного надфиля была видна даже с последних рядов.

— Смотрите, — мой голос стал тихим и смертельно опасным. — Это сделала не мина. И не сапог Брама. Пружина сброса давления подпилена хирургическим гравером. Это сделал кто-то, кто очень хотел, чтобы Талберт зажмурился, а вы все перегрызли друг другу глотки прямо на глазах у проверяющей комиссии.

В аудитории воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Студенты: и медики, и боевики, потрясенно подались вперед. Брам глубоко нахмурился, Иара перестала качать ногой, Торн подошел ближе, вглядываясь в блестящий, испорченный металл.

Они были идиотами, они косячили, они спорили до хрипоты, но они не были безнадежны. И мысль о том, что ими цинично манипулируют, ударила по их молодой гордости сильнее, чем любые наши профессорские выговоры.

— То есть... Вы хотите сказать, что нас намеренно пытались покалечить, чтобы стравить факультеты? — голос Брама прогудел под сводами, тяжелый, рокочущий и мрачный.

— Именно, курсант, — жестко подтвердил Арден. — Пока вы грызете друг другу глотки из-за цвета мантий, тот, кто подкрутил голема, празднует победу перед аудитором Веллер. Вас используют втемную. Вопрос в том, позволите ли вы делать из себя дураков дальше.

Я обвела притихших студентов внимательным взглядом. И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Группа не просто проглотила шокирующую информацию. Оскорбленные тем, что из них сделали марионеток, они впервые начали складывать разрозненный пазл вместе.

— Я... Я кое-что видела, — робко подала голос Иара, нервно потирая запястье. — В тот день, перед полигоном, когда мы шли по коридору... Пахло гвоздикой. Я еще подумала: странно, у нас в оружейной нет и никогда не было таких терпких настоек.

Мы с Арденом неуловимо напряглись. Наша ночная теория с запахом инструмента начала обрастать неожиданными свидетелями.

— Гвоздика? — Талберт внезапно подскочил на месте, забыв про синяк, его глаза загорелись охотничьим азартом. — Точно! Я же вчера стоял в очереди у каптерки и слышал, как личный помощник аудитора Веллер ругался с прачкой! Жаловался, что пролил её любимое концентрированное ароматическое масло на рукав сюртука!

— Подождите... — медленно протянул Маркус, один из боевиков с задней парты. Он нахмурился, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. — Я вчера дежурил на вахте у полигонов. Помощник Веллер подходил туда за час до нашего занятия. Требовал у лаборанта запасные ключи от Малого полигона. Сказал, что это официальная проверка мер безопасности перед визитом комиссии. Я тогда не придал этому значения, но он... Он выходил оттуда один.

Мы с Арденом переглянулись. Да, наш план сработал безупречно. Мы решили, что не стоит оставлять явную вражду групп без внимания, и перенаправили весь их кипящий гнев на вероятного виновника общей неудачи. Теперь они были злы не друг на друга, а на систему. И они сами, по крупицам, начали собирать доказательства.

— Мы найдем, кто конкретно это сделал, — Арден положил руку на эфес меча, и это короткое, привычное движение выглядело пугающе естественным и многообещающим. — Но до тех пор... Талберт, садись. Брам, помоги Лисетт собрать остатки голема, у нее разбито колено. Иара, Эва — вы в паре незаметно проверяете журналы доступа в мастерские за последнюю неделю. Выписываете все несостыковки, ищите подтертые записи. Торн — на тебе координация постов вокруг лабораторий.

— В паре?! — одновременно, с ужасом выдохнули обе непримиримые отличницы.

— Это приказ, — в один голос, не терпящим возражений тоном ответили мы с Мистером.

— И, я очень надеюсь, все здесь присутствующие понимают, что об этом разговоре не должна знать ни одна живая или мертвая душа в академии? — добавила я, окидывая аудиторию самым строгим хирургическим взглядом.

Студенты дружно, мрачно закивали.

Я посмотрела на генерала, он посмотрел на меня. Мы всё еще были конкурентами в этой жесткой гонке за скудный бюджет, мы всё еще не доверяли друг другу до самого конца. Но, глядя на то, как огромный Брам неловко, стараясь не задеть больную ногу Лисетт, помогает ей собирать с пола мелкие медные винтики, а Иара с Эвой уже азартно шушукаются над планом незаконного проникновения в архив, я поняла: наш ночной пакт о ненападении начал приносить первые реальные плоды.

Правда, плоды эти отчетливо пахли порохом, гвоздикой и подгоревшим металлом, но в нашей военной академии по-другому никогда и не бывало.

Глава 9. Право на ошибку

Тихий, нерешительный стук в дверь вырвал меня из раздумий.

Это был не тот властный, уверенный удар костяшками в деревянный косяк, которым Мистер обычно возвещал о своем появлении. Стук был глухим, смазанным. Словно человек по ту сторону двери до последней секунды сомневался, стоит ли вообще поднимать руку.

— Войдите, — хрипло сказала я, машинально прикрывая ладонью записи в журнале. Мало ли, ошиблась в личности визитера.

Дверь приоткрылась со скрипом, который в ночной тишине показался оглушительным. На пороге возник Арден. Я замерла, невольно подавшись назад в своем кресле. Куда, во имя всех святых, делся тот непробиваемый, застегнутый на все пуговицы генерал, который по утрам рявкал на полигоне?

Сейчас он выглядел так, будто на него разом обрушились своды академии. Верхние пуговицы темной рубашки были расстегнуты, словно ткань душила его, воротник смялся. Глаза казались запавшими, а черты лица — болезненно заострившимися.

Он вошел, но не направился к стулу для посетителей. Вместо этого закрыл за собой дверь, замер на мгновение, словно потеряв ориентацию в пространстве, а затем тяжело прошел мимо моего стола к узкому окну. Сцепил руки за спиной и встал, вглядываясь в кромешную темноту внутреннего двора.

Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Я слышала только ровное тиканье настенных часов и его дыхание, прерывистое, неглубокое. Это нервное хождение по кабинету, избегание зрительного контакта... Всё это было настолько не похоже на его обычную прямолинейность, что у меня внутри сработала профессиональная врачебная тревога.

— Вы зашли за отчетами, Мистер, или решили поработать ночным призраком в моем крыле? — негромко спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, без привычных колючек.