Мистер и Мисс Магистр. Страница 11

Мы стали подругами четыре года назад, во время повального зимнего гриппа, когда половина академии слегла с тяжелой лихорадкой. Клара тогда в одиночку заколдовала три сотни одеял, чтобы они грели пациентов, а я в это время чуть не сошла с ума, пытаясь сварить литры сбивающего жар отвара. Мы встретились в три часа ночи в пустой столовой, обессиленные и злые на весь мир, разделили на двоих бутылку контрабандного вина и поняли: в этом мужском монастыре под названием «Военная академия» мы либо сойдем с ума в одиночку, либо выживем вместе. С тех пор я для нее была «Мисси» в те редкие моменты, когда снимала мантию, и ироничной «Мисс», когда пыталась строить из себя неприступную скалу.

— Ну рассказывай, Мисси, — Клара по-хозяйски пристроилась на широком подоконнике, выставив блюдо с фруктами как приманку. Ее глаза горели тем самым нездоровым, хищным блеском, который появляется у женщин, почуявших свежую драму. — Вся академия только об этом и гудит. Говорят, сегодня в Зале Иллюзий наш каменный генерал бросился грудью на амбразуру, чтобы спасти тебя от огня. Схватил за талию, прижал к себе... Ну же, не молчи!

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. «Мисс» внутри меня требовала немедленно призвать подругу к порядку, но «Мисси» — та самая уставшая женщина, чье тело до сих пор помнило твердость рук генерала и его сбившееся дыхание — предательски молчала. Я не поддалась на провокацию и осталась сидеть в своем любимом кресле с чашкой чая.

— Клара, умоляю. Он просто спасал казенное имущество и старшего преподавателя, чтобы ему потом не пришлось писать тонну объяснительных в ректорат, — я попыталась сделать невозмутимый глоток чая, но рука чуть дрогнула, выдав меня с головой.

— Ой, да брось, Мисс! — Клара картинно закатила глаза к потолку. — Весь кампус знает, что он смотрел на тебя так, будто ты — единственное живое существо в этом бетонном склепе. И знаешь, я его не виню. Ты красотка! Впрочем, и он завидный жених с такой-то шириной плеч... Ты вообще видела, как сидит на нем форма? Кажется, пуговицы на груди держатся исключительно на честном слове и его железной воле. А выносливость? Он сегодня три часа гонял боевиков, а потом еще держал стихийный щит голыми руками и таскал тебя на руках.

— Он меня на руках не таскал! — возмутилась я, уцепившись за последнюю соломинку.

— Но мог бы! И, судя по слухам, очень хотел, — хихикнула подруга, подаваясь вперед и утаскивая с блюда засахаренную вишню.

Я закатила глаза, хотя предательский румянец всё-таки мазнул по щекам, стоило мне вспомнить жар его руки на моей талии и то, как колотилось его сердце под плотной тканью формы.

— Клара, мы с ним на тропе войны. Он мой конкурент, а не объект для воздыханий.

— Расскажи это остальной женской половине нашего педсостава, — фыркнула подруга. — Ты в курсе, Мисси, что мадам Роз из библиотеки уже третью неделю печет ему кексики с ванилью? А эти пигалицы-лаборантки с кафедры алхимии? Они же дежурят у плаца с кувшинами ледяной воды, надеясь, что он хотя бы посмотрит в их сторону. Но они все дилетантки. Они не знают самого главного.

— И чего же они не знают? — я против воли придвинулась ближе, ненавидя свое женское любопытство.

— Того, что вижу я из окна своей спальни, — Клара победно улыбнулась. — Знаешь ли ты, Мисс Магистр, как наш суровый вояка начинает свое утро? — Клара выдержала идеальную театральную паузу. — Ровно в пять тридцать утра. На малом стадионе. В одних только свободных, тонких тренировочных штанах. Босиком по росе. И абсолютно без рубашки!

Я моргнула, и в голове сама собой нарисовалась слишком четкая, непрошеная картинка: рассветное солнце, капли пота на рельефной спине Ардена и холодный блеск стали.

— Он делает свой армейский комплекс с мечом, — с придыханием продолжила подруга, размахивая руками для убедительности. — И знаешь, что самое смешное? Окна восточного крыла преподавательского общежития выходят как раз на этот стадион. Так вот, Мисси, чтобы ты понимала масштабы бедствия: на рассвете все подоконники в нашем крыле заняты. Мы там с девочками сидим как в партере столичного театра. Кто с биноклем, кто просто с кофе. Это лучшее утреннее шоу во всей академии!

Я закрыла лицо руками, пытаясь подавить рвущийся наружу нервный смешок.

— Боги, Клара... Вы же взрослые, солидные женщины с учеными степенями! Вы подглядываете за раздетым мужчиной!

— Мы не подглядываем, мы проводим независимое визуальное исследование физиологии героя королевства, — ничуть не смутилась подруга, вставая и отряхивая юбку от сахарных крошек. — И я тебе как исследователь исследователю говорю: тебе стоит завести будильник на пять утра и попробовать самой, Мисс. Поверь, после этого зрелища твоя лютая ненависть к генералу заиграет совершенно новыми, крайне интригующими красками!

Когда Клара ушла, оставив после себя аромат фруктов и настоящую бурю в моей душе, я медленно подошла к окну. Стадион внизу тонул в густых вечерних сумерках, но я поймала себя на том, что задумчиво прикидываю, где именно здесь встает солнце.

Кажется, завтрашнее утро обещало быть очень познавательным с точки зрения мужской физиологии.

Глава 6. Иллюзия контроля и интриги ректора

Наш многоуважаемый ректор был человеком, чья административная гениальность всегда балансировала на тонкой, опасной грани между блестящей многоходовкой и должностным преступлением.

Когда спустя всего два месяца после начала семестра в расписании внезапно появилась обязательная совместная тренировка боевого и медицинского факультативов, я поначалу решила, что это банальная канцелярская ошибка. Прошло всего ничего! Студенты еще даже не выучили базовые протоколы внутри своих собственных групп, они едва запомнили, где лежат бинты и тренировочные мечи, а нас уже, без всякой подготовки, бросают в общий котел. Это противоречило любой педагогической логике.

Но потом ректор вызвал нас с генералом Мистером в свой кабинет на короткий инструктаж, и всё встало на свои циничные, расчетливые места.

Наша академия не существовала в независимом вакууме. Бюджеты, гранты и квоты напрямую зависели от Военного Министерства. А там, в столичных кабинетах, в последнее время завелась смертоносная мода на «оптимизацию кадров». Чиновникам вдруг понадобились универсальные солдаты. Им больше не нужны были узкопрофильные, дорогие специалисты, им нужно было дешевое, взаимозаменяемое мясо, способное и силовой щит держать, и рану напарнику наспех перетянуть.

Наш старик-ректор шкурой чуял: если мы прямо сейчас не покажем министерству идеально работающую связку двух независимых направлений, чиновники просто закроют обе наши кафедры за нерентабельностью и насильно введут свой усредненный, мертвый армейский стандарт.

— За вами с верхнего балкона полигона будет пристально наблюдать госпожа Веллер, старший аудитор от министерства, — ласково пояснил ректор, глядя на нас поверх очков-половинок. — Она приехала специально, чтобы искать наши слабые места. Вы должны продемонстрировать ей, что боевики и целители способны эффективно интегрироваться в полевых условиях. Покажите мне результат, магистры.

Он лгал, как дышал. Он вовсе не ждал от нас красивой интеграции после всего двух месяцев раздельной подготовки. Этот старый интриган хладнокровно бросил нас под катапульты бюрократии. Он слил два совершенно несовместимых, не сработавшихся коллектива в одну стеклянную пробирку, щедро залил катализатором и теперь просто ждал контролируемого взрыва прямо на глазах у министерской проверки.

Ему нужен был наш показательный провал. Чтобы потом, на Ученом совете, с цифрами в руках заявить: слияние невозможно, требуются раздельные бюджеты, а выбить их пока не вышло. Мы с генералом были для него просто удобными фигурами на доске.

Я прекрасно это понимала. И, судя по ледяному, непроницаемому лицу Ардена Мистера, когда мы вышли из кабинета, он тоже просчитал эту схему до последнего хода. Но мы не сказали друг другу в коридоре ни слова. Мы оба были тертыми профессионалами, которых начальство жестко поставило перед фактом, и каждый собирался выжать из этого фарса максимум пользы для своих студентов.