Брошенная жена правителя Севера (СИ). Страница 3
Но реальность била мне под рёбра снова и снова: я тут, и я вынуждена расплачиваться за то, что сотворил кто-то другой. Но — кто?..
— Ты, может, и не сделала, — проскрежетал зубами Хальдрим. — Но вот твой отец совершил то, что не может искупить и сотня тысяч смертей волховийцев. Твой народ будет вечно расплачиваться за предательство своего Владыки.
— В чём же он виноват?.. — не знаю, задавала ли я вопрос, чтобы хотя бы немного прояснить ситуацию или чтобы оттянуть время.
В любом случае Хальдрим только больше разозлился:
— Ты ещё спрашиваешь, дрянь?! — он тряхнул меня так, что мозги зазвенели в ушах. — Ты, дочь предателя и обесчещенной им женщины, неужели отец не поведал тебе о своих подвигах? Хотя, конечно, не поведал — такими вещами не хвастаются! Тебя не должно было появиться на свете! И чтобы я признал такую грязь, как ты, своей женой?! Ни за что!
Он оттолкнул меня и расцепил кулак. Я снова бухнулась ничком на голый пол.
— Тогда отпустите меня... — прошептала, пытаясь совладать с дикой дрожью в голосе. — Если я вам не нужна, если противна...
— Ещё как противна! — перебил Хальдрим. — Вот только расторгнуть наш брак может лишь смерть. Но даже если ты согласна умереть, Гайлина, у меня теперь на тебя другие планы. А пока будешь сидеть тут. Я позабочусь о том, чтобы ты не сдохла, но обещаю, с этого момента смерть станет самой желанной твоей мечтой.
Он одарил меня последним устрашающим взглядом и двинулся на выход. Вскоре лязгнула металлическая дверь. Я осталась одна.
Некоторое время продолжала валяться на полу. Затем попробовала приподняться самостоятельно. И... получилось. Получилось впервые после стольких лет полного паралича! Это не могло не всколыхнуть во мне некое подобие радости, но радость, конечно, была сильно омрачена текущими обстоятельствами: я могла двигаться, сама, по-настоящему, но одновременно лишена возможности передвижения. У меня снова отобрали самое ценное, что дано человеку, — свободу.
Я вновь оказалась несвободной, к тому же запуганной, ненавидимой, презираемой.
Почему?..
Хальдрим что-то говорил о том, будто я родилась от предателя и обесчещенной им женщины. Но ведь он не мог говорить о моих родителях. Значит, говорил о... родителях Гайлины?..
Почувствовав резкий спазм в левом виске, я зажмурилась и больше не могла думать. Голову словно сжали тисками...
— Вон она! Не уйдёшь, Гайлина! Не уйдёшь!..
Снова бесконечный снег и холод. Но вокруг вдобавок множество высоких деревьев. Это не та ледяная пустыня, посреди которой я пришла в себя недавно...
Чувствую тряску и бешеное биение сердце. Чувствую страх, решимость и... отчание. О, это чувство мне знакомо во всей красе. Но сейчас оно словно не моё, чужеродное, непривычное.
Белые одежды развиваются на ветру. Подо мной белый конь. Он мчит меня вдаль...
— Стой, Гайлина! Что же ты испугалась?! А ещё говорят, в Волховии сговорчивые женщины! — всё это мне кричат вслед.
Нет... Не мне... Гайлине. Гайлине Беловеж, дочери Ярвина Беловежа, Владыки Волховии. Сегодня Гайлина должна была выйти замуж, не по собственной воле — по приказу отца. Но она подчинилась, не стала перечить.
Вот только жених так и не явился. Вместо него на торжество прибыла целая армия во главе с теми ублюдками, которых я уже видела — Мордан, Герд и Брегард. Это они преследовали Гайлину, они загнали её лошадь.
Она пыталась сбежать, пыталась укрыться. Но у неё не вышло. Посланники Нордхальма бросили ей вслед топор, который и ранил лошадь. Бедное животное в панике встало на дыбы, принялось истошно ржать, биться. Гайлина не удержалась в седле, хоть и была великолепной наездницей, но страх и отчаяние сделали своё дело — она упала. И больше не поднялась.
А падая, наследница Владыки Волховии молила богов об одном: спасти её, не даль нордхальмским уродам истерзать её. И боги, кажется, услышали. Они спасли душу Гайлины, но оставили её тело, а вместо прежней души в этом теле проснулась другая...
Я.
Я выдохнула весь тот ужас, что секунду назад снова пережила через воспоминания о последних минутах жизни Гайлины. Она была храброй, но даже её храбрости не хватило для того, чтобы противостоять такой вопиющей ненависти. Да и может ли одна слабая юная девушка бросить вызов словно бы целому миру, который восстал против неё? По крайней мере, так ей казалось, когда она уже потеряла управление лошадью и летела вниз, надеясь, что уже никогда не очнётся.
Но для чего же боги, или кто-то там ещё, всё-таки вернули жизнь в тело Гайлины? Зачем послали меня в этот ад? Неужто я не заслужила покоя после всего, что перенесла?! Где же тут справедливость?! Где же тут хоть какой-то смысл?!
Ответов не было. Было лишь холодное и страшное понимание: я снова живу, в чужом теле, в чужом мире, среди чужих интриг, ничего не понимаю, не знаю и боюсь представить, что меня ждёт дальше. И всё же я пока жива...
Что там сказал Хальдрим? Что с этого момента смерть станет для меня самой желанной мечтой?
О, как он ошибся!
Смерть БЫЛА моей самой желанной мечтой. Но раз уж теперь у меня новая жизнь, придумаю себе новые мечты.
Глава 5.
Не без труда я встала, выпрямилась. Тело болело, что неудивительно после падения с лошади. Возможно, снег немного смягчил удар, но порой и незначительного повреждения хватает, чтобы человек больше не поднялся. Мне ли не знать, каково это?..
Врачи говорили, что мои травмы были совсем незначительными. Кроме одной — травма шейного позвонка. В этом отделе позвоночника сочленения особенно хрупкие. Недаром человека можно довольно легко убить, просто свернув ему шею, как грозился арвинг.
Арвинг... Что же означает это слово?..
Я попыталась напрячь память, уже понимая, что где внутри меня живы воспоминания прежней Гайлины — как-то ведь вспомнила эту проклятую погоню и обрывки готовящейся церемонии, которая так и не состоялась. На Гайлине было шикарное платье, вытканное волховийскими умелицами...
Осмотрев свой наряд, я поняла, что и сейчас на мне то же платье. Правда, оно уже значительно истрепалось, совсем потеряло прежний лоск и нарядный вид. Сейчас оно выглядело скорее как лохмотья попрошайки, но именно в нём Гайлина ещё недавно готовилась предстать пред ликами богов, дабы заключить священный и нерушимый брачный союз с арвингом Хальдримом Стормольфом.
Да, арвинг — это не прозвище, это титул. Арвинг — значит «наследник конунга». То есть фактически следующий правитель Нордхальма, который и сейчас обладает немалой властью, хотя действующий конунг ещё жив, а зовут его... зовут его...
Изо всех сил я постаралась сосредоточиться. Гайлина знала имя. Более того — она встречала конунга Стормольфа. Как же его имя?..
Ничего не приходило в голову. Только звон в ушах усиливался, но я упорно не сдавалась. Его имя... Его имя...
Фрейвид.
Имя пришло внезапно и чётко. Просто всплыло откуда-то из подсознания. Всё верно: Фрейвид Стормольф — действующий конунг Нордхальма и отец Хальдрима Стормольфа.
Ох... На одно это усилие я потратила столько энергии, что голова пошла кругом, а слабость в ногах вновь стала нарастать.
Я прислонилась к стене и сделала несколько глубоких вдохов. Из моего рта вырвались облачки пара. В этой яме было почти также холодно, как и на улице. А свадебный наряд вовсе не предназначался для тепла. Он служил символом чистоты и невинности выдаваемой замуж девушки.
Гайлина была именно такой — чистой и невинной. А ещё она старалась быть послушной дочерью для своего отца Ярвина, потому что оба они пережили трагедию — потерю матери и жены. О ней, получается, и говорил Хальдрим?.. Её звали... Её звали...
Нет, у меня так и не вышло вспомнить. От холода, усталости и перенесённых бед не осталось совершенно никаких сил. К тому же начинал мучить голод, вдобавок хотелось спать, но я знала, что спать мне нельзя. Иначе замёрзну насмерть. Хальдрим вряд ли расстроится, но теперь я дала себе твёрдое слово, что не стану идти на поводу у слабости. Меня покалечило в прошлой жизни, не пощадило и в этой. Но теперь у меня появился хоть какой-то шанс исправить судьбу. Будучи парализованной калекой немного вариантов перечить обстоятельствам. Но пока есть руки, ноги и трезвая голова — рано сдаваться.