Идеально мне не подходишь. Страница 6

Концерт, к слову, оказался полным отстоем, как я и предполагала. Потому что купить билеты туда предложил Стас, противный друг Мирона и любитель такого рэпа, где больше нецензурно ругаются, чем рифмуют. За три года он ничуть не изменился – не отрастил волосы и не завел постоянную подружку. Зато лобзался на заднем сиденье с очередной блондинкой, которая половину обратной дороги орала на него, а вторую – плакала, так как нашла в его телефоне сексуальную переписку с другой блондинкой. Зато, чтобы заглушить ругань и рыдания, я поставила музыку громче. «Happy Together» была очень кстати, пусть и звучала как насмешка.

Песня обрывается внезапно, не дожив до второго припева. Мирон явно дает понять, что хочет моего внимания, а я никак не могу открыть глаза, прогоняя в мыслях милые волшебные моменты между нами и пытаясь посылать, как учила Вася, аффирмации в космос. Все хорошо. Мы вместе, у нас все хорошо. Я просто не так поняла Мирона, сейчас он обнимет меня и скажет, что пошутил.

– Если это из-за того, что я сказала о твоей секте, то… – шепчу я и, не договорив, всхлипываю.

– Коть, ну хватит. Не усложняй все, пожалуйста.

Я тысячу раз говорила, как сильно меня раздражают его Котя и Котенок, над которыми еще и Стас вечно смеется. Как будто я какой-то чертов домашний питомец!

– Не усложнять? – Распахнув глаза, вскидываю руки, потому что взрываюсь от возмущения. – Это я все усложняю? Я всего лишь сказала тебе, что третий год в медицинском самый сложный! И нужно больше времени уделять учебе, потому что ты откровенно забил на нее из-за своего сектантского спортивного кружка!

Команда организации под названием «В спорте жизнь» состоит в основном из тех, кому в прошлом по каким-то причинам пришлось бросить спорт. И сейчас они изо всех сил пытаются доказать, что еще чего-то стоят: устраивают благотворительные забеги, заплывы, походы, кроссфит на природе, йогу для скучающих домохозяек и эстафеты для детишек. Все это выглядит чинно и благородно, если не считать, сколько собственных сил и денег туда вкладывает Мирон. Безвозмездно. Забивая на собственное будущее. А еще эта чертова Сабрина…

– Мирон, я говорю о тяжелой сессии! А ты в ответ… что? Бросаешь меня?

– Я не бросаю, нам… – Мирон отводит взгляд, как только я смотрю на него, и от этого жеста больно колет за ребрами. – Так будет лучше. Ты все равно не слышишь меня.

– Я слышу и слушаю! Говори! – по-моему, впервые за три года, которые мы вместе, я повышаю на него голос.

Он только горько ухмыляется в ответ:

– О чем? Если то, что для меня действительно важно, ты брезгливо называешь сектой.

Мне нечего на это ответить. Я могла бы многое стерпеть. Будучи совой, продирала глаза в шесть утра, когда он уходил на раннюю пробежку, чтобы умыться, нанести легкий макияж и встретиться с Мироном на кухне, где он к тому времени уже собирал очередной сытный завтрак из стандартного набора продуктов – творога, яиц и овсянки, – которые я не любила ни вместе, ни по отдельности. Изображала удовольствие, поглощая эту пищу богов, как ее называл Мирон, смотрела вместе с ним спортивные драмы, в которых не понимала ровным счетом ничего. Да я даже слушала вульгарные туц-туц, под которые он привык разминаться и бегать, а он даже названия их не знал, хотя они годами обитали у него в плейлисте! Я могла большую часть времени терпеть Стаса и других друзей Мирона. Не задавать неудобных вопросов про его родителей, с которыми мы виделись только по праздникам, хотя я ночевала в их доме по меньшей мере раз в неделю – у Мирона был свой вход на второй этаж и ванная комната. Но секта и Сабрина – это уже перебор.

Я судорожно вдыхаю знакомый запах. Знаю сложное название туалетной воды наизусть, потому что сама дарила ее Мирону на день рождения. Долго подбирала легкий, недавящий аромат с нотами грейпфрута и розмарина, который подходит ему гораздо больше, чем его прошлый дорогущий тяжелый парфюм. Обычно этот запах легко успокаивал меня с первого вдоха. Сейчас нет.

– Я думала, ты предложишь съехаться, – бормочу растерянно, сползая вниз по сиденью и накрывая ладонями лицо. И плевать на растекающийся под напором слез макияж, до ресторана мы так и не дошли – сидим в машине на парковке.

– Что сделать?

И удивление в голосе Мирона окончательно меня добивает.

– Мы три года вместе. Я вправе рассчитывать на то, что ты предложишь жить вместе! – Голос срывается, а в ответ я вижу растерянный взгляд. – И все эти вазы и вешалки, которые ты заказал… Я думала…

Он хмурится какое-то время и затем выдает короткое «о-о».

– Парни разошлись на последней тусовке. Там бы не только вазы заменить, но и мебель подлатать. Я про запасную квартиру…

Мирон не оправдывается, но говорит так, что все внутренности у меня скручивает. Потому что теперь я отчетливо понимаю: он не планировал съезжаться. Я выдумала знаки. Тишина давит на виски. Она проникает в меня и растекается по венам, сковывая мышцы. Я не могу говорить, двигаться… черт, я не могу дышать. Только сердце отрабатывает за все тело, исколачивая грудь изнутри.

И как мы докатились до такого? Только ведь недавно я, срывая горло, болела за Мирона на школьном футбольном матче, куда он пригласил меня после одного свидания в бассейне, где он впервые меня поцеловал под всеобщие визги, брызги и свист. Это был какой-то детский кубок по футболу, но выглядело все довольно серьезно, в том числе камеры местного телевидения.

Я боялась оказаться на трибунах одна, поэтому притащила с собой Дашу, которая во время игры решала домашку по алгебре и вздрагивала каждый раз, когда я с криком хлопала в ладоши. А кричала я много. И особенно сильно, когда Мирон, забив пенальти, нашел меня взглядом в толпе, улыбнулся и помахал. При всех! Девочки впереди даже обернулись, чтобы с завистью рассмотреть меня.

Это был лучший момент матча. Самый. Потому что уже через три минуты Мирона сбили с ног с такой силой, что его увезли с дикой болью на скорой. Меня с ним не пустили, но я услышала, в какую больницу его отправили, а дальше… Дальше только шум в ушах, как сейчас, и обезумевшее сердце, что барабанило в ребра. Такси. Звонки без ответа. Тогда я понимала, что Мирону не до меня, я даже не знала, в сознании ли он! Но продолжала настойчиво трезвонить, потому что это успокаивало – делать хоть что-то, когда больше ничего сделать не можешь.

Приехав, я долго бегала вокруг забора центральной городской больницы в поисках работающего входа. Еще столько же искала нужный корпус. После ругалась с медсестрой, которая не хотела сообщать о Мироне Холоде никакую информацию. Даже жив ли он! И, слава богам, я узнала его маму, которую видела на фотографиях у Мирона в профиле! Я сбивчиво и нервно объяснила ей, что встречаюсь с ее сыном, а она была так любезна, что позволила мне остаться дожидаться вместе с ней окончания операции.

Мирона я увидела только на следующий день. Нашла его злым и угрюмым после долгой беседы с отцом, который и на меня наводил ужас одним только видом. Мирон не желал говорить ни со мной, ни с мамой. Пришлось уйти, но это не означало, что я сдалась. Совсем наоборот. Я настойчиво навещала Мирона всю неделю, без конца болтала, угощала вкусностями, которые можно было пронести в больницу, улыбалась ему. И только к выходным добилась от него хоть какой-то правды, пускай и болючей: оказалось, у него намечался контракт с зарубежным футбольным клубом, и, по его словам, ему нужно было просто дотянуть до кубка, а не выпендриваться передо мной до разрыва мениска. Потому что теперь Мирону не светит ни-че-го.

По предварительным расчетам, восстановление могло занять больше полугода. Ждать Мирона никто не собирался, поэтому он остался в пролете. Отец быстро взял его в оборот. Надавил, чтобы тот заканчивал пинать мяч и поступал в медицинский университет, как было традиционно заведено у них в семье. Мирон сдался.

Он бросил спорт. Это был сложный период, когда ему не хотелось вообще ничего, но я всегда была рядом. Потому что после случая с Викой понимала, через что он проходит. И когда Мирону пришлось в ускоренном темпе готовиться к поступлению, я тоже сменила интересы – с иностранных языков на естественные науки, в которых оказалась хороша. Идея стать врачом, о которой я никогда не задумывалась всерьез, несмотря на то что Даша готовилась к этому всю жизнь, сильно вдохновила. Я загорелась. Ну а почему нет? Я и без того отлично успевала по многим предметам, а теперь еще и старалась изо всех сил, чтобы моего воодушевления хватило на нас обоих.