Провинция у моря. Страница 2

С этим визитом в театр Филиппа примиряли два обстоятельства. Давали «Царя Эдипа» Стравинского [1] , а самой большой страстью Гурьева была история, и больше всего прочего – история Древней Греции. Трагедию Софокла он знал прекрасно, любил, как и многие другие античные произведения, и на такой основе мог вытерпеть даже ненавистный жанр. Тем более поставили красиво, с большим размахом, а что он порой досадливо морщился на самых впечатляющих ариях – так в сумраке зала всё равно не видно.

А ещё в кои-то веки Гурьев по доброй воле пришёл в театр для того, для чего являлось сюда большинство знатных бездельников: встретиться и поговорить с нужными людьми. Человеком, совершенно определённым, которого Филипп пригласил в свою ложу – и с трудом дотерпел до перерыва. Он надеялся поговорить до начала, но гость едва не опоздал, пришлось дожидаться антракта.

Наверное, куда разумнее было бы встретиться с этим человеком тайком, но подобных свиданий Гурьев никогда не устраивал и боялся опростоволоситься, а пригласи к себе – кривотолков не оберёшься. Весь свет прекрасно знал, что граф-чудак не жалует гостей и никого не зовёт, и показалось куда более благоразумным встретиться на нейтральной территории. Конечно, здесь они тоже на виду, но подобная обстановка всё равно показалась более правильной и привлекающей меньше внимания.

– Филипп Осипович, поделитесь уже, что вас так тревожит? – заговорил гость, когда занавес опустился, зажёгся свет и великолепный зал Мариинского театра наполнился оживлённым гулом голосов.

Конечно, нервозность Гурьева он заметил. Шуховской Александр Александрович не просто так занял пост начальника столичной сыскной полиции, проницательности и наблюдательности ему было не занимать. Почему и обратиться Филипп решил именно к нему, не надеясь на собственные силы.

– Это было заметно? – смутился граф.

– Вы дырку в них скоро протрёте! – Александр с выразительной насмешкой взглянул на очки, которые Гурьев нервически протирал платком. Наверное, уже сотый раз за время представления.

Филипп пробормотал под нос что-то невнятное, извинился, попытался надеть очки и едва не ткнул себя дужкой в глаз, опять извинился…

– С вашего разрешения, господа, отлучусь припудрить носик, – понятливо улыбнулась супруга полицмейстера.

Мужчины немедленно поднялись с мест, причём Филипп выронил очки. Пока поднимал, Шуховской открыл для супруги дверь. Агата Германовна бросила на молодого графа сочувственный взгляд, коснулась руки мужа и просительно улыбнулась. Женаты они были уж больше тридцати лет, так что прекрасно понимали друг друга без слов. Впрочем, даже без напоминаний супруги Александр Александрович был настроен помочь Гурьеву – если это в его силах.

– Мне весьма неловко, но, боюсь… – начал Филипп через минуту, когда оба вернулись в кресла, а очки заняли своё место на графском носу.

Однако договорить вновь не удалось. После короткого торопливого стука дверь в ложу распахнулась, являя незваного гостя. Рослый, солидный господин лет пятидесяти, с лоснящимися усами и в безупречно сидящем смокинге, распахнул объятия, явно приглашая графа в них упасть, словно старого друга.

– Филипп Осипович, дорогой, как давно вас не было видно! Всё в делах? – Голос у гостя был под стать наружности – сильный, звучный, словно в ложу явился не зритель и титулованный дворянин, а один из певцов.

– Здравствуйте, Сергей Борисович, – кисло отозвался Гурьев. Будто бы по рассеянности не вышел из-за кресла, протянул руку для приветствия через спинку – а гость и виду не подал. Будто так и надо, схватил ладонь обеими руками, энергично потряс. – Познакомьтесь, его сиятельство князь Коркодинов Сергей Борисович, а это добрый друг моего отца, Александр Александрович…

Худощавый, немного сутулый, он был на целую пядь выше немаленького князя, но тем превосходство и ограничивалось. Филипп выглядел рядом с гостем бедным родственником. Он и так не отличался красотой и статью, а благородный вечерний наряд, кажется, ещё больше уродовал беднягу. Мало было пошить смокинг у хорошего портного и правильно посадить, его ещё и носить надо было уметь! Увы, с этим у него обстояло ещё хуже, чем с музыкой.

– Ну что вы, без титулов! Очень приятно познакомиться, сударь. – Коркодинов с той же энергией потряс руку Шуховского, без приглашения уселся в кресло. – Говорят, вас можно поздравить, Филипп Осипович?

– Мой день ангела в марте, а в остальном – не представляю, о чём вы. Никто до вас с поздравлениями не спешил, верно, и незачем.

Шуховской за разыгрывающимся представлением наблюдал с куда большим интересом, нежели за оперой. Эта, уже знакомая, перемена в Гурьеве, всегда его восхищала. Только что искренне мялся, а вдруг – откуда что берётся! – и решительность, и чувство собственного достоинства, даже ирония. И уже легко поверить, что этот человек успешно управляет заводами и верфями. Неловкий в личном, когда доходило до истории или денег, Филипп проявлял поразительную твёрдость.

– Вы, как всегда, сама скромность, – рассмеялся шумный князь. – А как же блестящие уникальные находки?

– Находки? – недоумённо нахмурился Филипп.

– Ваши раскопки в Таврии нынче, говорят, особенно удачны, – пояснил Коркодинов наконец понятно. – Будто бы полны сенсациями.

– Ах, вы об этом… – Гурьев натянуто улыбнулся, но ответил обстоятельно: – Пока трудно говорить определённо, но да, такой старый город – нечто феноменальное по своей природе. Уже доподлинно можно утверждать, что поселение беспрерывно обиталось ещё с греческих времён. Существует также немалая вероятность, что там жили и скифы, и даже тавры. В старинных перекопах находятся следы, которые позволяют судить…

– И наверняка масса ценностей, да? – прервал князь, лучась дружелюбием.

– В этом нам тоже чрезвычайно повезло. Например, недавно удалось отыскать великолепный пифос, абсолютно целый, и даже аккуратно извлечь его из земли. Надеюсь, получится и до Петрограда довезти в сохранности.

– Это восхитительно! – воодушевлённо поддержал Коркодинов. – Мне бы очень хотелось помочь вам в этом благом деле.

– Что вы имеете в виду? – осёкся Гурьев и снова поправил очки.

– Всё просто, я бы хотел поддержать денежным вложением ваши раскопки. Прекрасно знаю, насколько сложное и дорогостоящее это дело, а вы и так много жертвуете на благо науки, – с благодушной улыбкой пояснил князь. – Насколько я понимаю, раскопки эти – очень надолго, город большой и старый, к чему вам одному тянуть лямку?

– Не стоит беспокойства, уверяю, – спокойно и твёрдо отказался Гурьев. – Когда брался за это дело, я понимал, что оно весьма небыстрое.

– Но можно ведь сократить время! Больше денег, больше людей…

– Больше вопросов, как их разместить, куда вывозить отработанный грунт, где взять достаточно знающих и опытных специалистов, – решительно возразил Филипп. – Нет, боюсь, Сергей Борисович, это утопия. Благодарю за ваше щедрое предложение, но вынужден его отклонить. Но если вы непременно желаете заняться археологическими раскопками, то я могу посоветовать вам обратиться в Русское археологическое общество. Профессор Кондаков, его председатель, человек огромного опыта и знания, он непременно найдёт на что употребить ваши щедрые пожертвования!

– Но, говорят, на раскопках какие-то неприятности, – вкрадчиво продолжил он.

– Уверяю, ничего серьёзного, – отмахнулся Гурьев. – Подобные сложности сопутствуют любому начинанию.

Казалось, наседать Коркодинов собирался до конца спектакля, но со вторым звонком всё же ушёл несолоно хлебавши, едва не столкнувшись в дверях с Шуховской. Ему достало воспитания поклониться даме и вежливо пропустить её, пожелав получить удовольствие от музыки.

– Простите, Александр Александрович. Я не ожидал, что он явится… – покаялся Гурьев.

– Совершенно точно вашей вины в этом нет. Да и знакомство это показалось мне… занятным. Но всё же, полагаю, нам действительно требуется поговорить.