Собака. Страница 9

– Да, алло.

– Мне кажется, я знаю истинную причину твоих командировок в Краснодар, Ростов и Омск, – тихо, почти нерешительно произнес мужской голос в трубке.

– Здравствуй, Алвис, – Люба переложила телефон в левую руку и откинулась на спинку кресла. – Я же тебе сказала, что эта поездка будет последней. Скажи, пожалуйста, я когда-нибудь врала тебе?

Алвис выдержал паузу и спросил:

– Это не даст тебе освобождения, это погубит твою душу окончательно.

– Я собака, – огрызнулась Люба, – а у собак нет души, только инстинкты. Как у собаки Павлова: лампочка загорелась, и слюна потекла. Почему вы, мужчины, не можете понять, что любая женщина – это собака Павлова? Погладил ее и нажал на звоночек. А потом и гладить не обязательно – лишь жми на кнопочку, а она и рада будет хвостиком вилять.

– Люба, я люблю тебя, и ты прекрасно это знаешь. Услышь меня, пожалуйста…

– Скоро все закончится, – отрезала Люба и отключилась. Отвернувшись к окну, она сунула в рот кулак и сильно укусила себя до синих вмятин на коже. Зажмурилась от боли. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, немного успокоилась. Нужно было отвлечься от накатывающего чувства вины перед этим прекрасным человеком, который так много сделал для нее. Она не имела права так с ним говорить. Но скоро она обязательно все исправит. И все будет хорошо.

Люба понимала, о чем говорит Алвис. Ее так называемая первая командировка случилась спонтанно. У нее тогда началась новая жизнь: Алвис окружил ее спокойствием и заботой. Однажды они шли по улице Генделя в сторону площади Победы в Калининграде и неспешно беседовали, как вдруг Люба увидела его. Она резко остановилась, одернув руку, и стеклянным взглядом уставилась куда-то за спину Алвиса. Он обернулся, но заметил лишь газетный ларек.

– Что-то не так?

Люба, не отвечая, обошла его и направилась к ларьку, наклонилась к приоткрытой форточке, о чем-то попросила продавца. Тот подал ей какой-то глянцевый журнал. Люба начала лихорадочно его листать, разыскивая что-то важное и понятное только ей. Алвис молча ожидал. Наконец Люба нашла. Алвис подошел сзади и из-за ее плеча прочел заголовок: «Будущее России в руках молодых гениев экономики». Это была статья о спикерах Сибирского форума молодых бизнесменов. В ней говорилось, что в начале февраля в городе Омске пройдет всероссийский экономический форум, посвященный новейшим технологиям в сфере искусственного интеллекта. Далее развёрнуто объяснялось, какие темы будут представлены, а также имелся список спикеров: молодых бизнесменов из разных уголков России.

Люба закрыла журнал. На обложке «глянца» красовался стройный парень в солидном костюме от Армани. В руках он держал какую-то загогулину в виде песочных часов, отчасти напоминающую умную колонку. Надпись под фото гласила: «Гений из Краснодара Арташ Карапетян поделится на Сибирском экономическом форуме новейшими разработками».

– Любаша, что случилось? – Алвис хотел понять, почему возлюбленная так себя повела.

Люба отдала журнал продавцу, просунув его в форточку, и, натянуто улыбнувшись, ответила:

– Ничего. Показалось.

Заканчивался январь, и Люба засобиралась в поездку. Выяснилось, что руководитель отправляет ее в срочную командировку.

– Раньше ты не ездила по поручениям своего шефа, что-то изменилось? – спросил Алвис.

– Не волнуйся, дорогой, лечу я одна и в гостинице буду одна.

– Я тебя не ревную, просто это как-то спонтанно, что ли. Не пойму, в чем срочность?

– Да я только туда и обратно. Омск, я даже не знаю, где это. В Сибири, наверное. У меня командировочные билеты: сначала в Москву, потом три часа лететь до Омска. Там пару дней и обратно. Ты даже не успеешь соскучиться.

Алвис выслушал ее и просто поцеловал.

Конечно, Люба его узнала, но ничего делать не планировала. Правда, в груди странно заныло. Когда она увидела его глаза, цинично смотревшие с глянцевой обложки, ей захотелось застать его в непринужденной обстановке и… «Что я хочу от этой встречи? – воспалилось в ее голове круговоротом мыслей, – может, просто поговорить? Увидеть раскаяние, услышать прощение?» Люба до конца не понимала, зачем ей встречаться с этим человеком, но все же ее тянуло к нему неведомым уродливым магнитом.

Она с легкостью перенесла дорогу, и когда самолет приземлился в омском аэропорту, отправилась в забронированный номер в центре города. Вечером, желая хорошо провести время, Люба пошла в ресторан, находящийся в шаговой доступности от отеля. Ресторан назывался «Колчак»: приятная музыка, уютная обстановка и изысканная кухня. Люба заказала ризотто с белыми грибами и бокал белого вина. Достала программку экономического форума. Выбор отеля был неслучайным: участники форума тоже размещались здесь.

«В таком случае, – думала Люба, – шанс встретиться с молодым гением экономики как минимум удваивается».

И она не прогадала. В тот же вечер Арташ Карапетян в компании прелестной блондинки появился в зале ресторана «Колчак». Он был в дорогом темно-синем костюме, она в вечернем платье, отороченном горностаем. Люба смотрела ему в спину, словно высверливала в ней дыру. Она ждала. Наконец он встал, поцеловал своей спутнице ручку и направился в курилку. Люба пошла следом. Он достал золотой портсигар и закурил. Выглядел расслабленно и непринужденно. Люба молча встала перед ним, не давая шанса ее не увидеть. И он увидел. И узнал.

Его взгляд – прямой, наглый, лишённый внутреннего огня и трепета –упирался в нее без тени смущения. Его зрачки были чёрными, почти без бликов. Он не отводил глаз, превращая зрительный контакт в инструмент давления. Люба не увидела так нужного ей «я виноват перед тобой» – лишь констатацию его позиции: «Я здесь хозяин».

В эту секунду она поняла, что не услышит от этого человека слов прощения и тем более раскаяния. А если так, то…

Его тяжёлые полуприкрытые веки намекали на скучающее превосходство. Морщинки в уголках глаз – от легкой усмешки. Брови скептически приподняты. Уголки рта подёрнуты чуть вверх. Это не улыбка радости, а гримаса самоутверждения. Губы тонкие, поджатые, уродливо выгнутые. Его рот начал двигаться, обнажая зубы в неприятном оскале.

– А ты, сука, какого хера тут делаешь? – спросил молодой гений экономики и брезгливо сплюнул в ее сторону.

– Понравилось, еще хочу, – как можно спокойнее ответила Люба.

Вдруг его мимика изменилась, и Люба увидела недоумение. Его лицо говорило: «В чём проблема? О чём ты вообще?» Но тут же все улетучилось, сменившись циничной усмешкой.

– Слабо верится. После того, что мы с тобой сделали…

– Я же говорю, понравилось, – Люба подошла к нему ближе и прижалась к груди. В нос ударил запах сигарет и дорогого парфюма.

– Ты живешь в Омске или проездом?

– Я остановилась в отеле, – Люба прильнула к его уху и зашептала: – Но сделать это я хочу, как и в прошлый раз, в подвале. Я сняла один такой. Он в частном секторе в районе улиц Северных, здесь недалеко. Что скажешь… милый? У меня всего два дня, и я уеду. Твой форум тоже послезавтра заканчивается. Так что думай.

Его глаза загорелись подлым, изумрудным огнем. Люба помнила этот животный блеск. Его ладони стали влажными, взгляд маслянистым, от виска по щеке потекла капелька пота. Он задрал подбородок и довольно заклокотал горлом.

Не дожидаясь ответа, Люба сказала, что будет ждать его в полночь на пересечении улиц Орджоникидзе и 7-й Северной и поспешила удалиться. Заказывать такси официально она не решилась; подошла к «бомбилам» на остановке и выбрав глазами мужика постарше, договорилась. Она решила везти экономического гения в Порт-Артур. В интернете она вычитала, что это один из самых неблагополучных районов Омска. Легко нашла охотничий магазин и купила обоюдоострый нож в кожаных ножнах с возможностью приторочить его к ремню.

В ее голове девятибалльным штормом кипели мысли и слова, а сердце ухало церковным колоколом.

«Он приедет, не сможет отказаться от удовольствия. Алвис как-то говорил о прощении, читал письмо своего родственника, отправленного в ссылку. Но посмотрев в его глаза, я теперь точно знаю: нет в природе никакого сожаления и прощения, нет никакого божьего суда, есть только суд человеческий. Есть закон, который можно обойти, купить или проигнорировать. Есть только «невыгодные» и «выгодные» поступки, просчёты и успехи. Нет никакого страха возмездия свыше. Злодей должен бояться земных последствий, но не небесных. Потребность души в искуплении – глупость, придуманная лохами. Душа для этого молодого гения экономики – абстракция. Я и есть для него и бог, и суд, и душа. И искупление. И пойду вперед, не оглядываясь».