Жена по чужой воле. Страница 5

В ту пору ему казалось, что уверенность состоит главным образом в скорости. Хороший врач сразу знает ответ. Хороший ученик не заставляет ждать.

Фенвик потратил несколько лет, отучая его от этого убеждения.

Теперь Мэтью мог спокойно признаться больному, что ему нужно время подумать.

С мисс Эшфорд это умение почему-то давалось хуже.

— Дочь Эшфорда? — спросил Фенвик.

Мэтью положил нож.

— Что?

— Твоя читательница.

— Откуда вы знаете?

— Белл встретила мою жену у торговца тканями. Сказала, что ты хорошо обработал порез.

Это должно было обрадовать его.

Вместо этого Мэтью вспомнил, как Элеонора стояла в передней, держа перчатки обеими руками. Одна застёжка была расстёгнута. Он заметил её запястье — бледную кожу, маленькую складку у основания ладони — и потом весь вечер сердился на себя за точность этого воспоминания.

— Рана была неглубокой, — сказал он.

Фенвик доел кусок пирога.

— Я знаком с её отцом.

Мэтью поднял глаза.

— Лечили его?

— Однажды. Ему не понравилось, что выздоровление заняло больше времени, чем он отвёл.

— Такое случается.

— Да. Только некоторые считают это личным оскорблением.

Фенвик вытер пальцы полотном.

— Хороший дом для практики.

Мэтью ничего не ответил.

— И трудный дом для всего остального, — добавил старик.

Часы щёлкнули, прежде чем пробить половину.

— Она взяла книгу, — сказал Мэтью.

Фенвик посмотрел на три тома, лежавшие отдельно от остальных.

— Вижу.

* * *

После ухода наставника Мэтью вернулся к полке.

Он мог послать книгу со служанкой. Написать несколько учтивых строк. Тогда не пришлось бы ждать, придёт ли Элеонора сама, и изображать удивление, если это случится.

Он даже достал бумагу.

«Мисс Эшфорд…»

Дальше не шло.

Мэтью отложил перо.

В этом не было ничего сложного. Он одалживал книги и прежде. Молодому помощнику приходского священника, которому хотелось знать больше об устройстве человеческого тела. Дочери Фенвика, читавшей всё подряд и неизменно возвращавшей тома с загнутыми уголками.

Ни разу ему не приходилось думать, какое впечатление произведёт его почерк.

Он прошёл к умывальному столу и вымыл руки, хотя в этом не было необходимости.

Элеонора была красива. Этого оказалось бы достаточно, чтобы он заметил её при первой встрече и потом изредка вспоминал.

Но она слушала.

Мэтью не мог забыть, как изменилось её лицо, когда он рассказал о матери. Сначала возникла неловкость — знакомая ему, почти неизбежная. Потом Элеонора справилась с ней и задала вопрос о пометке в книге. Не стала утешать его за детство, которое закончилось много лет назад. Не принялась искать в бедности полезный нравственный урок.

Он рассказал бы ей больше, если бы миссис Белл не поднялась со стула.

Эта готовность тревожила сильнее желания прикоснуться к ней.

С желанием всё было понятно. Он мог держать руки при себе.

Слова требовали другой осторожности.

* * *

К вечеру пошёл дождь.

Мэтью вернулся от каменщика промокшим, голодным и уверенным только в том, что утром придётся идти снова. У двери он столкнулся с пожилой служанкой, помогавшей ему по дому.

— Посылка для вас, мистер Рид.

На столе лежал небольшой свёрток.

Внутри оказалась его книга.

На мгновение он ничего не понял. Элеонора уже вернула её.

Потом увидел записку.

«Мистер Рид,

кажется, вчера вместе с перчатками я снова забрала то, что собиралась вернуть. Миссис Белл полагает, что это доказывает пользу внимательности. Я полагаю, что теперь вам придётся согласиться с одним из моих возражений в возмещение нравственных страданий.

Э. Эшфорд».

Мэтью прочёл записку ещё раз.

Он помнил, как миссис Белл искала список покупок. Элеонора стояла у стола, собирая свои вещи. Он мог сам подать ей книгу. Вполне возможно, что именно так и случилось.

Ему стало смешно.

Служанка, разбиравшая у двери мокрые вещи, посмотрела на него.

— Что-нибудь хорошее?

— Да.

Ответ вырвался без раздумья.

Он дождался, пока она уйдёт, и сел.

На этот раз письмо заняло меньше минуты.

«Мисс Эшфорд,

готов признать ваше возражение относительно покоя больных убедительным. По остальным вопросам оставляю за собой право на защиту.

Посылаю обещанную книгу. На странице тридцать восьмой автор делает вывод, который, вероятно, вам не понравится.

М. Рид».

Он перечитал.

Потом всё-таки выбрал другой том — о растениях, с несколькими подробными рисунками — и завернул его вместе с письмом.

До утра свёрток лежал у двери.

Мэтью несколько раз проходил мимо него и каждый раз знал, что ещё может убрать записку.

* * *

Через четыре дня он увидел её на дороге возле церкви.

Элеонора стояла у каменной ограды и держала ветку с молодыми листьями. Миссис Белл беседовала со знакомой под тисом в нескольких шагах.

Мэтью заметил их слишком поздно, чтобы свернуть без явного намерения избежать встречи.

Элеонора заметила его сразу.

— Мистер Рид.

Он снял шляпу.

— Мисс Эшфорд.

— Вы были правы.

Мэтью посмотрел на ветку.

— Насчёт чего именно?

— Страницы тридцать восьмой. Но я подозреваю, что вы выбрали её нарочно.

— Я надеялся, что она вас заинтересует.

— Заинтересовала. Я написала полторы страницы возражений.

— Всего?

Элеонора улыбнулась.

Он почувствовал эту улыбку почти как прикосновение.

Сегодня на ней было зелёное платье и светлая накидка. Ветер выбил из-под шляпки прядь; она задевала щёку, и Элеонора то и дело убирала её пальцами. Мэтью старался смотреть ей в глаза.

Это помогало ненамного.

— Вы к больному? — спросила она.

— Уже от него.

— Значит, мы вас не задерживаем?

Он должен был вернуться и приготовить лекарство. До вечера оставалось достаточно времени.

— На несколько минут — нет.

Миссис Белл поздоровалась с ним, представила свою знакомую и после короткого обмена любезностями вернулась к обсуждению чьей-то простуды.

Элеонора протянула ему ветку.

— Вот. Я пыталась определить.

Мэтью взял её за нижний конец, оставляя между их пальцами несколько дюймов.

— И что решили?

Она назвала растение.

— Почему?

— Форма листа. И расположение.

Он повернул ветку к свету.

Она придвинулась, чтобы видеть.

Теперь он чувствовал слабый запах её мыла или духов — что-то свежее, едва уловимое. На улице было прохладно, но ему стало жарко под воротом.

— Здесь, — сказал он, указывая на край листа.

Элеонора склонила голову.

Лента её шляпки коснулась его рукава.

Мэтью сбился.

— Что здесь?

Он заставил себя закончить объяснение.

Она слушала внимательно, затем посмотрела на ветку ещё раз.

— Значит, ошибка.

— Хорошо обоснованная.

— Вы утешаете меня?

— Разбираю ход ваших рассуждений.

— Тогда продолжайте. Это гораздо приятнее утешения.

Он рассмеялся.

Элеонора подняла на него глаза, и смех оборвался сам собой.

Она стояла близко. Ближе, чем в передней. Он видел маленькую веснушку у её виска, которую прежде не замечал, и чуть обветрившуюся нижнюю губу.

Ему захотелось провести по ней большим пальцем.

Желание было таким ясным, что он на мгновение испугался: она поймёт.

Элеонора перестала улыбаться.

Ветка дрогнула между ними.

— У меня остались вопросы к книге, — сказала она тише.

— Вы упоминали.

— Их больше полутора страниц.

— Я так и думал.

Она отвела взгляд первой.

Мэтью отступил на полшага.

У ограды миссис Белл раскрыла сумочку. Её собеседница отряхивала с рукава сухую хвою. Ни одна, казалось, не смотрела в их сторону.

Он не знал, успокоило ли это его.

* * *

Они прошли вместе до поворота.

Миссис Белл шла впереди. Дорога была достаточно широкой, но Мэтью держался ближе к обочине, оставляя между собой и Элеонорой расстояние, которое теперь приходилось поддерживать намеренно.