Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ). Страница 2

Название придумалось сразу. В детстве бабушка рассказывала, будто в белую ночь белая сирень помогает человеку перестать врать себе и признаться, кого он хочет видеть рядом. Я никогда всерьёз в это не верила. Просто любила эту историю и горьковатый запах первых цветов.

Лавка не стала чудесным лекарством. Иногда я просыпалась и первые несколько секунд всё ещё думала, что Кирилл лежит рядом. Иногда видела в витрине счастливую пару и чувствовала, как внутри снова рвётся плохо заживший шов.

Но каждое утро я открывала свою дверь. Принимала поставки, собирала букеты, спорила с клиентами из-за несочетаемых цветов и сама решала, ради чего задержусь до полуночи.

В тот дождливый вечер до закрытия оставалось десять минут, когда в лавку вошла молодая женщина.

Она прижимала к груди большой засохший букет белых роз. Лепестки потемнели по краям, упаковка промокла, а на бледном лице незнакомки застыло такое напряжение, что я сразу отложила секатор.

— Вы Арина?

— Да. Что случилось?

Женщина положила букет на стол. Я узнала свою работу: белые розы, веточки эвкалипта, серебристая лента. Такой заказ я собирала четыре дня назад для Яны Ромашиной.

— Это вы его сделали?

— Я. Цветы завяли слишком быстро?

— Дело не в этом.

Яна провела ладонью по лицу и посмотрела на меня покрасневшими от бессонницы глазами.

— Скажите честно. Что вы добавили в этот букет?

— Ничего. А что должно было быть?

Она судорожно сглотнула.

— После него я захотела мужчину, которому до этого много раз говорила «нет».

Глава 2. После доставки

Я уставилась на Яну, потом на мёртвые розы. Первой пришла совершенно дурацкая мысль: женщина недовольна свиданием и решила вернуть букет вместе с претензией. Но у неё дрожали пальцы. Она даже бумагу порвала, пока несла цветы сюда.

— Подождите. Вы захотели его именно после доставки?

— Да. Сразу. — Яна оттолкнула от себя букет, и несколько лепестков упали на стол. — Сидела рядом и ждала звонка, хотя до этого сама просила больше мне не звонить. Потом написала первая. Через десять минут уже боялась, что он не ответит. Я всю ночь не спала, Арина. Проверяла телефон, слушала, как он дышит, и думала только о том, что не хочу отпускать.

Она говорила всё быстрее. Я обошла её, сняла с двери табличку «Открыто» и повернула замок.

— Кто он?

— Сергей. Мы зимой познакомились. Он мне понравился, правда. До первого кофе. Потом начал спрашивать, где я, с кем, почему не беру трубку. Пять звонков подряд для него нормально. Я сказала, что не хочу отношений. Он не услышал.

— А вчера услышать перестали вы?

— Вот именно!

Яна села на стул у стены и сжала виски. Я налила ей воды. Она сделала два глотка, поставила стакан мимо края стола и едва успела подхватить.

— Он написал на открытке, что хочет увидеться ещё раз. Я прочитала и вдруг подумала: зачем я вообще столько сопротивлялась? Сергей же мне нравился. Может, я просто боялась. Через час он приехал. Мы поужинали, потом… — Яна запнулась и отвела глаза. — Потом он остался. Всё было по моему согласию. Он меня не заставлял. Но сегодня это чувство стало слабее, и я не понимаю, почему вчера была готова обещать ему всё.

Я невольно посмотрела на букет.

Сухие белые розы лежали на крафтовой бумаге, совершенно безобидные. Я помнила этот заказ. Обычная композиция за вполне обычные деньги. Клиент попросил светлые цветы без лилий и сильного запаха. Я выбрала розы, добавила эвкалипт, закрепила стебли и сфотографировала готовую работу перед передачей курьеру.

Никаких настоев. Никаких средств для свежести. Мой дар помогал цветам держаться дольше, и дорогими составами я почти не пользовалась.

— Вы уверены, что дело в букете? — осторожно спросила я. — Может, в ресторане было что-то…

— Я начала сходить с ума раньше. Сергей ещё не приехал.

— Вы были одна?

— Да. Поставила цветы в воду, прочитала записку. Потом сидела рядом с ними и ждала его.

Яна достала телефон и открыла фотографию. На экране белые розы стояли в высокой стеклянной вазе у окна.

Что-то царапнуло память.

Я подтянула к себе планшет, нашла архив заказов и открыла собственный снимок. Поставила два изображения рядом.

Розы те же. Эвкалипт лёг точно так, как я его закрепила. Серебристая лента тоже моя, но узел выглядел иначе. На моём фото хвосты ленты уходили вправо, а у Яны — в разные стороны. И бумага вокруг стеблей была смята по линии, которой прежде не существовало.

— Где вы сделали этот снимок?

— Сразу после доставки. А что?

Я увеличила обе фотографии. Сердце застучало быстрее.

— После того как букет забрали у меня, упаковку раскрывали. Потом собрали снова.

Яна резко выпрямилась.

— Значит, туда всё-таки что-то добавили?

— Я этого пока не знаю.

Она вскочила, едва не опрокинув стакан.

— Тогда кто знает? Я пришла к вам, потому что ваша карточка была в цветах! Вы их собрали, ваша лавка получила деньги, а теперь говорите, что ничего не знаете?

— Я говорю, что постараюсь выяснить.

Я тоже повысила голос и тут же заставила себя выдохнуть. Яна была напугана. И имела на это полное право.

— Послушайте. Я точно не обрабатывала эти розы. Вот фотография перед отправкой. Упаковку действительно открывали позже. Это уже повод проверить доставку и сами цветы. Оставьте букет мне.

— А вы не выбросите его и не скажете, что я всё придумала?

В её глазах стояло отчаянное недоверие. Я почувствовала укол злости, но направлен он был уже не на Яну. Кто-то трогал мою работу после отправки. Возможно, добавил неизвестный состав. А отвечать перед перепуганной клиенткой теперь приходилось мне.

— Не выброшу. Вы получите копию результата. И до тех пор не принимайте от Сергея новых цветов, еды или напитков. Лучше вообще пока не встречайтесь с ним наедине.

Яна обхватила себя руками.

— Он утром прислал ещё один букет. Я не открыла дверь курьеру.

У меня по спине пробежал холодок.

— Хорошо. Так и делайте. Вы можете сегодня остаться не одна?

— Поеду к подруге.

Я записала её номер, номер заказа и имя мужчины. Затем надела перчатки и осторожно переложила несколько сухих лепестков в чистый бумажный пакет. Никакого резкого постороннего запаха я не чувствовала. Только увядшие розы и слишком густую сладость, которую прежде списала бы на застоявшуюся воду.

Но я не специалист по таким составам.

Таисия Климова ответила со второго звонка.

Мы знали друг друга по цветочному рынку. Она работала с необычными растениями на Аптекарском острове и могла по одному листу определить, чем его поливали, где выращивали и почему он начал сохнуть. Иногда я покупала у неё редкие черенки, иногда просила спасти особенно капризный сорт.

— Тась, у меня странный вопрос. Ты можешь проверить засохшие цветы на постороннюю обработку?

— Смотря насколько постороннюю. Что случилось?

Я посмотрела на Яну и не стала пересказывать подробности при ней.

— Клиентка плохо себя чувствовала рядом с букетом. Упаковку вскрывали после того, как он ушёл из лавки.

Таисия помолчала.

— Привози. И ничего больше не нюхай.

Я невольно отодвинулась от стола.

— Уже поздно. Я успела.

— Тогда открой окно и вымой руки. Сам букет заверни, но не в полиэтилен. Мне нужны и лепестки, и бумага, и вода из вазы, если она осталась.

Яна отрицательно покачала головой.

— Воду вылила.

— Воды нет, — передала я. — Остальное привезу сейчас.

— Жду.

После звонка Яна заметно успокоилась. Сам факт, что кто-то согласился проверить цветы, вернул ей часть уверенности.

— Если там ничего не найдут? — спросила она.

— Тогда будем искать другое объяснение. Но сначала проверим то, что у нас есть.

Я помогла ей вызвать машину и дождалась, пока она уедет к подруге. Затем открыла окно, тщательно вымыла руки и стала упаковывать букет.