Паук и Муха (СИ). Страница 4

Он был ранен, и сильно. Сквозь разорванную рубашку виднелся глубокий порез на плече. Из него всё ещё сочилась серебряная жидкость. Вторая рана была на боку. И в каждой ране торчали осколки. Муха пригляделась и узнала: это были обломки кинжалов Светлицы. Тех самых, которыми Жук и его приятели ходили убивать нечисть.

— Жук… — выдохнула она. — Что ты наделал!

Мужчина шевельнулся. Его веки дрогнули. Чёрные глаза приоткрылись, с трудом сфокусировались на её лице.

— Ты… — прошептал он едва слышно. — Ты… настоящая.

Он протянул к ней руку, всю в серебре, и потерял сознание. Кисть упала на порог, пальцы судорожно сжались, словно пытались удержать что-то невидимое.

Муха стояла, вцепившись в дверной косяк.

Она должна была столкнуть его с крыльца, позвать соседей. Должна была перерезать ему горло. Ведь это чудовище, враг, тот, кто чуть не убил её друга.

Но вместо этого она опустилась на колени, взяла его холодную руку в свои тёплые руки и прошептала:

— Ты приполз ко мне. Почему?

Глава 5

Подарок

(Светлица. Дом Мухи. Глубокая ночь)

Она не знала, зачем делает это.

Разум кричал: «Прогони его! Позови Жука! Беги к соседям!» Но тело не слушалось. Тело тянулось к нему, к его белой коже, к бессильно повисшим рукам, к чёрным глазам, которые закатились под веки.

Муха взвалила его руку себе на плечо.

Он был тяжёлым. Казалось, она тащит не мужчину, а целый мир, сжавшийся до размеров облачённого в шёлк тела. Половицы скрипели, кровь капала на пол, оставляя серебряные пятна.

— Только бы никто не увидел, — пробормотала она, вволакивая его в дом.

Она уложила его на свою постель. Он не сопротивлялся. Он даже не очнулся, когда она подсунула ему под голову подушку и расстегнула пропитанную кровью рубашку.

Муха замерла, рассматривая его тело.

Оно было прекрасным и страшным одновременно. Гладкое, как фарфор, покрытое зловещей сетью серебристых шрамов и ранами от кремниевых кинжалов. Особенно выделялась рана прямо над сердцем, где кожа была стянута и сияла бледно-золотым.

— Кто ты? — спросила она у раненого. — И почему я не могу тебя бросить?

Вода в тазу стала серебряной, когда Муха принялась смывать кровь с его тела. Раны светились. Тонкие нити серебра тянулись от краёв порезов, пытаясь соединить их, но осколки кремния, застрявшие в ранах, мешали.

— Вот изверги, — бормотала Муха, подцепляя пальцами осколок за осколком. — Мало вам было его прогнать, нужно было ещё истыкать.

Он стонал во сне. Иногда дёргался, пытался поймать её руку. Иногда шептал что-то на языке, которого Муха не знала.

Когда все осколки были извлечены, она перевязала раны чистыми льняными тряпками. Нитей Межени у неё больше не было. Была только обычная ткань.

Он затих. Она села на пол у кровати и закрыла глаза.

— Что я делаю, — прошептала она. — Что я, дурочка, делаю.

Она уснула прямо так, сидя у кровати. Ей снилось, что она стояла посреди большого зала, всего затканного путиной. Серебряные нити на стенах пульсировали, как вены живого существа. Она шла босиком по упругому шёлку.

В центре зала висел огромный кокон. Внутри него спал её раненый. Его тело было абсолютно целым, без повязок, чёрные волосы разметались по серебряным нитям, грудь медленно поднималась и опускалась.

Муха приблизилась.

Он открыл глаза. Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, но паутина вокруг ожила: тонкие нити скользнули по её пальцам, обвили запястья, потянули вперёд.

— Не бойся, — прошептал он.

Нити опутали ей руки, ноги, талию. Она почувствовала, как её тело повисает в воздухе на нитях, прижимается к его телу, как серебряные волокна вибрируют в такт её сердцу.

А потом он коснулся её.

Тонкие нити скользнули по её губам. Тело охватила дрожь.

— Ты моя, — сказал он тихо.

Тьма вокруг сгустилась. Она хотела ответить, но тут яростный стук ворвался в её сновидение.

Бам-бам-бам!

Муха подскочила на половике, спросонок не понимая, где находится. Голова гудела, сердце колотилось, а между ног пульсировало горячо и настойчиво.

Бам-бам-бам!

Вся старенькая изба Мухи заходила ходуном. Кто-то ломился в дверь с такой силой, будто хотел выбить её вместе с косяком.

— Муха! Открывай! Я знаю, что ты дома!

Голос Жука. Злой. Очень злой.

Муха глянула на кровать. Раненый лежал с закрытыми глазами. Повязки пропитались серебром, но выглядел он лучше.

Бам-бам-бам-бам-бам!

— Муха! — Жук почти хрипел. — Я видел следы на твоём крыльце! Он здесь, да? Ты прячешь его?

Муха бросилась к двери.

— Чего тебе? — крикнула она сквозь щель. — Шесть утра, люди спят!

— Муха, открой сейчас же! Мне нужно проверить!

— С какой это радости?

— С той, что ты, дура, впустила в свою постель тварь, которая убьёт тебя при первой возможности!

Мухе стало жарко. От злости, от стыда. От того, из-за криков Жука все вокруг узнают.

— Ты пьян, — сказала она ледяным тоном. — Иди проспись.

Она дёрнула засов, приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Жук стоял на крыльце, взъерошенный, с красными глазами. Его правая рука, излеченная нитью Межени, слегка светилась изнутри.

Он выглядел как безумец.

— Пусти, — сказал он тихо.

— Нет.

— Муха, умоляю. Это ради твоей же безопасности.

— Ты чуть не сломал мне дверь своей безопасностью. Ремонт оплатишь?

— Я спасаю тебе жизнь!

— А мне кажется, ты просто ревнуешь.

Глаза Жука сузились. Правая рука странно дёрнулась, будто жила отдельной жизнью, ладонь сжалась в кулак.

— Что ты сказала?

— Ты слышал, — Муха скрестила руки на груди. — Ты ломишься ко мне с утра пораньше, без подарка, без поздравлений. Да ещё в чём-то обвиняешь. Где уважение? Где «с добрым утром»?

Жук опешил. Он явно не ожидал, что разговор свернёт в эту сторону.

— Какие подарки? У тебя паук в доме…

— У меня сегодня именины! — закричала Муха так пронзительно, что с берёзы слетела ворона. — А ты даже камня с дороги не принёс! Друг называется!

Жук открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты… ты сравниваешь меня с…

— Я ничего не сравниваю! Я просто говорю, что если тебе что-то очень нужно, иди к Осу и бери ордер! А без ордера — пошёл вон!

И она захлопнула дверь перед его носом.

Глава 6

Капитан Ос

Жук не ушёл.

Он остался на крыльце, стуча в дверь и выкрикивая проклятия в адрес пауков, Межени, Мухи и всей её родни. Кричал так громко, что вскоре на дороге показалась высокая тощая фигура в чёрном мундире с жёлтыми лацканами.

Капитан Ос.

В Светлице его боялись даже бандиты. Огромный, костлявый, с длинными усищами и глазами-бусинками, он был дотошный, беспощадный и очень неприятный в общении.

— Что за шум? — спросил он противным гнусавым голосом, неторопливо приближаясь к крыльцу. — Шесть утра. Люди спят.

— Это не ваше дело, капитан, — огрызнулся Жук. — Я здесь как борец с нечистью.

— Борец, который орёт на всю округу? — Ос подошёл ближе и внимательно посмотрел на Жука. Потом перевёл взгляд на дверь с выщербленным косяком. Потом на следы серебряной крови на досках крыльца. — Предъявите-ка документы, гражданин Жук.

Жук покраснел. Кулак его правой руки разжался, пальцы скрючились, и вся кисть метнулась в сторону капитана, намереваясь вцепиться ему в горло.

Жук едва успел перехватить её левой рукой.

— Что за напасть? — заорал он, борясь с собственной конечностью. — Она не слушается!

Капитан Ос наблюдал за этой сценой с выражением глубокого отвращения.

— Гражданин Жук, — сказал он ледяным тоном. — Я арестовываю вас за дебош, сопротивление представителю власти и… — он покосился на подёргивающуюся руку, — … за использование магии без лицензии.

— Какая магия? Это не магия! Это… это…

Но Ос уже надевал на него наручники. Жук попытался вырваться, но правая рука обмякла и безвольно повисла, будто решила сдаться первой.