Путешествие 2 (СИ). Страница 7

Эта же выглядела вполне… обычной. Нормальной, по меркам моего родного мира. Гладкая чистая кожа, круглые щеки, ни выпирающих ключиц, ни цыплячьих запястий. В деревне, где даже собаки могли с легкостью сосчитать ребра друг у друга, так могла выглядеть только одна категория людей.

Не надо было быть Шерлоком, чтобы понять, что к нам вышла дочь единственного тучного человека на всю округу.

— Проходите, — Буорфи толкнул тяжелую дверь и посторонился.

Гостиная встретила нас полумраком и вездесущим запахом воска. Первое, что бросилось мне в глаза — ни одной книги, свитка или глиняной дощечки, но по наличию гримуара у Патко и послания драконьего всадника я знал, что письменность здесь все же существует. Увы, проклятье Патко, пусть и позволяло мне прочесть его Кавис, не позволяло читать что-либо другое. Здесь мне все же приходилось приобщиться к самому, прошу прощения, всратому алфавиту и правилам письменности, которые я только видел.

Но об этом потом.

— Присаживайтесь, — вальяжно провел ладонью Буорфи.

Пока что я осматривал гостиную. Массивный диван с высокой спинкой, обитый темной кожей; пара кресел вокруг низкого стола, застекленный шкаф с посудой, которую доставали, наверное, дважды за поколение. На стене мерно щелкали часы в деревянном корпусе.

Я с жадностью впился глазами в деления. Всего насчитал десять цифр и восемьдесят черточек между ними. У них в сутках почти на полтора часа больше? Но почему такая странная система подсчета?

— Благодарю, господин Буорфи, — Патко уселся в одно из кресел, надсадно скрипнувшее под ним сухой кожей.

— Буль-буль, — произнес я свою уникальную, ультимативную фразу и плюхнулся рядом.

Дочка старосты немного напряглась, что не осталось незамеченным со стороны ее отца. Она подошла к столу, за которым староста даже плечи немного расправил. Может, от чувства важности, а может, потому, что чувствовал себя за ним в своей стихии.

— Дорогая, будь добра, — он посмотрел на девушку и взглядом указал на дверь. — Приготовь нашим гостям что-нибудь съестное.

Она молча кивнула и, шурша подолами чего-то, отдаленно напоминающего помесь платья и деревенского тряпья, удалилась в коридор.

— Жена? — будто походя спросил Патко.

Я с удивлением посмотрел на своего спутника. Патко казался мне весьма вдумчивым, пусть и нервозным человеком. Так что он не мог, не…

А, ну да.

Это я идиот.

Староста от вопроса Патко буквально расплылся в довольной улыбке.

— Дочь, — произнес он не без гордости. — Жена умерла от кровавого кашля шесть лет назад.

— Боги встретят ее, — Патко накрыл правой ладонью тыльную сторону левой.

— Боги встретят, — такой же жест сделал и староста.

А довольно улыбался он, скорее всего, из-за завуалированного комплимента Патко. Что оплывший господин Буорфи еще ничего себе и достоин общества молодой, возможно, лет шестнадцати или семнадцати, девушки.

Кстати, если кто-то хочет спросить, почему она еще не беременна или не замужем, то это заблуждение. В старину средний возраст выхода замуж и рождения первого ребенка находился на отметке в двадцать лет. Это только у аристократии он сильно понижался, что и создало заблуждение из-за особенностей культурного среза — книг, пьес и так далее.

Просто в гремучую старину, опять же, книги и пьесы могли создавать лишь знатные или около того люди, которые знали и описывали характер своей жизни, а не простого люда.

И это мне было известно, опять же, не благодаря документалкам, а преподавателю истории в университете.

— Итак, господин Грит.

— Можно просто Патко.

— Тогда можно просто Джиш, тем более что я бы не рисковал требовать от носителя Кависа обращения «господин».

На мгновение в гостиной повисла тишина, но, кажется, ее источником являлось лишь мое удивление, помноженное на столь высокую степень напряжения, что я всерьез рассматривал в качестве разумного варианта сигануть в окно. Патко успел рассказать мне про Кавис не так уж и много, но все же эти истории сформировали во мне стойкое убеждение, что на людях без запаса маны или кристаллов Нашмал лучше не показываться.

Все из-за того, что Кавис действительно можно было украсть. И одним из условий такой кражи являлось убийство его носителя!

— Я не пытался скрыть, — Патко же даже бровью не повел. Вместо этого он закатал рукав и обнажил Кавис.

Я едва не икнул. Просто потому, что там была написана какая-то каша из символов, черточек, схем и чего-то непонятного. Иными словами, сплошная мешанина, не имеющая никакого смысла.

— Я понимаю, — кивнул староста, который, разумеется, ничего в ложном Кависе не понял и имел в виду поведение Патко. — Я бы тоже не хотел, чтобы ты обнажал Кавис при всех.

В Унладском имелись уважительные формы обращения, которые проклятье весьма удобно интерпретировало.

— И ты подумал, что я…

— Что ты Хранитель Кависа, который где-то пострадал и притащил ко мне в деревню отродье Синекровых, — подтвердил староста.

— Артур.

— Буль-буль?

— Арту-у-ур, — протянул Патко и на мгновение спрятал лицо в ладонях.

— Буль-буль!

— Можешь уже не притворяться.

Я не стал уточнять, что я и так понял, к чему он позвал меня по имени. Просто думал, что в облике дурачка надежнее сойду за предмет интерьера и не буду привлекать к себе лишнего внимания. Мое желание увидеть этот мир не равнялось желанию вдруг оказаться в какой-нибудь не очень приятной ситуации.

— Здравствуйте, — произнес я привычную фразу, которую проклятье интерпретировало по-своему, потому как староста ответил местным приветствием и вернулся обратно к Патко.

— Могу ли я спросить, что у тебя за Кавис?

— Я обычный, заурядный маг.

— Просто маг.

— Просто маг, — вновь и глазом не моргнув, соврал маг Звезд и Луны. — зарабатываю на жизнь, кочуя от поселения к поселению с простыми заклинаниями.

— Исцелять умеешь?

— Говорю же, Джиш, только простые заклинания, — развел руками Патко. — Могу починить вам что-нибудь в кузнице, или разобрать заваленный колодец, но только если тот неглубокий. Ну и по мелочи всякое. Ты и сам знаешь.

— Знаю, — кивнул староста, и их обоих не волновало, что ничего не знал конкретно я. Причем надеялся почерпнуть новую информацию из их разговора. — Но мало ли у тебя есть с собой свитки заклинаний?

— Посмотри на меня, Джиш, — Патко хлопнул себя по груди. — Будь у меня свитки, разве я бы бродил по приграничью с босым подмастерьем, недостойным обучения в Башне? Наверное, я бы тогда жил где-нибудь в Набунаре, составлял заклинания на заказ, может быть, даже работал бы с портовой службой.

Я вновь поразился способности Патко складно врать. Может быть их этому специально обучали в Башне Древних? А еще я все-таки понял, что Патко далеко не «обычный маг» и, скорее всего, жил весьма комфортной жизнью… чем и объяснялось его вечное брюзжание из-за необходимости идти пешком.

— Да, ты прав, прости, — закивал староста.

В зал вошла дочь старосты и поставила перед нами две глиняные миски с деревянными ложками, в которых исходила паром каша с каким-то мясным ароматом. У меня в животе так громко заурчало, что, кажется, даже задрожали небольшие стеклышки в деревянных сотах, заменявших ставни на окнах.

Патко закатил глаза, староста недоумевающе моргнул, а вот девушка коротко прыснула и посмотрела на меня. Я на мгновение, исключительно из любопытства, потерялся в ее серых глазах. Не поймите меня превратно, я не испытывал к ней ничего, кроме, как уже сказал, почти научного любопытства, но все же было приятно спустя почти месяц пути увидеть не обветренное лицо Патко, а несколько иной лик.

— Мона, иди к себе, — резко, почти командным тоном, потребовал господин Буорфи.

— Да, отец, — она дернулась, чуть испугалась, коротко поклонилась старосте и тут же исчезла за дверью.

Староста же резко повернулся к Патко.

— Прошу прощения, — тот почему-то крайне недовольно посмотрел на меня. — Молодая кровь. Мы были в пути очень давно. Он не хотел никого оскорблять.