Путешествие 2 (СИ). Страница 2

— Слушай, а это вообще карта всего мира?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… есть другие материки?

Патко ненадолго задумался.

— Мореплаватели, — протянул он. — порой находят новые острова. Ну, находят и находят, дальше-то что.

Я уже открыл рот, собираясь объяснить про глобусы и великие географические открытия, посмотрел на его лицо и закрыл обратно. Человек, умеющий обрушивать с неба горящий снег, не понимал вопроса «где кончается изведанный мир». И от этого мне почему-то стало неуютно. Гораздо неуютнее, чем от гноллов.

— Ладно, давай к сути, — Патко вернулся к делу. — До Набунара два пути. Короткий — водой, через залив. Из любого порта на этом берегу ходят суда. Десять дней, и мы у Башни.

— Шикарно. А длинный?

— Если без необходимости рисковать нашими жизнями на территориях тварей пострашнее Шипящей Виверны, то берегом, в обход, — прут прочертил длинную кривую вдоль всей дуги. — Через приграничье, где сейчас с упоением режут друг друга Драесвин с Бретанором.

— Тогда чего мы обсуждаем? — удивился я. — Конечно, водой.

— Переправа стоит денег, — он воткнул прут в песок. — У тебя есть деньги, Артур?

Вопрос хороший. Настолько хороший, что я даже полез в карман, где лежали совершенно бесполезные теперь купюры с видами родины.

— А можно подробнее насчет экономики?

Патко знакомо скривился.

— Если ты про деньги, то в Камеладской империи два номинала. Ликр и Рил, — Патко поднял с песка две гальки, большую и маленькую. — В одном Ликре сто Рилов. На один Ликр семья крестьян… если верить лекциям… живет примерно месяц. Без голода и без нужды, но и без особого жира.

— Сто Рилов в Ликре? Серьезно? — я не сдержал улыбки. Патко поднял бровь. — Нет, ты не понимаешь. Это первая вещь в вашем мире, которая устроена по-человечески. Десятичная система! Я уже боялся, что у вас двенадцать медяков в серебрушке, семь серебрушек в талере и праздничный курс по четвергам.

— Не знаю, что такое chetverg, но в Бретаноре примерно так и есть, — невозмутимо сообщил Патко. — Поэтому с ними никто не хочет торговать. Может, кстати, поэтому они все время и воюют.

Я засмеялся. Он позволил себе половину улыбки, что по его меркам тянуло на бурные аплодисменты.

— Ладно. И сколько у нас?

— Ни Рила.

— А если что-то продать? — я начал загибать пальцы. — Тесак? Он гнолльский, но железо есть железо.

— За гнолльский тесак в приличной деревне сначала спросят, откуда он у тебя. Потом позовут соседей и спросят еще раз, хором. Отвечать, правда, будут твои кости. Так что спрячем.

— Часы?

Патко посмотрел на меня таким взглядом, что я почувствовал себя полным идиотом.

— Твой toriat стоит как хороший дом в крупном городе. Может, как два. А теперь подумай сам: приходит не пойми кто в обносках и продает вещь, которую носят люди с личной охраной. Что с ним будет?

Я вздохнул.

— Наверное, ничего хорошего.

— Быстро учишься, — он начал складывать наше имущество обратно в сумку. — Toriat не трогаем. Последний Нашмал драконьего всадника не трогаем тем более. Остается работать. Руки у тебя, хвала богам, есть, рост пугающий, значит, в первой же деревне что-нибудь заработаем.

Нашмалом, насколько я понял, называли кристаллы, которые восстанавливают магию. Или что-то вроде того. Если честно, я все же не совсем понял.

— А фибула? — я кивнул на сумку всадника, где лежала серебряная птица со свитком в клюве. — Она же тоже денег стоит.

Патко замер на половине движения. На секунду, не больше, но я заметил.

— Про герб, — строго отрезал он. — вообще забудь.

И почему-то не стал объяснять.

Вечером того же дня я достал блокнот.

Обычный блокнот в клетку, прихваченный из лагеря вместе с карандашами. Пока Патко возился с ужином, я сел поближе к костру и начал делать то, чему меня пять лет учили в университете. Анализировать язык.

Проклятье проклятьем, а мана у Патко все же действительно не бесконечная. Может, и у меня тоже, но кто знает.

— Что ты делаешь? — Патко навис над плечом.

— Учу язык. Ты же сам велел.

— Я велел повторять слова, — он присел рядом и уставился в блокнот. Читать наши буквы он, понятно, не мог, но столбики и стрелки говорили сами за себя. — А это что?

— Таблица. Вот корень, вот окончания. Если я прав, то могу построить форму, которую ты мне не говорил. — Я прикинул. — Naeloe — есть. Прошедшее от мужчины будет… naeloeoha?

И только потом понял, что просто дважды повторил одни и те же слова. Магия… странная штука. Патко молчал так долго, что я успел решить, будто ошибся.

— Кто тебя этому научил, — наконец спросил он. Без вопросительной интонации.

— Профессора в университете, — пожал я плечами. — Я переводчик. Ну, почти доучился. Работать бы, правда, все равно не стал. Искусственный интеллект, по забавному совпадению, отнял у меня данную перспективу еще до выпуска.

Патко икнул на фразе «искусственный интеллект», которую явно понял. Не потому, что у них здесь имелось нечто схожее, а скорее из-за того, что Патко не был идиотом и мог осознать суть сказанного.

— Выглядит неплохо, — протянул Патко, после чего опустился рядом и подал жареную… ну да, рыбу. — Артур. Слова, из которых сделана речь, и Слова, которые являются основой магии, они происходят из одного и того же… явления. Прости. Именно поэтому я и не спешу отвечать на твои вопросы по магии. Я не Наставник, так что… Но! Человек, который способен вот так работать с языком, как ты, и, тем более, выучил два Слова всего за полмесяца, да еще и обрел Знание… — он постучал пальцем по таблице. — В Башне тебе будут рады почти все Круги. А вот за пределами Башни…

Над костром повисла пауза. Полено стрельнуло искрами.

— Это ты меня сейчас похвалил или предупредил?

— Все сразу, — Патко поднялся. — Записи не показывай никому. И мне, наверное, все же надо научить тебя прятать Кавис.

На рассвете мы вновь отправились в путь. Я опирался на палку, которую выстругал еще в лагере, с весьма удобной развилкой под ладонь, и она стойко отрабатывала каждый подъем и спуск. За спиной висел рюкзак с запасом из лагеря.

Сам лагерь Патко, кстати, перед уходом сжег. Не при помощи маны, разумеется. Экономный маг просто разворошил костер и по очереди подпалил постройки. К середине следующего дня я ненадолго повернулся к лесу, чтобы посмотреть, как над кронами поднимаются черные клубы, после чего заставил себя больше не оборачиваться на столб дыма.

Последний кусок Земли в этом мире догорал у меня за спиной, и лучшее, что я мог сделать, это идти вперед.

В наушниках, опущенных на шею, играла музыка. Патко первое время вертел головой, выискивая источник звука, потом сдался и объявил, что стекло, в котором живут невидимые музыканты, его не касается. Но я замечал, как он подстраивает шаг под ритм.

Очередной ночью он аккуратно разбудил меня, тронув за плечо.

— Вставай, Артур. Покажу кое-что.

Над нами сверкала ночь. Звезд было столько, что между ними не осталось черного, только густая светящаяся пыль от края до края. Патко сел на камень, поднял посох и принялся водить им по открывшимся просторам космоса. Чужого или родного? Кто знает.

— Смотри. Вон Пряха. Ниже Колесо. А та красная — Глаз Пастуха, с его помощью можно узнать, где восток, — кристаллы двигались от созвездия к созвездию, и я вдруг понял, что рядом со мной на камне сидит… маг звезд и луны. — А теперь главное.

Он начертил на песке окружность и разбил ее черточками на доли.

— Моя мана, как я уже говорил, восстанавливается, когда луна в зените. Все остальное время мне помогает только Нашмал, но те, что у Всадника, слишком сильные для меня. И я бы не хотел вновь к нему прибегать.

— Ты это к тому…

— Я это к тому, что скоро нам придется выбирать, что нам полезнее. Проклятье, чтобы мы могли друг друга понимать, или защитные чары на ночь.

Не самые приятные новости.

— Сколько это в днях?

— Меньше, чем нам идти.