Экстрасенс в СССР 5 (СИ). Страница 7

В этот момент знахарка заметила раздетого по пояс физкультурника и погрозила мне пальцем. Когда я закончил с гирями, она надавала девушке заданий, да так чтобы с запасом, потом подозвала меня и указала на лавку.

— Матрёна Ивановна, значит, моей и Санькиной помощи по хозяйству тебе мало? Завела себе новую работницу на полный рабочий день.

— Лёшка, не ёрничай. В своём доме как бы ни старался — всё не переделаешь. К тому же я давно искала, кому свою науку передать. Так что никакая Машка не работница, а считай, моя новая ученица.

Я скептически посмотрел на девушку, начавшую с помощью тяпки активно бороться с травой между грядками.

— Как я вчера подметил, Машка не шибко большого ума. Думаешь, справится с твоей наукой?

— Лёшка, ты же сам вчера рассказал: девка всю жизнь с чужим голосом в голове жила. И из-за этого не могла ни на чём толком сосредоточиться. Рано пока выводы делать об её уме, надо для начала присмотреться. Вот ты думаешь, почему я её гоняю и заданиями загружаю? Хочу сама разобраться. А пока могу одно сказать: её родная бабка многому девку обучила. Она все травы, коренья, грибы да всякие растения редкие в любом виде опознаёт. И даже их свойства кое-какие знает.

— Ну посмотрим. А пока, Матрёна Ивановна, освободи-ка девчонку от дел на полчасика, хочу с ней по душам поговорить.

Я не чувствовал исходящей от Машки опасности, но ещё раз просканировать её аномальный мозг лишним не будет. Да и расспросить кое о чём не помешало бы. Надеюсь, у неё найдутся ответы.

Знахарка поняла, зачем мне нужен разговор, и перечить не стала, так что через пять минут Машка уже сидела напротив меня за столом и прятала руки в рукавах вязаной кофты.

Осмотрев лицо девушки, я заметил, что её взгляд стал более осмысленным. Идиотское выражение и странная мимика начали отходить на второй план. Из-за этого Машка стала посимпатичнее.

— Машка, привет. Надеюсь, ты на меня зла не держишь?

— За что?

— Ну за то, что я голос из головы прогнал.

— Она злая была. Постоянно сбивала меня с панталыка и на всех наговаривала. А ещё спать не давала и сосредоточиться. Из-за этого я раньше за какое бы дело ни бралась — всё забывала. Если готовить начну — всё обязательно пригорит. Если шить — то иглу потеряю. Буквы выучила рано, а прочитать больше пяти слов в ряд не могла. А сегодня я с Матрёной Ивановной несколько страниц прочитала, и сама список заданий написала по памяти на листочке. Первый раз в жизни ничего не забыла.

— Значит, ты рада, что избавилась от неё?

Девушка закивала.

— Хочу одна дальше жить. Теперь и руками, и ногами и головой всегда сама управлять буду.

Я заметил, как во время разговора Машка иногда что-то шепчет себе под нос. Различить что именно невозможно, и я невольно насторожился. Сосредоточившись на углублённом чтении мыслей, выяснил, она периодически зовёт своё второе «я», словно проверяет, действительно ли она избавилась от тёмной половины или та просто прячется.

Сканирование головы показало: правое полушарие не активно. Нет, редкие, неконцентрированные импульсы периодически тревожили нейроны, но даже на минимальную мозговую активность это не тянуло. Скорее, это похоже на фоновый шум.

Не почувствовав никакого потустороннего присутствия, я убедился: всё получилось. К тому же Машка явно не врала и говорила откровенно. Признав её адекватность, я решил копнуть поглубже и заодно, если контакт не оборвётся, провести парочку экспериментов.

— Маша, а ты знала, что твой прадед был таким же, как ты?

— Ага. Мне бабка рассказать успела до того, как её эта с лестницы столкнула.

Зацепившись за замечание, я расспросил про остальную родню девушки. Оказалось, её тёмная сторона знала, когда кто-то умрёт, и всячески этому способствовала. И даже увязавшиеся за Машкой местные парни, среагировали на призывные действия второго «я» и чуть за это не поплатились.

— Маша, старый дом сгорел дотла. Как ты теперь без него?

— Здесь лучше, — неожиданно призналась девушка, и я не заметил ни грамма фальши.

— А чем лучше?

— Матрёна на печке разрешила спать. Очень тепло. А в старом доме всегда сыро и холодно, даже летом, как ни топи печь. А ещё там страшно и темно.

— А почему страшно, не расскажешь?

— Потому что рядом ужасная тьма спала.

Боясь спугнуть чересчур откровенную девушку, я не стал обрушивать на неё град родившихся вопросов. Вместо этого дал ей отдышаться и продолжил аккуратно подбираться к её сокровенным знаниям.

— Маша, а ты мне можешь поподробнее рассказать про эту тьму?

— Я мало в этом разбираюсь, но про то, что знаю, всё расскажу.

Машка задумалась, а потом начала вещать о том, что ощущала сама, и о том, что рассказывала ей родня. Если она всё правильно поняла, отец её прадеда заключил некий договор с чем-то тёмным и потусторонним. В обмен на постройку хутора в месте, считавшемся у местных дрянным, Орловым позволялось черпать силу, способствующую процветанию их рода.

Машка рассказывала всё это сбивчиво — явно не хватало словарного запаса, чтобы всё правильно описать, — но делала это откровенно и открыто. Из-за этого её мыслительная работа предстала передо мной во всей красе, порождая реальные образы и проецируя кусочки своих и даже как мне показалось чужих воспоминаний.

Как я понял, пользовались неким потусторонним каналом не все Орловы, а только сын главы семейства, родившийся через полгода после заключения договора. Прадед Машки, как и она, жил в симбиозе со своим тёмным началом, но в отличие от девушки научился его контролировать.

Оказалось, слухи поселковых о помощи, оказываемой Орловым некими тёмными силами, полностью подтверждаются фактами. Глава рода, помогая сельским жителям, использовал их, чтобы тьма не трогала членов его многочисленного семейства. Служа своеобразным громоотводом, он действительно обрекал на смерть кого-то из родни просителей, но, как оказалось, выбирал для сбора дани только порченых и не вредил нормальным. В результате умирали душегубы, воры, пропойцы и всяческие асоциальные личности.

Засевшей на хуторе тёмной сущности подобный отбор не особо нравился, но это позволяло ей выживать, и потому она до поры терпела. Закончилось терпение только после того, как вокруг пронеслась череда войн и революций. Как я понял, прадед не позволял пользоваться трагическими событиями своей тёмной стороне. Это не давало собирать лёгкую и обильную дань, способную перевести тьму на следующую стадию.

Облизываясь от огромного количества, проносящейся мимо пищи, тьма копила силы, поджидала удобный момент, и он представился только зимой сорок первого года. Скорее всего у сущности всё бы получилось, но чрезмерная жадность сослужила плохую службу. В пылу пиршества носитель переступил черту и погубил свою земную оболочку, не позволив произойти трансформации тьмы в нечто иное.

Как я понял, после этого связанный с ней род начал увядать. Каждая смерть позволяла продлить агонию тьмы, но новый носитель так и не смог преодолеть порог созревания. Не позволив неопытной Машке получить над собой контроль, тьма сама подписала себе приговор.

Последний шанс подняться у неё появился вчера, когда я, не подумав, полез в место, находящееся вблизи логова. Но опять не свезло: я хоть и чудом, но справился.

А ведь после победы над таким, как я, тьма наверняка бы получила гигантский прилив энергии, способный завершить трансформацию. Не понимаю, как бы это выглядело, но наверняка в СССР появился бы ещё один тёмный, похожий на обосновавшегося в Москве гада.

Возможно, они так и появляются. Да и дочка Матрёны Аглая — уж не в том же источнике подхватила эту заразу? Уж больно подозрительно.

Я почувствовал, что вытянул из Машки всё. А значит, пришла пора кое-что проверить.

— Маша, ты в доме мне сказала, что видишь идущий от меня свет. А сейчас ты его видишь?

Девушка внимательно меня рассмотрела, а потом неуверенно кивнула.

— Вижу, но не так, как там, в доме. Там свет слепил. Он пронзал словно прожектор, а сейчас это едва заметный светлячок. Если не знать, где искать, и не присматриваться — во век не различить.