Экстрасенс в СССР 5 (СИ). Страница 16

— И что, много унесли грабители? — поинтересовался я.

— Не знаю. Но вроде как за ночь воры умудрились оба сейфа взломать: и тот, куда после шести продавцы золото с прилавков складывали, и тот, что в кабинете директора стоит.

— Получается, профессиональный медвежатник работал.

Бармен кивнул, а я сразу понял, что мне придётся сегодня заехать к старшему лейтенанту Ермакову в РОВД. Нужно узнать подробности и, если всё сростётся, помочь работнику уголовного розыска с расследованием.

Через несколько минут массивная дверь ресторана распахнулась, и я увидел на пороге запыхавшегося клавишника. По всему выходит, разговор со мной для него настолько важен, что он, едва получив приглашение от бармена, сразу рванул сюда.

Шапочно я познакомился со всеми членами ВИА «Песня-песня» ещё в прошлый раз, до скандала с изъятием инструмента, но особого значения этому не придал. Сегодня бармен познакомил нас повторно, и, пока акула пера наводила марафет, я решил успеть договориться с музыкантом, носившим знакомую фамилию Минаев.

— Андрей, надеюсь, у тебя нет претензий по поводу изъятия инструментов? — с ходу спросил я, желая прочитать мысли парня и узнать его истинное мнение.

— А какие могут быть претензии? Валера не имел права чужой инструмент просто так эксплуатировать. Я и бас-гитарист предупреждали его, что это ни к чему хорошему это не приведёт. Ваш Паша и раньше нас вылавливал во время выступлений и требовал отдать, но Смирнов его посылал. Вместо того чтобы платить аренду за инструмент, он бумагу нам показывал и утверждал, что теперь всё это его собственность.

Клавишник что-то недоговаривал, но в основном не врал. Он действительно считал, что Смирнов-младший просчитался. Кроме того, он до сих пор не простил ему порчу имущества и неуёмную жадность, которые и привели к развалу ВИА «Песня-песня».

— Андрей, если честно, расклад у нас такой. Инструмент вернулся к нам и больше никогда в руки Валере не попадёт. Мы с этим инструментом на базе сельского клуба собираемся собрать ансамбль. Ты можешь приехать и опробоваться. Если и нас, и тебя всё устроит, будем пытаться работать.

ВИА «Песня-песня» развалилось, так что клавишнику терять было нечего. Разумеется, он согласился. Я учуял некую недосказанность, но сейчас разбираться и копаться в голове музыканта не стал. Наоборот, решил сегодня же проверить его лояльность.

— А как к вам в село попасть? Автобус или ещё что ездит? — спросил клавишник.

— Сегодня я тебя отвезу. Будь готов. Как только здесь с делами разберусь, подъеду к музыкальной школе и заберу тебя. Ориентировочно часов в пять-шесть.

В этот момент в ресторан вошла Анастасия Волкова и уставилась на меня. Из-за этого собеседование с клавишником пришлось свернуть и подойти к пронзающей меня взглядом акуле пера.

— Настенька, ты меня прожечь взглядом хочешь? — спросил я.

— Лёша, если бы умела, ты бы сегодня без ожога на одном месте отсюда точно не ушёл. А пока давай за вон тем, дальним столиком посидим. У меня к тебе серьёзный разговор имеется по поводу наших тёмных дел.

Глава 9

Сложный разговор

— Настя, надеюсь, ты не рассказала своему высокопоставленному дедушке о погибшем гипнотизёре и наших тёмных делишках? — первым начал я, едва мы сели за стол.

— Нет. У деда из-за меня и так теперь проблем хватает.

Я в очередной раз пожалел, что не могу прочесть мысли московской журналистки. Она одна из тех, кто не транслирует их словно испорченный радиоприёмник. Приходится пользоваться методами телевизионного экстрасенса из прошлой жизни. Считывать эмоции и следить за мимикой.

— Насколько я понимаю в Москве произошло нечто нехорошее?

Анастасия утвердительно кивнула, а затем отрицательно замотала головой.

— Зря я лезла к деду со своими предложениями. Ведь чувствовала дура, что для него это боком может выйти.

— Давай рассказывай всё подробно, — потребовал я.

— Это всё твоё влияние — без злобы обвинила меня акула пера. — Видимо, разговоры с тобой об идущей в тупик экономике страны засели глубоко в сознании. Я каждый раз играю с ним в шахматы, когда к нему приезжаю. Во время затяжной партии мы обычно говорим о всяком. Довольно-таки откровенно.

— Ты рассказала ему о нехватке джинсов и погоне советских граждан за импортными шмотками и электроникой? — догадался я. — Думаю, он и до твоих откровений об этом отлично знал.

— Одно дело — знать и в упор не замечать, а другое — когда тебе любимая внучка вываливает в красках правду о происходящем в стране. Это подействовало на него как удар кувалдой. Из-за этого дед поднял статистические отчёты за последние тридцать лет. Несколько раз собирал учёных-экономистов и дал задание целому отделу в академии наук СССР, просчитать реальные сценарии дальнейшего развития страны.

— Насчёт нашей советской статистики я бы не обольщался. Крупные приписки в союзных республиках и работу целого ряда предприятий на склад — никто не отменял.

— А дед и не обольщался. Потребовал реальные результаты расчётов, а не подтасовку данных для выведения положительного результата.

— Я думаю, циферки не сошлись?

Анастасия кивнула, снизила голос до минимума и зашептала:

— Если всё так будет продолжаться дальше, и мы продолжим двигаться прежним курсом, то СССР при любом раскладе обанкротится к двухтысячному году.

Расчёты учёных-экономистов были верны. Как раз к двухтысячному всё бы и начало трещать по швам. Это если не учитывать начавшуюся в конце этого года войну в Афганистане, произошедшую в восемьдесят шестом Чернобыльскую катастрофу и падение цен на нефть, заметно снизившие доходы от экспорта, в середине восьмидесятых. К этому можно спокойно причислить правление Горбачёва с его популизмом, безвозмездными уступками заграничным партнёрам и крупными экономическими ошибками внутри страны. Всё это максимально приблизило развал Союза. По расчётам деда Анастасии, на целых десять лет.

— Надеюсь, дед не отправился докладывать в высокие кабинеты об истинном положении дел в стране? — спросил я.

— Разумеется нет. Он хотел донести информацию кулуарно. Воспользовался личным предложением генерального секретаря выехать на охоту, в большом составе приближённых, на несколько дней. И уже на месте провёл конкретные разговоры.

— Не думаю, что это закончилось чем-то хорошим.

Анастасия согласно кивнула.

— Поначалу всё шло нормально. Каждый, с кем он говорил по отдельности, его поддерживал. Ведь дед не просто сгущал краски, а предлагал пути исправления.

— Даже интересно. И что же он предлагал?

— Экономисты рассчитали: если вернуть из небытия упразднённые ещё Хрущёвым артели, разрешить кооперативную деятельность и немного подправить законодательство, то удастся вывести цеховиков и спекулянтов из теневой части экономики. Они прекратят просто работать чисто на себя и складывать деньги в матрас. Частники начнут активно производить то, что ранее закупалось за рубежом. Это снизит давление на золотовалютные резервы страны и позволит тратить больше на закупку сложного оборудования. Это позволит на порядок увеличить объём дефицитной продукции внутри СССР и, вполне возможно, в будущем начать её экспортировать. Он приводил для примера коммунистический Китай, который начал вытягивать себя за волосы из ямы и двигаться в эту сторону.

Анастасия цитировала по памяти какие-то выкладки. И хотя я скептически относился к возможности выведения СССР из крутого пике, на этом этапе медленной стагнации страны, меня проняло.

Правда, надежда, едва родившись, тут же встретилась с кислым выражением лица акулы пера, одним своим видом намекающим, что ни к чему хорошему попытка затеять разговор с верхушкой о начале экономической революции не привела.

— Похоже, твой дед нарвался на глухую стену непонимания, — изрёк я и понял, что попал в точку.

— Сначала он взялся разговаривать с теми, кто помоложе. Искал поддержку, понимая, что старикам в Политбюро лишь бы ещё пяток лет протянуть. Каждый по отдельности его поддерживал, но, когда разговоры вышли на другой уровень, всё резко изменилось. В итоге на грандиозном застолье, состоявшемся после охоты, его предложения озвучили другие люди и буквально высмеяли. Лёша, как ты думаешь, кто из собравшихся больше всего его топтал?