Второй муж (СИ). Страница 9

Мои сладкие воспоминания были прерваны неожиданным образом. Находясь в благодушном, расслабленном состоянии, я нечаянно зацепил мысли Гаши. Специально не слушал, как и вчера, просто эта девица очень громко думает. «Ну слава Матери-Богине, может, теперь Его Светлость будет барыню постоянно радовать. Зря старались, не туда смотрели. Но оно так и лучше. Алеша не чета Его Светлости».

Я дернулся так, что чуть не выплеснул на себя кофе. «Это что ж получается? Они снарядили Алешу порадовать хозяйку? Кто они? Слов нет!»

Уже осторожно попивая кофе, я размышлял: «В принципе, правильно, что не ночью и не в доме. Слуг много. Так или иначе, кто-то мог бы заметить конюха, входящего в дом. И еще хуже, если бы заметили возле спальни хозяйки. Зашептали бы в поместье, потом и в село могло уйти, а потом и дальше». Теперь, после такого прозрения, мне хотелось понять, с чего обезлюдел конюший двор.

Я тихо последовал за Гашей, когда та зачем-то вышла из покоев. За углом услышал шелест шепотков:

— С барыней все в порядке? — тихо поинтересовался женский голос.

— Да-да. Все хорошо.

— Ну слава Богу-отцу, — заключил мужской голос.

Я понял, что был очень невнимателен. У Саши оказывается есть постоянная группа поддержки: не просто слуги, а преданные ей люди. Уже не скрываясь, вышел из-за угла.

Матвей — камердинер Дмитрия, экономка Дарья и Гаша стояли тесным кружком, распространяя эмоцию довольства. Увидев меня, троица встревоженно вскинулась.

Я молча на них смотрел, читать их мысли не спешил.

Гаша выступила вперед, поклонилась:

— Ваша Светлость, это я все затеяла, — она растопырила руки, как бы заслоняя Матвея и Дарью.

Но те встали с двух сторон от Гаши плечо к плечу, поклонились.

— Мы бережем барыню, — высказался Матвей.

Я молчал. Троица опустилась на колени, все трое склонили головы. Страха в их эмоциях не было, только беспокойство и горячая решимость.

— А куда вы весь народ подевали? — наконец промолвил я.

— Так Осенины же! Тетя Даша домашних и дворовых всех в село на праздник отпустила. Только кухарка в доме осталась и охрана в поместье, — Гаша подняла голову и посмотрела на меня.

— Вставайте! Матвей, Дарья идите, а ты, Гаша, за мной! — распорядился я.

Я прошел в гостиную своих покоев, хотел было приказать принести еще кофе, но потом вспомнил, что некому, а Гашу гонять не хотел. Чего мне нестерпимо хотелось, так это выведать все у девчонки.

— Рассказывай.

— Что рассказывать, барин?

Гаша стояла, глядя в пол, теребила нервно передник.

— Гаша, — рыкнул я, — с самого начала. С чего вы вдруг решили Ее Сиятельство к конюху отправить?

— Я не могу, Ваша Светлость, это секрет барыни.

— Гаша, я все равно узнаю. Ты же хочешь, чтобы я и дальше «радовал» твою хозяйку? — я выделил слово «радовал», подслушанное в мыслях Гаши. — Я должен понимать, что происходит, ради благополучия и безопасности Ее Сиятельства. Говори.

И Гаша рассказала.

— Ее Сиятельство уже две недели мается. Плохо спит. Почти ничего не ест. Ночами стонет и плачет.

Тут Гаша замялась:

— Что хотите со мной делайте, не смогла я помочь по-другому. Вот, и подумали мы про Алешу. Он хороший мальчик, скромный. Он в меня влюблен. Я ему пообещала, что потом, за него выйду.

Я обалдел.

— Ты барыне своего жениха пожертвовала?

Гаша поделилась своими очень здравыми и несколько циничными рассуждениями по поводу девства и мужиков.

— А почему не Матвей? Он же из вашей команды.

— Так они оба не захотели. И он, и барыня.

— Ты что их сводила?

— Да, нет же, барин. Я у них отдельно спрашивала. А они оба сказали: «Как потом в глаза смотреть?» На Алешу я барыню уговорила. Дядь Матвей его в бане отмыл с утра. Алеша даже руки помыл, прежде, чем к барыне притронуться.

Я хрюкнул, а потом не выдержал и начал хохотать. Я уже знал: где появляется Саша, все срочно начинают мыть руки.

Гаша вжала голову в плечи и закрыла лицо ладошками: она веселья моего не разделяла.

— Гаша, сонное зелье пробовали барыне давать? — отсмеявшись, продолжил я.

— Так целитель не разрешил все время его пить, а без него вот так…

— Целитель у нас кто?

— Так Его Сиятельство сразу, как барыня в тягости оказалась, приказал Его благородию господину Дубровскому за ней присматривать. Барин ему доверял, сказал, что подходящий целитель.

Я знал Дубровского и был с Дмитрием согласен: Дубровский звезд с неба не хватал, но был опытным целителем. И раз сказал нельзя, значит, нельзя. Я решил и с ним поговорить, выяснить, нормальна ли жажда плотская у Саши. По моему опыту дамы вообще прохладно относились к утехам, кто в большей степени, кто в меньшей, а уж в тягости однозначно были неприкосновенны.

— Гаша, а что акция была разовая?

Гаша не поняла моего вопроса и молчала, хлопая ресницами.

— Эх… Ну один раз вы бы сводили барыню на конюшню, а потом?

— Ааа. Если б барыне не подошло, то думали бы, что дальше делать. А если б подошло, то уехали бы в охотничий домик.

— Кто уехал бы?

— Барыня со мной и дядькой Матвеем и Алеша. Как барыне уже не нужно было бы, вернулись бы, а там уже и роды подоспели бы.

«Деятели-конспираторы». Я прихлопнул себя по щеке. В принципе, я был согласен, что ситуация со спасением от недое*ита барыни была непростая. Я бы и сам вряд ли придумал что-то лучше, но это все было чревато большими неприятностями.

Я решил больше не мучить Гашу и отпустил ее, а сам пошел в гостиную Саши, где она уже поджидала меня, чтобы вместе идти завтракать.

Завтракали чинно. И первые минут десять делали вид, что ничего не случилось.

— Радость моя, что тебя беспокоит? — вдруг спросил князь.

Я чуть не подавилась, потому что задумчиво жевала и как раз думала о том, как жить дальше.

— Ваша Светлость, мне перед слугами не удобно, — с заминкой ответила я. — Получается, что я грела постель барина, и, не дождавшись окончания срока траура, беременная буду греть постель другого мужчины в доме хозяина.

— Душа моя, ты меня удивила! Нужно ли тебе думать о том, что подумают слуги⁈ Но, если это так важно для тебя, поверь мне, челядь будет только рада. Им спокойнее, когда рядом с хозяйкой есть мужчина. И тем спокойнее, если это ТВОЙ мужчина, а не просто посторонний присутствующий, пусть и опекун, и друг твоего мужа.

«Ах, ну да, как же я забыла⁈ Бабы же — дуры!»

— Я поняла. Спасибо, Ваша Светлость!

— Сашенька, дома, в отсутствие гостей, мы можем обращаться друг к другу по имени. Может быть есть еще какие-то вопросы, беспокоящие тебя?

Я подумала, что мы переступили некую грань близости, и, наверное, можно задавать вопросы.

— Арсений, — за пределами спальни его имя далось мне с трудом, — я давно хотела узнать, Митя не сказал, и сначала забылось, а потом не до того было. Что стало с тем маньяком, что убивал девушек?

— Однако! — брови князя удивленно поползли на лоб.

— Я не должна об этом спрашивать?

— Нет-нет, ничего невозможного. Просто я подумал, что у тебя есть более личные вопросы.

Как раз-таки личных вопросов я пока боялась. А вот о маньяке я недавно вспомнила, когда перебирала снова нашу жизнь с Митей. Я молча смотрела на Багратиона.

Он вздохнул.

— Хорошо. Саша, мы сделали так, как ты просила.

— Я⁈ — «Я о чем-то просила⁈»

Мне казалось, что Митя сам удивившийся моим идеям, никого посвящать в это не будет. Интересно, как он объяснил мое авторство. Арсений без дополнительных вопросов удовлетворил мое любопытство.

— Митя убедил меня, что ты боишься мести, что это опасно для тебя. Что маньяк может из дома скорби сбежать и, затаив злобу, попытаться отыграться на тебе. Жену мы проверили: она не пособница, а его первая жертва, и перестала быть жертвой после рождения первого ребенка. Он ее до смерти не довел, в то время еще был более или менее в разуме, но поизмывался над ней немало.