Второй муж (СИ). Страница 6

— Ваша светлость, Арсений Петрович, он не виноват, это я… Это мне нужно!

Я представляла, как все это выглядит, смотреть в лицо князю было неловко, только повторила:

— Мне нужно.

Его Светлость все еще был в ярости и наступал на нас.

— Не надо, Ваша Светлость, прошу вас! — я умоляюще все же посмотрела на него.

Обернулась к парню:

— Алеша, поднимайся, иди.

Парень опустил голову, но губы его были упрямо сжаты.

— Ладно, но ты, сукин сын, если расскажешь кому, язык вырву и в рудню отправлю, — снова рыкнул князь.

— Нет, нет, — всполошилась я, обернулась к парню. — Алеша, ты же никому не скажешь? — зачем-то спросила, потом опомнилась: «Он же под клятвой».

Парень бухнулся на колени.

— Не скажу, барыня. Не сомневайтесь.

Его Светлость раздраженно уставился в потолок, закатив глаза.

— Он под клятвой, — я снова умоляюще уставилась на князя, потом опять повернулась к парню. — Алеша, как надумаете жениться, я вам дом в сельце поставлю или здесь в доме покой выделю.

Его Светлость вроде бы успокоился и скомандовал:

— Парень, вставай, проводи нас на выход. Выходим все вместе. Александра Николаевна, как выйдем за ворота, громко отдайте ему какое-нибудь распоряжение.

Предложил мне руку, и мы пошли на выход. Алеша шел следом. Краем глаза увидела справа от входа Гашу, застывшую соляным столбом.

Не поняла, зачем князю понадобилась комедия с распоряжением во дворе.

Потом до меня дошло: князь не в курсе, что в поместье сейчас безлюдно. Вот до чего доводит отношение к людям, как к мебели. Слуги для аристократов, что они есть, что их нет, когда те без надобности.

Арсений

Во дворе, пройдя пару шагов, Саша чуть обернулась и громко сказала:

— Алеша, трехлетка подготовь к продаже, как и посоветовал Его Светлость.

«Какая умница! — восхитился я. — И в руках себя держит, и соображает быстро. Вот теперь все хорошо, а то вдруг еще есть свидетели». Я просмотрел конюший двор даром. Нет никого, все как вымерло. Возможно, все не так плохо, и Саша позаботилась о приватности.

Вернулись в дом, проводил ее в гостиную, усадил на диванчик, присел рядом.

— Сашенька, и что это было? — лезть в голову к ней не хотелось, наоборот, закрылся щитом, как можно плотнее. Боялся услышать то, что она может думать обо мне.

— Арсений Петрович, думайте, что хотите, — по ее щекам лились слезы, — но мне это нужно, меня рвет на части, я спать не могу.

— Саша, а меня в качестве снотворного вы не рассматриваете?

Саша удивленно и с недоверием воззрилась на меня.

— Ваша светлость, вы смеетесь надо мной? Я и до этого думать не смела, а теперь, когда вы застали меня с конюхом, как можно?

— Ну, допустим, с конюхом ничего не было, и я, надеюсь, не будет.

Она еще пуще заплакала.

— А что же мне делать? Я с ума сойду.

Я пересел к ней ближе, приподнял ее лицо за подбородок и большим пальцем стер слезы на щеке.

— Ничего, душенька, все образуется! Я зайду к вам вечером, если вы не против.

— Хорошо, — Саша все еще роняя слезы, опустила мокрые ресницы, — если вам не противна распутная беременная вдова вашего друга.

Я хмыкнул: «Вот вредина», — склонился к ней и коснулся губами припухших, соленых от слез губ Саши.

— Я приду.

Пересадил ее в кресло, вернулся на диванчик и тряхнул сонетку.

Вошла горничная.

— Чай с ромашкой барыне, а мне кофе.

Вернувшись в дом, князь проводил меня в гостиную, усадил на диванчик, присел рядом.

— Сашенька, и что это было?

«Что было. Что было. Облом был! Всё против меня. Боги, наверное, решили свести с ума. И ничто мне не поможет. Казалось бы, все уже было на мази́. И на тебе. Какой черт князя принес? Его-то мы и не учли! Обидно!» Конечно, вслух я этого не сказала.

Едва схлынул нервяк от эффектного появления князя Багратиона, и ситуация благополучно разрешилась, я расслабилась, и на меня накатило раздражение и разочарование. Реально, было ощущение, будто на Новый год отставили без подарка. Обидно!

Несмотря на растрепанные чувства, я правильно поняла то, что он сказал. Это не требовало двоякого толкования. И я была в шоке. Он предлагает себя вместо Алеши? Ничего себе. Я была так потрясена, что забыла свой страх перед ним, и на автомате дала согласие, сделав оговорку. Вдруг передумает, но отказывать ему после того, как он застал меня с конюхом… Будет очень трудно объяснить, почему нет. Да уж, проще согласиться, расслабиться и получить удовольствие. Он, конечно, не зануда и не насильник, но схема та же.

Я понимала, что могу отказать, и он не будет меня укорять или мстить, но также понимала еще две вещи: если я откажу, отношения, рассчитанные не на один день, будут безнадежно испорчены, а если соглашусь, то моя проблема с недое*итом будет решена без рисков. Все же князь — не конюх. Я вдова, и общество на такие адюльтеры глаза закрывает. Кроме того, с Алешей было не понятно, как быть дальше, кто знает, сколько еще я буду маяться, а тут, возможно, не на один раз, и, вдруг, вариант с князем не так уж плох.

Я согласилась и сразу же почувствовала отклик своего жадного тела.

А он пересадил меня в кресло, вернулся на диванчик и тряхнул сонетку.

Вошла встревоженная Гаша.

— Чай с ромашкой барыне, а мне кофе, — распорядился Его Светлость.

Мне бы не чай, а стакан водки. Как обычно, от его присутствия пробирала дрожь. Но тот легкий поцелуй мне показался приятным. Долго сидеть молча смысла не видела, сказалась уставшей и ушла к себе. До вечера меня трясло так, что я забыла о жажде тела.

Глава 5. Неожиданное открытие

Глава 5. Неожиданное открытие

Он пришел из Митиной спальни. Открылась дверь, соединяющая наши покои, князь остановился, едва зайдя за порог.

Магические светильники еле теплились, оставляя комнату в полумраке. Меня потряхивало, я комкала подол ночного платья. Вероятно, он понял мое состояние:

— Сашенька, расслабься, ложись, я сам все сделаю.

Что он имеет в виду под «я сам все сделаю», выяснять не стала, потянула завязки пояса, платье стекло на пол. Я осталась в тонкой, почти прозрачной длинной рубашке, как сомнамбула пошла к кровати, поддернула спереди подол, на четвереньках заползла к изголовью и откинулась на подушки.

Пока ползла по кровати, чувствовала, что его взгляд прилип к моему заду.

Он снял халат и забрался на край кровати, потянулся ко мне. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Потом я опустила взгляд. «Хм, у Его Светлости в паху палатка». Это меня слегка рассмешило, вдохновило, и я расслабилась.

— Ты позволишь? — спросил нерешительно.

— Да, Арсений Петрович. Пожалуйста! — получилось жалобно и просяще.

Он подобрался еще ближе, повел по ноге вверх, сминая тонкую ткань рубашки.

— Поцелуйте меня, Арсений Петрович.

— Арсений.

— Что?

— Не зови меня по отчеству это отвлекает и тебя, и меня.

— Хорошо.

И он поцеловал. Сладко. Нежно. Умело. Он ласкал мой рот, не забывая обнажать мои бедра.

— Иди ко мне, — он помог приподняться и стянул с меня рубашку.

И на несколько мгновений замер, взглядом облизывая мое тело. А потом огладил, проверяя на ощупь. Его пальцы коснулись мокрых складок лона. Я забыла, что его нужно бояться. Я хотела его. Меня трясло уже не от страха, а от желания. Он начал ласкать мою грудь, но я поймала его руку. Я не выдержу долгую прелюдию. Я хочу его член во мне.

— Не надо, потом. Пожалуйста.

Я потянула завязки его штанов и освободила напряженный член.

— Разденьтесь, — и повернулась на бок, оттопырив к нему попку.

Он стянул штаны и рубаху, прилег за моей спиной, еще раз мазнул пальцами по истекающему соками лону, помогая рукой, нашел головкой вход и стал медленно проталкиваться во влагалище.

— Са-а-аша… — простонал и прижался лицом к моему затылку.

От его низкого бархатного голоса, меня дернуло, как от разряда шокера, я теснее вжалась лоном в его пах, до донышка вобрав в себя его плоть. От долгожданного удовольствия всхлипнула. Он замер, а потом захватив в ладони мои груди, прижавшись к моей спине, начал двигаться.