Зачем мы видим сны. Преобразующая сила осознанных сновидений. Страница 43

Иногда сновидения отражают физические симптомы способом, который не требует постоянного наблюдения или даже анализа. Когда Оливер Сакс был молодым врачом, он решил провести летний отпуск в пеших походах по Норвегии — это был долгожданный отдых от напряженной работы в нью-йоркской больнице. Одним августовским утром, перед рассветом, врач в одиночку отправился в путь, намереваясь покорить крутую гору, возвышавшуюся на две тысячи метров над фьордом. «Я скоро вошел в ритм ходьбы — двигался той раскачивающейся походкой, благодаря которой расстояние покрывается быстро», — вспоминал он в книге «Нога как точка опоры» (A Leg to Stand On) [397] . Он быстро продвигался вперед, наслаждаясь одиночеством и любуясь пейзажем («сосновый лес… незнакомый папоротник, мох или лишайник»), но из задумчивости его вывел «огромный» бык, лежавший на тропинке. Испугавшись, Сакс бросился вниз «по крутой грязной скользкой тропе», оступился, упал с утеса и серьезно повредил левую ногу. Семь часов он волочил сломанную ногу во время спуска с горы, он полз и скользил, задаваясь вопросом, сможет ли выжить, пока его наконец не спасла пара охотников на оленей.

Это был травмирующий опыт, но выздоровление проходило еще тяжелее. Сакс-врач превратился в Сакса-пациента, и хотя хирургам удалось прикрепить к колену оторванную четырехглавую мышцу бедра, но что-то, как ему казалось, было не в порядке. Травмированное тело казалось ему чужим. «Я потерял внутренний образ, или репрезентацию, ноги, — писал он. — Отсутствовала часть моей “внутренней фотографии”» [398] . И отчетливее всего это проявлялось в сновидениях. Он вспоминал один особенно неприятный кошмар: «Я снова был на горе, безуспешно пытаясь пошевелить ногой и встать… нога моя уже была зашита: я мог видеть ряд мелких аккуратных стежков… “Прекрасно… — думал я, — я готов идти!” Однако нога почему-то ничуть не слушалась меня, несмотря на то что была так прекрасно и аккуратно зашита. Она не двигалась, не пошевелилось ни единое мышечное волокно… Я опустил руку и пощупал мышцы — они были мягкими и вялыми, лишенными тонуса или жизни… Нога лежала неподвижно, она была инертна, словно мертвая». На самом деле, хотя врачи утверждали, что с ним все в порядке, Сакс страдал от денервации (нарушение в передаче сигнала от нервов) в ноге, которую врачи наконец диагностировали через несколько месяцев.

Сакс уже не в первый раз замечал связь между сновидениями и ранними симптомами болезней. В молодости, когда он работал неврологом, его часто удивляло соответствие зигзагообразных паттернов мигрени, от которой пациенты страдали днем, и образов, которые они видели во сне. В своей книге «Пробуждения» (Awakenings) Сакс вспоминал пациента, который перед тем, как у него диагностировали болезнь Паркинсона, видел сны о том, что его заморозили [399] .

Современные ученые только начинают распутывать тесные взаимосвязи между сном и болезнью, но некоторые прогрессивные врачи убеждены, что в сновидениях действительно проявляются симптомы, которые в противном случае можно не заметить. В одном исследовании у пациентов с нарколепсией отмечалось необычно большое количество сновидений о том, как их парализовало [400] . Четверо из пяти пациентов в одной из клиник, специализирующихся на нарушениях сна, которым снилось, что они потеют, сообщали об усиленном потоотделении в реальной жизни, а почти половина пациентов, задыхавшихся во время ночных кошмаров, испытывали трудности с дыханием в дневное время.

Сновидения способны помочь врачам выявить заболевания, трудно поддающиеся диагностике, такие как апноэ, когда у человека останавливается дыхание во сне. Пациенты часто не замечают симптомов, которые проявляются во время сна и не оставляют следов. Один из немногих признаков болезни — долгие периоды неприятных или лишенных эмоциональной окраски сновидений. В 2011 г. врачи из британского Университета Суонси провели исследование, в котором сорок семь пациентов клиники, специализирующейся на лечении нарушений дыхания во сне, в течение десяти дней записывали свои сновидения [401] . У пациентов с более тяжелой формой апноэ — дыхание у них останавливалось чаще и на более длительное время — сны были более спокойными, лишенными эмоций, без обычного набора странных образов и психологической интенсивности. Эмоциональная бедность их сновидений может быть следствием частых прерываний сна; «возможно, сон пациентов… настолько фрагментирован, что это нарушает формирование сновидений, не позволяя развиваться сюжетам и эмоциям».

Одно из самых полезных применений связанного со сном поведения — выявление риска нейродегенеративных заболеваний. Люди среднего возраста, у которых сновидения сопровождаются действием — они ходят или разговаривают во сне — в пожилом возрасте имеют больше шансов стать жертвой болезни Альцгеймера или болезни Паркинсона. Так называемое расстройство поведения в фазе быстрого сна (RBD) наиболее распространено среди мужчин старше пятидесяти лет и может превратить мирного человека в угрозу самому себе и тому, кто спит с ним в одной постели [402] . В медицинской литературе описаны случаи, когда пациенты с RBD ломали себе кости, крошили зубы, избивали партнера или даже выпрыгивали из окна [403] . Психиатр Карлос Шенк обследовал двадцать шесть мужчин, которые жили с RBD не менее шестнадцати лет, и с удивлением обнаружил, что за этот период у 81 % пациентов была диагностирована болезнь Паркинсона или другое нейродегенеративное заболевание [404] (через 5–29 лет после начала RBD). Другие исследования показали, что диагноз RBD означал 50-процентную вероятность развития болезни Паркинсона или деменции в ближайшие десять лет [405] . Ученые до конца не понимают связи между RBD и ослаблением когнитивных функций, однако были выявлены несколько физиологических параллелей, нарушений, которые могут проявиться в виде RBD, прежде чем развиться в нечто более серьезное. У обеих групп пациентов отмечался пониженный уровень дофамина и нарушение обоняния; у обеих групп имелись повреждения и явные клеточные аномалии, тельца Леви и нейриты Леви, в стволе мозга [406] .

Но даже после подтверждения диагноза ученые могут лишь догадываться, как будет развиваться болезнь — и подсказкой здесь снова могут стать сновидения. На протяжении полутора лет психоаналитик юнговской школы Роберт Бознак ежемесячно вел групповые занятия для пациентов с пересаженным сердцем [407] . В период восстановления после операции им было трудно представить чужие органы частью своего тела или даже преодолеть иррациональное чувство вины выжившего; они считали себя счастливчиками и были благодарны за второй шанс, но в то же время не до конца принимали свое тело. Эти психологические конфликты часто проявлялись в сновидениях. Одной женщине снилось, что ее преследуют призраки, с ножами и в капюшонах, которые издевались над ней и говорили, что она недостойна жить. Другая пациентка видела сон, в котором прошла сквозь стену, после чего проснулась с ощущением, что она не совсем человек; ей казалось, что ее телом завладел призрак. Однако сны, в которых человек метафорически принимал сердце, были связаны с выздоровлением. Когда состояние одной из пациенток улучшилось, она увидела сон, в котором донор дарил ей красивую красную розу.

Ученые начинают обнаруживать связи между сновидениями и диагнозами, но мир, о котором мечтали Гален и Гиппократ, — мир, в котором врачи привыкли расспрашивать пациентов об их сновидениях, еще не стал реальностью. При всем при том люди, которые уделяют внимание своим снам, могут увидеть мощный, хотя и не всегда понятный, сигнал от своего организма.