Сбор урожая (СИ). Страница 3

Второе: союзы между участниками разрешены. Очевидно, не потому, что система добрая, а потому, что союз — это когда двое таскают урожай в одну корзину, а потом режут друг друга. Эффективно, ведь собранный урожай побежденного участника целиком переходит победителю.

Третье: счетчик обновляется постоянно, как только кого-то убивают. Участники на карте точками не отмечаются.

Преимущество у меня было одно — эта информация. Так себе преимущество, но все же. Остальные, возможно, сейчас хлопают глазами и пытаются понять, что за фигня.

Так, надо разведать обстановку. Я двинулся по улице, держась ближе к домам. Кое-где стекла были выбиты, и квартиры выгорели, в других местах по стенам тянулись черные следы копоти: кто-то отапливался, разведя огонь прямо в квартире. Вон в хрущевке выгорело два верхних… я обо что-то споткнулся, посмотрел под ноги и увидел человеческие кости. Судя по размерам, это был ребенок… Вон еще один скелет — видимо, родитель. Не повезло беднягам.

Если сюда одновременно закинули лучших из лучших, мне придется несладко, потому нужно присмотреться и не лезть на рожон. Итак, надо узнать, что это за локация, подыскать места, удобные для засады, для обороны и отступления.

Карта Жатвы развернулась по первой же мысли. На карте ровным овалом был выделен наш загон, внутри угадывалось три пятна — три зоны контроля, где кто-то организованный держал территорию. Я находился с краю овала, у самой его границы. И когда успели скооперироваться? Или меня, наоборот, перенесли сюда последним как проштрафившегося, придержав где-то вне времени? Одиночек карта не показывала, только себя я на ней видел. И еще одна золотистая точка на юге, на мосту через реку, светилась ровно.

Ворота.

На карте одиночки не обозначаются, это и хорошо, и плохо. Укрыться можно — это плюс. Неизвестно, как прокачан враг и какой у него уровень, — это минус.

На первых этажах домов витрины были разбиты, магазины разграблены. Я вошел в салон красоты — захрустели под ногами осколки. По полу были рассыпаны визитки, я взял одну, прочитал адрес: «МО, г. Химки, мкр. Сходня, ул. Первомайская».

Значит, Сходня.

Но почему из миллионов городков система жнецов выбрала именно этот? Сочла градус апокалиптичности достаточным? Почему не полумертвый бандитский Детройт, вот где колорит так колорит! Или какое-нибудь гетто в США. Или фавелы в Бразилии…

Неважно. Важно, что я близок к Ване как никогда! На хрен эти соревнования, когда можно найти тачку и двинуть в Самару! Двенадцать часов — и я там, все равно Жатва закончится смертью, вопрос только в том, кто умрет последним, вот пусть и погоняются за мной!

И еще вопрос, что ограничивает загон и можно ли выбраться. Наследие буфо сказало, что нет, нельзя.

Выйдя из помещения, я двинулся дальше. Небо затянули тучи, и никаких ориентиров не было, я понятия не имел, где север, а где юг. За целый квартал я не увидел на снегу ни одного чужого следа, только вязь птичьих. Мертвый город молчал, только завывал ветер в квартирах, и сквозняк гнал поземку.

Впереди улицу преграждало серое марево, словно сюда двигалась стена снега. Пара минут, и как повалит! Но стена застыла на месте: если верить карте, это была граница нашего загона.

Сжимая «Нагибатор», я двинулся к стене и вскоре заметил, что серое марево рассекало улицу, дома, деревья, немного скругляясь по сторонам, и уходило вверх, сливаясь с тучами. Снег ложился на марево, как на стекло, и сползал тонкими язычками. Я подошел, примерился и вмазал по мареву «Нагибатором». Бита отскочила, не оставив на сером даже ряби.

— Сука, — прошипел я.

Второй и третий удар дали лишь боль в запястье. Ну а чего я ожидал?

Я прикинул расстояние до ворот, загон получался километра четыре на пять. Если смотреть по карте, вроде как просторно, только отсидеться не получится. По территории бродит восемьдесят один человек с талантами и оружием, и у каждого причина найти и убить соседа раньше, чем это сделает он. Как бы они действовали, если бы знали то же, что знаю я? Попытались бы объединиться, чтобы вместе противостоять жнецам? Вряд ли.

Вдалеке простучала автоматная очередь. Потом вторая, длиннее. После тяжело ударило, задребезжали стекла в мертвых окнах, и над кварталами вспыхнуло рыжее зарево.

Я уставился на счетчик, но количество участников не менялось. Почему?

У кого-то мощный щит, как у Тетыщи? Или ведут огонь по бездушным? В течение минуты никто не умер, потому я все-таки решил, что стреляют по бездушным. Видимо, мертвая Сходня была не пустая, а упокоенная не до конца.

Харвестеры охотились на живых, бездушные оболочки их не интересовали. Интересно, сколько их тут набилось за месяц, в подъездах, подвалах, подземных парковках? Использовать «Зов альфы» я не собирался, пригодится. Пусть орда будет моей заначкой, а не моей проблемой.

Переместившись с открытой улицы во дворы, я активировал «Сокрытие души» восьмого ранга. Теперь для любого чистильщика я был существом без имени и без уровня. «Тень» я на всякий случай провернул на пальце — с учетом моих талантов, вещь бесполезная, но пусть будет. Чистильщики достаточно прокачались, чтобы меня увидеть, а для бездушных я и так свой.

Подыскивая удобное для засады место, я двинулся вдоль каменной трехэтажки. Ненадолго замер у подъезда, вслушиваясь в завывания ветра, отдаленный грохот перестрелки и подозрительный цокот за железной дверью с кодовым замком. Не стоит расслабляться, ведь неизвестно, какие тут бездушные, вдруг отжираются будущие харвестеры, которые едят себе подобных и мною соблазнятся?

Дальше был четырехэтажный дом-чудовище с железными воротами в арке, закрывающими вход и въезд. Противоположную сторону от входа запирали гаражи и сараи.

За домом я уперся в бело-оранжевую школу, обнесенную черным забором, похожим на тюремный, обогнул ее и вышел к современному шестнадцатиэтажному дому, какие есть в каждом городе. На первом этаже была «Пятерочка», естественно, разбитая и разграбленная, вокруг нее выстроились машины, присыпанные снегом. Особенно выделялся микроавтобус, привезший кому-то стройматериалы, — они так и валялись вокруг.

Сразу за зеленым забором — старенький частный дом с черепичной крышей. Я замер, словив дежавю. Казалось, что совсем недавно я стоял в этом дворе, под этим знаком с ограничением скорости 40 и бегущими детьми, — ждал такси и ругался с логистом по телефону.

Всю Жатву между мной и Ванькой лежали океан и континент. А теперь к нему можно было доехать на машине. Я стоял на одной земле с сыном, но нас разделяла непреодолимая стена. Выход открывался, когда останется один участник. А значит, отныне моя цель — выйти отсюда живым.

Свернутая карта мигнула и раскрылась перед глазами — в двух кварталах ближнее пятно сдвинулось и поползло в мою сторону. Кто-то работал совсем рядом, причем целая толпа, которой лучше не попадаться на глаза. Что ж, понаблюдаю.

Юркнув за забор частного дома, я оббежал двор, удостоверился, что выйти отсюда можно в любом направлении, сбил замок с двери небольшого сарая, чтобы спрятаться там, если ломанутся сюда, и уставился в дырку в жести.

Шестеро гнали одного, одетого не по погоде.

Энтони Уилбур, чистильщик 63-го уровня

Клан «Феникс».

По нему стреляли, но на нем была броня, которая при попадании пули вспыхивала золотом и держала удар. Оружия у него не было. На миг бегущий остановился, и вокруг него образовалось кольцо. Преследователи прыснули в стороны и попрятались. И вовремя: от беглеца во все стороны брызнули морозные стрелы.

Отстрелявшись, он рванул к «Пятерочке».

Преследователи гнали жертву грамотно, веером: двое двигались параллельным курсом, отсекая пути к отступлению, двое — с другой стороны, еще пара — прямо за ним, из укрытия в укрытие. У каждого в руке или на плече была рация (бомбанули какую-то контору, что ли?), и по рации они работали номерами: «Третий, поджимай», «Пятый, на месте». Я считывал их характеристики: все загонщики были русскими, причем теперь к характеристикам добавилась строка принадлежности к клану: «Росомаха», «АУЕли», «Мародеры»…