Сбор урожая (СИ). Страница 22

— Дядя Витя, а папа приедет? — спросил Ваня с заднего сиденья.

— Приедет, — кивнул Виктор.

— Он сказал, это ненадолго.

— Значит, ненадолго.

Виктор перевел взгляд с зеркала заднего вида, где отражался крестник, на дорогу. В этот момент «Москвич» впереди плавно вильнул вправо, будто водитель задремал, наехал на бордюр, подпрыгнул и остановился, уткнувшись в сугроб. Было начало восьмого. Виктор притормозил. Слева, на встречной, две машины съехались боками и, скрежеща, поползли дальше вместе. Кто-то сзади в кого-то врезался. Машину развернуло, и она перегородила проезд. Засигналили. Потом перестали сигналить.

— Витя, — сказала Света. — Что…

Она не договорила, уронила голову на грудь и повисла на ремне, закатив глаза. Из ее груди донеслось утробное урчание, как будто бурлило в желудке.

Началось.

Виктор на автомате ушел к обочине, остановился, включил аварийку. Вытащил из-под сиденья стяжки. Перегнулся через Свету, вынул «тозик» у нее из коленей и положил себе за спину, свел ее запястья и затянул стяжку. Вторую — поверх первой. Ноги — стяжкой через сапоги. Света не приходила в себя, но дышала. Виктор подхватил «тозик», выскочил из машины и, обежав ее, открыл заднюю дверцу. Он отстегнул Ваню и выдернул с сиденья.

— Что с мамой⁈ — крикнул крестник.

— Мама спит, — сказал Виктор. — Стой за мной. За мной, я сказал!

Он не знал, почему связал ее. Рокот велел Ваньке беречь маму, а не наоборот. Может, совпадение, может…

Мордатый водитель машины в сугробе бился в боковое стекло сперва головой, потом локтем. Разбил его, вывалился наружу, выпрямился и посмотрел на Виктора, на Ваню. И неровно пошел, оскалив зубы, прямо на мальчишку. В свете фар мелькнули его глаза — белесые, как у снулой рыбины, и Виктор все понял, вскинул «тозик», выстрелил в голову водителя, но тот даже не замедлился. Еще выстрел — без толку.

— Закрой глаза, — рявкнул он Ване.

Виктор опустил «тозик», выхватил мачете и с размаху обрушил клинок на голову зомби.

Ваня завизжал, вцепившись в куртку Виктора. Виктор топчущим ударом отбросил зомби и, пока тот не встал, перерубил ему шею. Он прислонил «тозик» к машине, отвел руку с мачете и прижал Ваню к себе.

— Что ж ты не послушался, — укоризненно проговорил он.

Перед его глазами повисли строчки: он узнал, что упокоил бездушного и стал чистильщиком. Что-то про уровень. Что-то про души.

За его спиной открыла глаза Света, дернулась в ремне, потом в стяжках. Мутными глазами она смотрела на Ваню и скребла пальцами по стеклу.

— Мама? — всхлипнул Ваня.

— Это не мама, — сказал Виктор. — Пока не мама. Стой за мной и не подходи к машине.

Виктор смотрел фильмы про зомби и знал, что их нужно убивать. Обращение необратимо.

— Закрой глаза, — сказал он Ване, но мальчик всхлипывал, икал и не реагировал. Виктор прикрикнул: — Ваня, глаза!

Крестник послушался. Виктор распахнул дверцу, держа окровавленное мачете — Света повисла на ремне, извиваясь всем телом, клацая зубами. Розовая шапка с помпоном съехала набок. Его Света, которая никогда не была его. Если убьет ее, он убьет себя.

Понимая бессмысленность своих действий, Виктор все-таки захлопнул дверцу. Вытер мачете о куртку убитого водителя и убрал в ножны.

Уложив «тозик» обратно в машину, он достал из багажника буксировочную стропу, снова открыл переднюю дверцу. Он затянул ремень безопасности Светы до максимума и стропой притянул ее за плечи и грудь к спинке сиденья, чтобы она могла только дергать головой. Рот замотал ее же шарфом — не туго, но так, чтобы не достала зубами, если вдруг вывернется.

— Садись назад, за мое сиденье, — сказал он Ване. — Пристегнись. Не смотри на маму. Смотри в окно.

Через сорок минут они были в лесу.

Копанка у Виктора была одна, с подвалом из двух помещений с припасами. Он переставил припасы из одного помещения в другое, а Свету перенес в освободившееся. Дверь в подвал была железная, сваренная на заказ, Виктор не сомневался, что она удержит Светлану.

Ваня, не раздеваясь, уснул в спальнике возле ухающей печки. Виктор сидел под баннером с цитатой из Аль Атоми «Дела хреново — улыбайся. Совсем хреново — улыбайся еще шире» и охранял сон крестника, а внизу скреблась, билась в дверь женщина, которая была ему дороже жизни.

Утром Виктор попытался выйти на связь. Сотовая предсказуемо отрубилась, но у него была радиостанция. Об аварийной частоте на форуме выживальщиков договорились еще несколько лет назад на случай, если ляжет все остальное. С этими людьми он годами спорил о том, как именно кончится мир.

Откликнулись трое. Все вооруженные, сидели в своих схронах и ждали. Чистильщиком был только Виктор, остальные — претендентами. К концу недели у него собралось больше двух десятков людей, и среди них Оля, фельдшер со «скорой» из Кинеля, которая при первой же встрече посмотрела на Виктора и сказала: «У тебя над головой цифры». Она оказалась контролером, благодаря ей получилось создать клан и получить дополнительные бонусы.

Окопались они в Первомайских битумных штольнях. Завалили и заварили проходы, снесли туда все полезное, что удалось найти.

Виктор стал главой клана и придумал название. «Засека» — это когда лес валят так, чтобы через него не прошел враг.

Дальше были недели, слившиеся в бесконечный день. Людей учили держать оружие и ходить след в след, прокачивали на бездушных, делали вылазки в город. Виктор спешил, брал от системы все, потому что каждый уровень делал сильнее и его самого, и весь клан.

Вскоре стало заметно, что с повышением уровней пожилые соклановцы молодели, а Ваня рос, и Виктор стал передавать ему уровни через Олю. Иногда делился своими, иногда отдавал те, что Оля срезала с пленных.

— А папа увидит, что я вырос? — спросил Ваня однажды, разглядывая свои руки.

— Увидит, — сказал Виктор.

К десятому уровню Ваня заметно вытянулся. На двадцатом у него начал ломаться голос, появились усы. К сороковому перед Виктором стоял высокий юноша, вылитый Рокотов, но светловолосый, как Света, плечистый, широкий в кости, с обильной растительностью на лице и глазами восьмилетнего ребенка, который спрашивал, когда же приедет папа.

Свету они забрали с собой в штольни, где соорудили ей камеру. К маме Ваня ходил каждый день. Он садился у железной двери и рассказывал, что с ним случилось за день. Виктор не запрещал, врал, что маму вылечат. И напоминал себе героя фильма, который все понимал, но, как дурачок, надеялся, что существует средство, способное вернуть Свету. Он каждый день проверял магазин чистильщика, но там были только оружие и таблетки исцеления.

Семнадцатого декабря в полдень небо над штольнями раскрылось кольцами. Виктор к тому времени был 69-го уровня, «Засека» прошла то, что система назвала квалификацией, и поступила информация, что защита клана от сборщиков действует, пока активность лидера выше нуля.

Виктор не понял, кто такие сборщики. Но одно было ясно: его люди в безопасности, пока он жив.

Когда его вызвали на Сведение, куда и как надолго, не сообщили.

Он собрался за десять минут — столько же, сколько месяц назад собирались Света с Ваней перед выездом. Помимо инопланетных приблуд и оружия прихватил надежные дробовик, мачете, аптечку, а «тозик» повесил на плечо последним, скорее как талисман, а не как оружие.

Ваня наблюдал за ним и ничего не спрашивал.

— Оля за старшую, — сказал Виктор. — Слушаться Олю. К маме — только с кем-то из взрослых. Понял?

— Понял, — пробасил Ваня.

— Что ты понял? Повтори.

— Оля за старшую. К маме — только со взрослыми… Дядя Витя, ты папу найдешь?

— Постараюсь, — кивнул Виктор.

— Вернись, дядя Витя, — пророкотал выросший Ваня, как бычок из мультика, который называл волка мамой. — И папу приведи.

Глава 9

Не человек

Жатва научила меня быть внимательным. Раньше много важных сигналов проходило мимо, теперь невнимательность могла стоить жизни, и я внимательно следил за Витьком, подмечая, как меняются его голос мимика.