Таверна на прокачку 8 (СИ). Страница 20

Он посмотрел на нас обоих.

— Называйте условия.

Давление на Леонида ослабло, и он даже смог подняться.

— Ладно, — сказал он громко. — Я согласен. Но если я выиграю, то пожелаю, чтобы Макс умер.

По двору прошёл гул.

— Сам, — с удовольствием добавил Леонид. — Сам себя убьёт. Вот при всех и сделает. Потому что таких как он земля носить не должна.

Хитрая улыбка сошла с губ Михаила. Он то хотел сделать как лучше, но идиот Леонид снова всё испортил.

— К сожалению, секундант условия установить не может. Это привилегия противоборствующих сторон, — осипшим голосом сказал он, затем поглядел на меня.

— А твои условия Макс? — спросил он.

Мне этот цирк изрядно надоел, а отделать Леонида хотелось всё больше и больше.

— А могу я потом назвать своё условие, после победы? — спросил я.

— Можешь, — хмуро согласился Михаил. — Во всяком случае, куда уж хуже…

Все смотрели на меня с сожалением и участием. Ждали, что я побледнею, что у меня дрогнет лицо, что я хотя бы сглотну. А мне было пофигу.

Надо же, как неудачно вышло. Вот именно этим меня пугать бесполезно. Я всё время что нахожусь здесь, живу под таймер, что отсчитывает мои последние минуты. Я уже привык к борьбе за жизнь. Спасибо миру, беспокоится, видать, чтобы я не заскучал.

— Тогда пойдём, — невозмутимо сказал я.

— Что? — удивился Леонид, который до последнего пытался увидеть в моих глазах страх.

— Во дворе сражаться будем, а то после тебя потом таверну отмывать, — ответил я. — Поднимайся давай.

Во дворе тут же образовался круг из людей, в центре которого стояли мы двое.

Площадка была удобная, достаточно утоптанная, не зря же нас Анатолий гонял здесь по утрам.

Фартук я снял, но остался в куртке.

Никто не комментировал, все молча наблюдали за нами. Зато выражения у всех были разные. У кого-то обеспокоенные, у кого-то задумчивые. Но я не вглядывался.

Ефим был очень напряжён. Вера была бледной, явно переживала за меня. Зато Генка аж лучился от возбуждения. Он, видимо, даже не сомневается, что я одержу победу.

— Что ж, начали, — объявил Михаил.

Леонид моментально бросился в драку, желая застать меня врасплох. Глаза его вспыхнули красным огнём, как и кулаки.

Я ушёл от размашистого удара, поднырнул под второй кулак, и редко ударил в солнечное сплетение, но в следующий миг ощутил резкую боль, что прострелила низ живота.

Мы оба откатились. Леонид задыхался, держась за грудь, а я же… Он же меня в пах коленом ударил, вот же поганец!

Мужики вокруг стали возмущаться.

— Да что это за подонок такой.

— Нельзя же так…

— Совсем его уму разуму не учили.

Леонид, отдуваясь, поднялся, и пошатываясь пошёл ко мне.

— Я тебя убью, слышишь? Убью! Ты сдохнешь Макс…

Кулаки его горели красным. Меня же скрутило в спазме, но надо вставать.

Знаю я, что означает это свечение вокруг кулаков. Одного удара хватит, и даже крови не надо будет.

Борясь с болью, я распрямился и бросился вперёд. Нельзя терять самообладание, но об этом вспоминаешь после.

Леонид уже направил кулак мне в голову.

На этот раз сближаться с ним не стал. Я отшёл в сторону, ладонью ударил в локоть. Леонида повело, а я, размахнувшись изо всех сил, врезал ему в подбородок.

Голова парня мотнулась назад. Я тут же посла второй добивающий в ухо.

Бам!

Леонид покачнулся, но до конца боя было далеко.

Еще двойка в челюсть.

Леонид хоть и растерялся, но размашисто замахал руками, при этом рыча. Надеялся меня достать.

Ага, я же не дурак чтобы подставляться.

Отошёл раз другой, затем взрывная серия ударов в корпус, чтобы весь дух из него выбило.

Удар по печени левой. Леонид крякнул, второй, по корпусу справа, еще раз по печени, и апперкот снизу вверх в подбородок. Всё как надо.

Леонид пошатнулся и попятился.

На его лице была глупая растерянность, но он тут же собрался и снова попёр на меня размахивая руками.

Я снова ушёл в сторону, и на этот раз, пустил энергию воздуха.

Шу…

Леонида от первого же пропущенного удара повело, и он завалился на задницу.

И чего я раньше технику не применил? Понятно, что, попробуй здесь всё учти, когда события валятся как из рога изобилия.

Леонид глупо хлопал глазами, а я уже нёсся на него. Коленом врезал ему в скулу. Леонид тут же растянулся на земле.

Я уселся на него сверху, и принялся месить кулаками.

На этот раз энергию воздуха не добавлял. Сейчас в этом не было необходимости. Зато где-то глубоко внутри меня, маленький забитый Макс, который уже давно не подавал сигналов, вдруг подключился к экзекуции, распаляя во мне жар.

— Ты тупой засранец, больше никого и никогда не тронешь! Только посмей мне кого-то обидеть. Я из тебя всю дурь выбью. Недоносок. Кусок дерьма.

Слова лились из меня потоком, но это был не я. Это отрывался маленький Макс за все муки и обиды, что доставил ему Леонид.

И на каком-то этапе, я потерял контроль над телом. Впрочем, я и не возражал. Максу давно нужно было выпустить накопившееся.

От прежней его бравады Леонида не осталось и следа. Это теперь был большущий накачанный мальчишка. Здоровый, тяжёлый и с разбитым лицом. И жалости к этому парня у меня не было ни капли. Он заслужил каждый удар.

Он попытался закрыться, но ему это не помогло. Попытался перевернуться лицом к земле, но тогда Макс, моими руками схватил его за волосы и принялся возить леонида лицом по грязной площадке, то и дело добавляя кулаками с боков.

Хоть во мне дури и прибавилось, но Макс бил не сильно. Либо не мог сильнее, либо проникся воспитательным процессом.

Уже через минуту, Леонид был измазан в грязи и кровавых соплях. Формально, первая кровь уже была, поединок можно было останавливать. Но Михаил стоял и молчал, как и все остальные.

А на двенадцатой или тринадцатой попытке подняться Леонид разревелся.

— Всё, — закричал он.

— Что, всё? — взревел я.

— Сдаюсь я! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Сдаюсь, слышишь⁈ Сдаюсь! Хватит уже.

— Поединок окончен, — объявил Михаил. — Победил Макс. Все слышали?

— Слышали, — отозвались из толпы.

Поединок силы окончен.

Вы победитель.

Озвучьте условия победы.

Какие обязательства должен выполнить проигравший.

— Какие обязательства? — поднялся я, — ну-ка ребята, помогите мне.

— Что сделать? — вокруг меня собрались с десяток мужиков, среди которых были и охотники.

— Подержите-ка его, — попросил я. — И приспустите ему штаны с задницы.

— Ты что удумал? — воскликнул Леонид, предпринимая слабые попытки сопротивляться.

— Ты думал, что всё кончится, стоит зареветь? — цедил я. — А сколько лет ты над Максом измывался? Мазал его навозом. А он ведь тебе ответить не мог. У него сил не было из-за недоедания. Сколько он тебя просил успокоиться?

Я огляделся, и нашёл упругую хворостину. Несколько раз взмахнул, со свистом рассекая воздух.

— Макс ты уже победил, — рядом со мной возникла Вера. — Он уже получил своё. А дальше его жизнь накажет…

— Вера, иди в дом, — спокойно сказал я. — Сегодня я буду той жизнью, что его накажет.

— На, это получше будет, — ко мне подошёл Илья, протягивая кожаный плетёный шнур, которым он подпоясывал штаны.

— Ага, спасибо, — кивнул я и размахнулся.

Леонид стоявший с задранной голой заднице взвыл.

— Макс, не надо!

— Надо, Лёня, Надо…

Свистнул рассекаемый воздух, и Леонид взвыл. Удар был не сильный, я еще не приноровился, но очень уж обидный.

— Я тебя научу уму разуму!

Свист.

— Ты вернёшься домой, и будешь пахать там, не покладая руку.

Свист.

Вопль.

— Ты будешь помогать матери,

Свист.

Вопль.

— Ты будешь уважать женщин.

Свист.

Вопль.

Будешь помогать малым и старым.