Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ). Страница 38

— Марисоль. Отойдите на пять шагов.

— Нет.

Я смерил ее взглядом.

— Это не просьба.

Помолчав пару секунд, она опустила гордо и с вызовом поднятую голову и сделала положенное количество шагов назад, правда, заметно меньших, чем могла бы, но это было уже не так важно. Главное — она не дышала над ухом.

Мастерская на выезде. Двух метров радиуса мне сейчас было не нужно, конечно, так что я сосредоточился на коробке. К моему счастью, тот, кто устанавливал контуры, не рассчитывал на настолько тонкое вторжение и вообще не выставил никаких заслонов или блокировок на такой случай.

А потому уже через минуту ход часов начал замедляться, а потом и вовсе остановился. Я досчитал до десяти. Оба контура гасли, постепенно, но неотвратимо.

Когда стало очевидно, что все закончилось, я открыл коробку и достал часы. Под ними, в небольшом мешочке, вшитом в бархат подкладки, находилось что-то, что мне было сложно опознать маной: смесь органики и чего-то, отдаленно напоминающего порох.

С учетом количества, даже если бы это был не порок, а военная взрывчатка земного двадцать первого века, сам взрыв убить Агирре вряд ли бы смог. А значит дело было в органике, которая, скорее всего, была каким-то ядом. Я достал мешочек объемом с наперсток, сейчас он уже был вполне безопасен, если его не поджигать, и протянул Марисоль.

— Изучите.

В зале было так тихо, что я услышал, как у дальней стены Агирре переводит дыхание. Потом он отстранил своих провожатых и подошел к столу.

— Коллега, — сказал он по-иберийски, и голос у него дрожал. — Прошу прощения за то, что не верил вам.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Надеюсь, это никак не скажется на отношениях между нашими странами.

— Что вы! — замахал он руками. — Кем я буду, если позволю нечто подобное после того, как вы, скорее всего, спасли мою жизнь?

— Рад это слышать, — я повернулся к старшему караульному, который сейчас стоял рядом с Марисоль и внимательно разглядывал мешочек с отравой и взрывчаткой. — Кто принес? — спросил я.

— Так не скажу, — покачал он головой. — Подарки, которые маэстро открывал из этой кучки — это то, что было послано теми гостями, кто не мог присутствовать. Так что нужно изучить списки.

— Вы ничего не найдете, — вздохнула Марисоль. — Ставлю руку на отсечение, что коробочка просто появилась в общей кучке незадолго до проверки, а имя и адрес, если и будут, окажутся поддельными.

— Таков его почерк? — понял я.

— Да.

— Тогда вопрос. Часы зарядили не от накопителя или генератора, мана в них была слишком «хара́ктерной». Это сделал человек своей маной. Касси — маг?

— Второго ранга.

— Стал бы он доверять зарядку кому-то из подручных или союзнику?

Она задумалась.

— На восемьдесят-девяносто процентов, что нет. Мог бы, если бы не было иного выбора, но если подготовка шла по его плану, Касси ни за что не позволит другому выполнить столь важный этап работы.

— Очень хорошо.

Мотылька я носил в кармане с позавчера.

Часы из коробки я вынул вместе с бархатом, так, чтобы не трогать корпус, и теперь поднес к ним мотылька. Он сел на крышку, сложил крылья, раскрыл и снова сложил. Потом поднялся и повис над столом, повернувшись к западным дверям.

— След есть, — сказал я. — Не факт, что принес их сюда лично Касси, но по следу маны мы отследим, где он готовил часы, а оттуда последуем по его пути за ним следом.

— Ты сам хочешь отправиться? — удивилась Марисоль.

— Я уже взялся за это дело, и не привык отступать, не закончив. К тому же со мной будет такая поддержка, что никакой второй ранг не справится, что бы ни использовал.

— Не недооценивай Касси, — покачала головой Марисоль.

— А мне? — спросил Агирре от стены.

— У вас есть расписание, и текущий прием еще не закончен, — с холодом в голосе ответила Марисоль. — Гости еще должны подарить вам свои подарки.

Марисоль перевела взгляд с меня на мотылька, с мотылька на своих людей у стены. Потом велела им по-иберийски присматривать за маэстро и больше не допускать просчетов. Один кивнул и сказал.

— Они будут его сопровождать. После произошедшего уже нет смысла скрывать усиленную охрану и полные проверки всего, что будет попадать маэстро в руку, ваши соотечественники, думаю, тоже помогут. Так что Касси к нему уже не подберется, по крайней мере в Грозове. А я иду с вами тремя. И это не просьба.

Я хмыкнул и пожал плечами.

Мотылек, покинув здание, повел нас по городу довольно неожиданной дорогой: не улицами, а будто постоянно поперек, дворами, под арками, вдоль канала там, где набережной даже не было, над крутым берегом.

Сема, которому в некоторых местах было банально не протиснуться, после пяти минут такого маршрута просто махнул рукой, снял татуировки и в один точно выверенный прыжок ушел на крышу здания рядом.

[Сема просит передать, что примерно понял направление и двинется за вами, за одно прикрывая спину.]

«Отлично. По крышам дальше видно, чем по мостовой. Только пусть будет осторожен, чтобы никуда не провалиться. За него я не особо переживаю, но мне будет жаль тех людей, кому он упадет на голову».

Хоня бежал низом, рядом с мотыльком.

У рыбного рынка мотылек сбился. Он закружился над лотками, над продавцами и покупателями, начавшими с недоверчивыми лицами отмахиваться от малютки.

— Что такое? — спросила подоспевшая через несколько секунд Марисоль, слегка запыхавшаяся от того, что ей приходилось следовать за нами в ярком платье.

— Скорее всего именно тут он и запитывал часы. Возможно скрывался за чьим-то прилавком или у кого-то в лавке. Он был тут довольно долго, так что мана размылась, и мотыльку сложно найти новые следы.

— Так, что, это все?

— «Сложно» не значит «невозможно», — пожал я плечами. — Дадим ему пару минут.

Спустя минуту мотылек действительно взял след и уже собирался по нему отправиться, но, пролетев пару десятков метров, замер и вернулся к рынку. Я понял это так, что он взял след, но не тот: по этому пути Касси не ушел с рынка, а пришел на него.

В следующий раз, к счастью, нам повезло. Мотылек, покружив над прилавками еще минуты полторы, устремился дальше, причем на этот раз уже не подворотнями, а вполне нормальными улицами, и на этот раз, кажется, он был уверен в том, что взял след верно.

Шли мы уже третий час. Если бы это было тогда, когда я только починил мотылька, а Лавка вдохнула в него частичку своей души, подобное преследование было бы для него совершенно невозможным. Но, хотя в Хоне было куда больше души Лавки, связь мотылька с ней была куда выше из-за примитивности его «мозга» и самой структуры.

В результате после расширения Лавки он тоже стал заметно лучшей ищейкой, способной найти крупицы маны даже через весь город спустя несколько часов. Солнце ушло за склады, а потом и вовсе село. Стемнело, когда мы вышли к портовым пакгаузам.

Пакгаузы стояли торцами к воде, в три ряда, длинные, с глухими стенами и воротами на цепях. Проходы между ними, шириной в телегу, выходили на причальную стенку. Воду было слышно: она билась о сваи и о борта двух барж, пришвартованных на ночь.

Мотылек свернул во второй проход и прибавил ходу.

Человек в конце прохода, у ворот последнего пакгауза, под фонарем на кронштейне, спиной к нам, возился с цепью. В темном плаще, в шляпе, роста среднего. Он обернулся на шаги. Лица не было: от бровей до подбородка его закрывала черная ткань.

Он не побежал. Он пошел от нас, быстрым шагом, к концу прохода, к воде.

— Хоня, — сказал я.

Кот ушел вперед по стене, вышел ему наперерез из-за угла пакгауза. Человек в маске остановился. Сверху, с крыши, на край прохода спрыгнул Сема. Крыша загудела, когда он оттолкнулся. Теперь впереди был кот, сзади мы, сбоку Сема. Оставался только проход к воде, узкий, между стеной и штабелем бочек.

Человек в маске рванул туда, на этот раз уже на полном ходу.