Хозяин Волшебной Лавки. Том 9 (СИ). Страница 21

И вскоре это стало очевидно.

Приглашение принес Фома: спустя несколько дней, под вечер и прямо на квартиру. Пакет из казенной палаты торгов пришел в посольство на мое имя, и держать его до утра Фома не решился.

Картон был плотный, с тиснением по краю. Мое имя вписали от руки, с отчеством и без единой ошибки, что с русскими фамилиями в Магерите случалось редко.

Пришло оно слишком кстати. О торгах я узнал на днях, и вот меня уже звали туда. Было очевидно, что это неспроста.

— Что там? — спросила Варя с дивана. Хоня, лежавший поперек порога, повернул к ней ухо.

— Приглашение. Меня зовут на осенние торги, в летнюю резиденцию короля. — Я повернул картон к свету и провел большим пальцем по тиснению.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

— Потому что торги устраивает Казенная палата, а в Палате служит граф де Сальседо, у которого сейчас живет француз по фамилии Лемарешаль. А Лемарешаль — это Савельев, Варя.

Она спустила ноги на пол.

— Который украл Лару?

— Он.

— Думаешь, это как-то связано с торгами?

— Естественно. Но не только с торгами. Еще и со мной. Он совершенно точно не отказался от идеи мести.

— Выходит, ловушка, — сказала Варя. — А не ехать ты не можешь?

— Могу. Но, конечно, поеду.

Варя кивнула.

— Тогда я еду с тобой.

— Варя, мы это уже обсуждали. Там будет человек, который однажды уже украл женщину, чтобы добраться до меня.

Она немного помолчала, потом недовольно вздохнула.

— Я не поеду, если ты запретишь, хорошо.

Я посмотрел на нее и улыбнулся.

— Хорошо, — сказал я. — Едем вдвоем.

— А Коля с Ларой? — спросила она. — Им скажешь?

— Нет. И тебя прошу молчать. Ларе на четвертом месяце такие новости ни к чему, а Коля, если узнает, перестанет спать и ее изведет своей охраной. Уверен, в Магерите Савельев не станет ничего делать. Это было бы рискованно даже для него, тем более его цель — торги.

— Согласна. Коле я ничего не скажу.

— Только одному мне там в любом случае делать нечего, даже с тобой под руку. — Я положил приглашение на стол. — И у меня есть кого позвать.

— Кого?

Хоня у порога поднялся, сел и уставился на дверную ручку.

— Я обзавелся несколькими подходящими знакомыми за этот год, не переживай. С ними мы будем в безопасности. Ну и, конечно, Марка. Думаю, ему не откажут.

Дверь из прихожей открылась, хотя я ее точно запирал.

— Марка? — переспросил Асин голос. — А нас возьмешь?

Глава 10

Секунду в комнате было тихо. Потом Варя вскочила с дивана, и тишина кончилась.

До двери она добежала раньше, чем я обошел стол, обхватила Асю обеими руками и стиснула так, что та охнула. Сема пригнул голову под притолокой, шагнул через порог и сгреб в охапку обеих. Хоня ходил у них под ногами и бодал каждого, до кого дотягивался.

— Задушишь, — сказала Ася куда-то Семе в рубаху. — Варя, и ты тоже. Пустите, дайте хоть на него посмотреть.

Я подошел. Асю обнял сам, а Сема взял мою руку в обе свои и долго ее тряс.

За год изменились оба. Ася обрезала волосы: от темной копны, которую она вечно закалывала чем попало, остались короткие пряди до скул. Лицо под ними стало резче и взрослее. Сема еще вытянулся. За два метра он перевалил давно, теперь в нем было, пожалуй, все два десять. В плечах он тоже раздался, рубаха на нем едва сходилась.

— Откуда вы взялись? — Варя держала Асю за локоть и отпускать, похоже, не собиралась. — Почему не написали? Мы бы встретили!

— Ну, писать было некогда, — сказала Ася. — Эльм отпустил нас в один день. Сказал, что больше ему с нами делать нечего, и выставил за калитку. Мы решили, что доедем быстрее письма.

— И как ехали? — спросил я.

— Морем, потом дилижансом, — сказал Сема. — В дилижансе с меня взяли за двоих. Я не спорил, кажется, теперь это будет моей нормой.

— Адрес нам дали в посольстве, — сказала Ася.

— Вещи где? — спросила Варя.

— Да какие вещи? — хмыкнул Сема. — Вот, пара сумок.

— Ну и ладно тогда. Ночуете у нас, комнат хватит. — Она сказала это голосом, с которым не спорят. — Голодные?

Через полчаса все уже были за столом. Варя выставила все, что нашлось в доме, а Сема, едва умывшись, ушел к ней на кухню и вернулся с хлебом и с полотенцем через плечо.

— А Хозяюшка все молчит, — сказал он, садясь. — С конца лета ни слова. Мы уж забеспокоились.

— Ты же знаешь, что она спит, — сказал я. — Растет в третий раз. К концу месяца обещала проснуться.

— Тогда ладно. — Сема заметно повеселел и взялся за хлеб.

— Рассказывайте, — сказал я. — Что Эльм?

— Эльм свое дело сделал. — Ася глянула на Сему, потом на меня. — И мне помог заодно. У меня шестой ранг, Петр.

Варя ахнула. Я и сам едва удержался. Сейчас Асе было двадцать семь, и по договору с Аглаей у нее было еще больше года на достижение этой стадии.

— Как тебе это удалось?

— Аглая учила меня одному, а Эльм другому, и одно на другое не похоже ничем. Он сперва орал, что меня испортили и надо переучивать с самого начала. А я в какой-то день перестала выбирать и свела оба способа воедино, и вот. Подробности все равно не поймешь.

— Я и не собирался спрашивать, — хмыкнул я.

— Эльм сказал, что такого никогда не видел, и потом долго ходил задумчивый. Кажется, я заставила его испытать чувство неполноценности, что, с учетом того, как он нас гонял, я считаю вполне справедливым.

— Выходит, Аглая проиграла, — сказал я, решив, что теперь скрывать нет смысла.

— Все-таки это была ее книга, — вздохнула Ася. — Я поняла на первой же странице. Что ты ей за нее пообещал?

— Не за книгу. За тебя. Ты берешь шестой ранг до двадцати восьми, и она отступает навсегда. Не берешь, и она приходит за мной.

— За тобой? — Ася охнула. — И все это время ты молчал?

— Я был в тебе уверен, — я пожал плечами. — А теперь можно и рассказать.

— Дурак, — сказала Ася, и уши у нее порозовели. — Ладно. Больше она не придет ни за кем.

Варя нашла под столом мою руку.

— Потом расскажешь, — сказала она тихо. — Все.

Я молча поцеловал ей руку: расскажу, конечно.

— Это еще не все новости, — сказала Ася. — Сема, покажи.

Сема встал и стянул рубаху через голову. От запястий до плеч и дальше, через всю грудь, по коже у него шел темный узор. Линии, вычерченные будто по линейке, в общем складывались в узор, похожий на древесный. Похоже, это и правда было некое единение школ Эльма и Аглаи.

— Придумывали мы его вдвоем с Эльмом, — сказала Ася. — И наносили вдвоем.

— Это было дико больно, — с гордостью произнес Сема.

— И что он делает? — спросил я.

— Раньше сила Истока шла в него сама, все время, хотел он того или нет. Отсюда и рост, и голод. Теперь она заперта, и держит ее узор.

— И пока она заперта?..

— Пока заперта, он просто очень большой и очень сильный парень. Никакой прибавки сверху от жизненной силы.

— А если отпереть? — спросила Варя.

— Тогда узор сходит с кожи, весь, до последней линии, и Сема делается сильнее, чем был когда-нибудь раньше. Эльм до сих пор поминает нам свою сосну.

— И ем я теперь как человек, — сказал Сема, натягивая рубаху. — Ну, с поправкой на размеры. Пару тарелок съел и сыт. Сам сперва не поверил.

— И я не верю, — сказала Варя. — Сема, ты у Вяльцева за день опустошил ящик с провизией.

— Было такое, — согласился он. — Больше не будет, вот увидишь.

— А теперь про то, что мы слышали из прихожей, — сказала Ася и отодвинула тарелку. — Савельев здесь, ты едешь к нему в ловушку и зовешь Марка. Мы, получается, приехали к самому сроку. Для нас двоих место в этом деле найдется?

— Найдется, — сказал я. — Тут и спрашивать нечего. Поквитаться с ним вы вправе не меньше моего. Да и как я могу не воспользоваться возможностью приобщить к делу колдунью шестого ранга и парня с силой парочки горилл?

— Вот и ладно, — сказал Сема. — А то я всю дорогу придумывал, чем нам заниматься в этой вашей Иберии. Вы не представляете как было сложно объясняться.