Баллада о рыцаре маниакально-депрессивного образа. Рождение психоза. Страница 1

Влад Новиков

Баллада о рыцаре маниакально-депрессивного образа. Рождение психоза

© Новиков В., текст, 2026

© «Геликон Плюс», макет, 2026

Читатель, мы с тобой как два шулера, севшие за один карточный стол. Карты сдаю я, но и у тебя, без сомнения, найдется свой туз в рукаве. И это еще большой вопрос, кто кого одурачит, ведь я о тебе знаю даже меньше, чем ты обо мне.

Эта книга предназначена для узкого круга читателей. У нас тут свой язык, по большей части только нам и понятный. Если книга попала к тебе, чуждый и незнакомый мне человек, неведомо какими путями, то хорошенько подумай, читать тебе ее или нет. На твоем месте, увидев подобное предупреждение, я бы с раздражением отбросил книгу…

у меня в том есть своя выгода.

Эта книга есть пощечина тем, кто считает, что книга или автор кому-то что-то должны. Эта книга есть пощечина даже тем, кто считает, что «книга или автор кому-то что-то должны, если…» Пусть тот, кто имеет устоявшееся представление о том, какой должна быть книга, оставит эту книгу нетронутой. А читателю с открытым умом и широким взглядом – добро пожаловать. Надеюсь, мои голоса станут тебе хорошими собеседниками. Они мало чем отличаются от персонажей художественной литературы. Здесь ты можешь увидеть, как рождаются герои. Конечно, если мне с тобой повезло.

– Это грязная и глупая книга! – возмущается голос в фуражке.

– Остынь, папаша, я изо всех сил пытаюсь сделать ее честной. И сделать это ой как непросто.

Каждый раз, читатель, когда он будет тебя оскорблять, мысленно присовокупляй: «Извините, я не хотел! Это не я, не тот я!.. Падаль! Дважды падаль! Какой еще, еб твоего крота, Мортидо?! Кто? Мортидо? Да, он самый!»

Не забывайте, пожалуйста, кто за этим стоит. Его и будем во всем винить. Я, автор сих мрачных записок, лишь скромный стенографист. Запомни это, будь так любезен. А эти голоса и некоторые, как бы так сказать… угрозы! вводят меня в конфуз не меньше вашего. И…

и постарайся представить его лицо… с добрым, как бы лукавым, как бы старческим таким прищуром. А также истощенное страданием лицо молодого еще человека. Или так: «Это не про тебя, читатель, а про другого, про некоего дурно пахнущего осла. А ты, это, смело становись на мою сторону, и вместе мы живо проучим этого подлеца!..

Погоди, или ты и есть тот подлец?..» С этим мы разберемся позже. А дальше будет эпиграф. И не один.

Вы, скрывающие свои лица, по всей вероятности, потому, что у вас нечиста совесть! Слушайте внимательно то, что я вам сейчас скажу.

Алонсо Кихано

Всем тем, кто, поддавшись бездушной моде, использует философскую, психологическую, психиатрическую и проч. терминологию там, где без нее легко можно обойтись

А, да пошел он в задницу! – воскликнул Пантагрюэль. – Что этот сумасшедший городит? Мне сдается, что он нарочно придумал какой-то дьявольский язык и хочет нас обморочить.

Пантагрюэль

В человеческой природе есть некоторая порочность, которая в конце концов, как и все исходящее из природы, должна содержать в себе задатки к добрым целям; я говорю о склонности человека скрывать свои настоящие чувства и выставлять напоказ другие, считающиеся благородными и похвальными. Без сомнения, благодаря этой склонности скрывать свою природу и придавать себе лучший вид люди не только цивилизовались, но и постепенно в известной степени морализировались, так как, не будучи в состоянии сорвать маску благопристойности, честности и благонравия, всякий находил для себя школу для совершенствования в мнимых примерах добра, которые он видел среди окружающих. Однако эта склонность показывать себя лучше, чем на самом деле, и высказывать убеждения, которых в действительности нет, служит только предварительно для того, чтобы вывести человека из грубости и заставить его сначала по крайней мере усвоить манеры добра, известного ему, а затем, когда правильные основоположения уже развились и вошли в образ мышления, эта лживость должна быть постепенно искоренена, потому что иначе она развращает душу и не дает добрым чувствам подняться из-под сорной травы красивой внешности.

Кант

Антонен Арто как-то раз искал иероглиф, а другой человек тем временем науськивал своих субличностей нашептывать вашим. Человек был одет в тренерскую нейлоновую курточку фирмы Vans. Во что был одет и был ли вообще одет Антонен Арто – этого мы пока не знаем. Разумеется, я имею в виду не то, что сказал.

Эдгар Помогай

Кто со мной – тот герой, кто без меня – тот паршивая свинья.

Димон, арх. реб.

И, читатель, будь осторожен, здесь тебе всячески станут проповедовать здравомыслие. Иногда путями иезуитскими, а иной раз просто и беззатейливо, как бы грецкий орех, брошенный тебе прямо в лоб. Представляешь свое выражение лица, когда тебе в лоб прилетает грецкий орех в скорлупе, притом неизвестно откуда? По моим наблюдениям и в соответствии с моими записями, многие люди боятся и ненавидят здравомыслие, когда оно к ним незаметно подкрадывается, но еще больше они ненавидят, когда здравомыслие заводится вдруг у их ближнего. Почему я говорю «заводится», как будто речь идет о насекомых? А потому что если здравомыслие вдруг вас посетило и вы от него в тот же миг не отмахнулись, как обычно с вами бывает, то впоследствии от него крайне трудно избавиться. Оно требует от тебя все больше и больше, и вот ты уже другой человек.

Есть много уважаемых мыслителей, вероятно, считавших себя здравомыслящими. Я с ними не соглашусь. Например, Шопенгауэр, тот, что написал «Мысли» (именно тот, поймите меня правильно и не перевирайте мои слова), потерял здравомыслие во гневе. Отыскал ли он его впоследствии? Этого я не знаю.

Читатель, ты можешь усомниться: «Как! Человек с ментальным расстройством будет учить меня здравомыслию?!» Усомниться ты, само собой, разумеется и конечно же, можешь, но вот что я в таком случае тебе отвечу.

Во-первых, да, будет. Здравомыслия много не бывает, нам всегда есть чему поучиться.

Во-вторых, откуда ты, балда, знаешь, что у тебя нет ментального расстройства? Пока я не оказался в кабинете у психиатра, я понятия не имел, что страдаю не от несовершенства самого худшего из всех возможных миров, а от эндогенного психического расстройства.

В-третьих, где твое чувство такта? Или ты думаешь, если мы перешли на «ты», теперь все дозволено?

В-четвертых, нет моей вины в том, что люди с ментальными расстройствами нередко более склонны к анализу своих чувств и своего мышления.

В-пятых, учить-то я, конечно же, буду, но вот учиться тебя никто не обязывает. Предпочитаешь ходить дурак дураком – пожалуйста. Можешь хоть назло маме отморозить уши, никто тебя здесь не осудит. У нас свободная страна, не так ли?.. Или какой сейчас год… ну и так далее.

«В-шестых» я пока не придумал, поскольку у меня разболелась голова и усилилось жжение в эпигастрии.

Для чего я говорю все это в самом начале книги? Зачем эти провокации? Отвечу следующим образом. Я не люблю людей раздражительных, не желающих знать, откуда в них берется это самое раздражение и как лично их касается то, что его вызывает. Также потому что я еще больше не люблю людей, понимающих нелепость этого раздражения и оттого стыдливо скрывающих его, вместо того чтобы рассмотреть его и с ним совладать. У них оно все равно вылезает то тут, то там, да еще и в таких извращенных формах, как морализация. Лучше иметь мало читателей, но чтобы тебе за них не было стыдно.