Книжный дом в сердце зимы. Страница 4

Хозяйка вернулась, держа в руках два плотных хлопковых полотенца. Она протянула их Валентине.

– Спасибо, мадам, – ответила та дрожащим голосом.

– Возьмите вот это, вытрите волосы. Посмотрите, они такие влажные, что с них капает на пол.

Валентина заметила, что ее длинные светло-каштановые волосы действительно совершенно вымокли. Она извинилась, отступив на шаг:

– Простите…

Хозяйка жестом пригласила ее вернуться к камину:

– Ничего страшного, это всего лишь вода. Через несколько минут и следа не останется! Снимайте обувь и носки. У вас, наверное, и ноги совсем заледенели!

Девушка вытерла волосы и набросила полотенце на плечи.

– Спасибо вам… Снаружи настоящий ад. Я очень испугалась, – призналась она.

– Охотно верю. Давно у нас не было такой скверной погоды. Снимайте обувь, – настаивала хозяйка.

Не решившись сесть в одно из кресел, чтобы снять кроссовки, Валентина огляделась в поисках обычного стула. Пожилая дама это заметила:

– Ну же, не стесняйтесь! Садитесь в кресло прямо за вами, так будет удобнее.

– Оно же промокнет, – пробормотала Валентина.

Хозяйка пожала плечами:

– Ну и что, высохнет.

Поколебавшись немного, девушка села в кресло и поспешно сняла обувь и носки, а затем поставила босые ноги на теплую плитку. Она с облегчением выдохнула и придвинула кресло ближе к камину, чтобы упереться пятками в край очага. Не сразу она заметила пристальный взгляд, направленный на нее, а когда поймала его, не смогла истолковать. Она ничего не сказала и уставилась на пламя, надеясь, что воцарившаяся тишина не затянется.

Наконец женщина заговорила снова:

– Как вас зовут?

– Валентина.

Хозяйка дома уселась в другое кресло и продолжила расспросы:

– Имя старинное, очень красивое. Вы, должно быть, им гордитесь?

Вопрос застал Валентину врасплох, и она ответила с небольшой заминкой:

– Старинное – да… так звали мою прабабушку по материнской линии. А горжусь ли… я никогда об этом не задумывалась.

– Если это имя вашей прабабушки, значит, им обязательно нужно гордиться! – уверенно заявила пожилая дама.

– Ну… возможно…

– Вы сомневаетесь?

– Не знаю…

– А сколько вам лет? Вы ведь совсем молоды, не так ли?

– Двадцать два, скоро… через месяц будет двадцать три.

– Как моей внучке Еве, моей девочке. Ах, если бы она меня сейчас слышала! Она терпеть не может, когда я называю ее «моя девочка». Точнее, это теперь не может, а раньше все было иначе… Вы путешествуете одна? У вас есть братья, сестры?

Этот поток вопросов начинал тяготить Валентину – они казались ей неуместными в сложившейся ситуации. Тем не менее она ответила:

– Да… ну… у меня есть младший брат…

Пожилая дама отвела взгляд и устремила его на огонь. Валентину поразило ее лицо – пустое, лишенное всякого выражения. Девушка не знала, что еще сказать, и продолжила наслаждаться теплом, исходившим от потрескивающих в камине дубовых поленьев.

– Констанс, меня зовут Констанс! Так будет проще – давайте обращаться друг к другу по имени! – вдруг воскликнула хозяйка.

– Да… если вы так хотите… – неуверенно отозвалась Валентина.

Констанс повысила голос:

– У вас, похоже, есть сомнения? Не будем же мы проводить дни и вечера, обращаясь друг к другу «мадам» и «мадемуазель». Как вы считаете?

– Да, но… почему вы говорите «дни и вечера»? – удивилась Валентина.

– Мы только что пережили снежную бурю, если вы вдруг не заметили.

– Я думаю, что… завтра погода улучшится и я смогу продолжить путь.

– Ах, юношеский оптимизм! Со временем вы научитесь принимать реальность, юная леди!

Валентина не знала, что ответить на эти неуместные слова, и пробормотала несколько дежурных фраз:

– Нужно уметь быть оптимистом… и потом… это всего лишь несколько сантиметров снега…

Констанс в явном раздражении пожала плечами:

– Оптимизм… посмотрим завтра.

– Да, – просто ответила Валентина.

Ее все больше охватывало смятение. Почему эта пожилая дама, которая приютила ее и помогла ей, вдруг решила, что Валентина останется здесь надолго? Откуда такая категоричность? И главное, зачем все эти вопросы?

Если сначала Констанс показалась ей приветливой, то с каждой минутой Валентина все яснее осознавала: эта женщина похожа на дом, в котором жила, – странная, внушающая легкую тревогу.

Констанс поднялась и подошла к окну. Долгое время она молча смотрела наружу. Валентина воспользовалась паузой, чтобы внимательнее рассмотреть хозяйку и попытаться ее понять. Ей было, наверное, около восьмидесяти лет. Очень худая. Держится прямо и явно следит за собой. Макияж – сдержанный, но изящный, одежда – известных марок. Когда Констанс вернулась и снова села, Валентина заметила у нее на шее ожерелье из драгоценных камней. На левой руке поблескивало обручальное кольцо с бриллиантом, на правой – золотая печатка. Кто эта женщина? Неужели она живет совсем одна в этом особняке, больше похожем на музей, чем на настоящий дом, где кипит жизнь?

Размышления Валентины прервал голос Констанс:

– Снег перестал, но его выпало немало. В лучшем случае электричество появится только завтра днем.

Валентина согласилась. Ей совсем не хотелось возражать хозяйке. Она думала лишь об одном: согреться, высушить одежду, возможно, перекусить и с первыми лучами солнца отправиться дальше. Она проверила телефон и убедилась, что связи по-прежнему нет.

– Даже телефоны не ловят, – вздохнула она. – Видимо, вышки отключились.

Констанс указала пальцем на небольшой столик у поленницы:

– Я всегда хотела сохранить старый дисковый телефон с обычной линией. Видите? Это единственное, что работает! Вот преимущество всяких старых вещей. Я проверила – гудок есть. Если хотите, можете позвонить. Вам нужно кого-то предупредить?

Валентина отказалась:

– Спасибо, вы очень добры, но я уже предупредила… что сегодня не приеду.

– Как хотите. Вы собирались к семье? Или к друзьям, на праздники?

Снова вопросы. Валентина совсем не хотела отвечать, но чувствовала себя обязанной. К тому же ей не хотелось раздражать Констанс.

Вдруг хозяйка спохватилась:

– Простите, я слишком любопытна. Семья и друзья часто упрекают меня в этом.

– Ничего страшного, уверяю вас, меня это не смущает.

Констанс впервые улыбнулась и пошутила:

– Даже если между нами шестьдесят лет разницы, вы совсем не обязаны отвечать на все расспросы старушки, которая иногда немного брюзжит.

Успокоенная этими словами, Валентина улыбнулась в ответ. И почему она так разволновалась? Констанс, видимо, просто обладала сильным характером и была слегка назойлива, но не более того.

Девушка попыталась разрядить обстановку шуткой:

– Я просто не хочу вам перечить и оказаться ночью, посреди зимы, на улице, в такой лютый холод!

Констанс снова пристально посмотрела на нее. На ее лице играли отблески пламени. Валентина почувствовала силу ее ярко-голубого взгляда и тут же опустила глаза. Она схватила кроссовки и перевернула их, лишь бы занять руки и скрыть неловкость.

– Только завтра, – твердо сказала пожилая женщина.

Валентина не смогла скрыть изумления:

– Завтра? Что вы имеете в виду?

– Вы только что сказали «посреди зимы». Сегодня двадцатое декабря, – Констанс повернулась к часам, – двадцать три пятнадцать. Значит, еще сорок пять минут мы остаемся в осени [5] .

Валентина никак не могла понять эту женщину. К чему эта ремарка в середине разговора? Точная дата прихода зимы казалась ей совершенно незначительной деталью. И неуместной. Куда важнее были бы новости об открытии дорог или о восстановлении электроснабжения. На этот раз она не смогла сдержаться и высказала свое недоумение:

– Возможно, вы правы, я не знала, что двадцать первое декабря – первый день зимы, но сейчас это не самое главное…

Констанс перебила ее:

– Нет, это как раз самое важное! В первый день зимы происходит столько перемен!