Гранит надгробий (СИ). Страница 2

Тогда же, в начале сентября, пришлось поработать по специальности, причем, у себя дома. Я гостил у отца, готовились к свадьбе, когда позвонил Говорухин и, переходя от волнения на родной шпракх, сообщил, что в Ромодановском на кладбище в склепах прячутся вампиры, и довольно много.

Составился отряд быстрого реагирования в лице меня, Есугэя и счастливого от возможности давануть кишки наружу Шаптрахора. Мы с ним крепенько удивились, когда к отряду в манере, не предполагающей отказа, присоединился князь Ромодановский. По случаю некоторой спешки, воспользовались Нафаниным телепортом и моментально оказались в усадьбе. После короткой разведки, которой пришлось заниматься всё тому же домовому, выяснили, что в двух старых склепах скрывается десятка полтора упырей, преимущественно, в ранге болярина. Силы были явно неравны, и, пока Есугэй с уруком блокировали выходы из усыпальниц, мы с отцом подняли всё остальное кладбище.

Вот это был настоящий мастер-класс подлинной некромантии! Глядя на работу князя, я осознавал, как много мне ещё нужно узнать и освоить, и как бледно выглядит вся моя волшба на фоне работы истинного мастера. Отец поднимал покойников пятерками, давал им боевую стойкость, быстроту движений и силу рук, вооружал холодняком, целый мешок которого собрал мой хозяйственный гном, и, попутно сообщив им даже некоторое подобие простенькой тактической схемы, отправлял в бой, который уже вовсю кипел у входа в склепы: вампиры — ребята чувствительные, и всю нашу возню, понятное дело, они давно унюхали.

На каждую пятерку князь тратил примерно две минуты времени и, похоже, не слишком много маны. Разделили усилия: я поднимал, отец «обучал», дело пошло поживее. Короче говоря, мы победили. Шаптрахор зарубил двоих, получил несколько ран и всем этим гордился чрезвычайно. По завершении активной фазы сражения, отец оживил одного из поверженных кровососов. Точнее, правильно сказать, «вернул к жизни»: всё же вампиры — не вполне живые ребята, хоть и шустрые донельзя. Воскрешенного упыря подвергли допросу, из коего и узнали, что только что помножили на ноль остатки отряда «Партизаны полной Луны». Рядовых бойцов мы с Дубровским, Есугэем и примкнувшими опричниками помножили на ноль еще во время приснопамятного мальчишника, командира мой телохранитель победил еще раньше, и вот теперь настала очередь среднего командного состава. Вампиры обретались у меня не просто так, они не то искали, не то просто ждали некоего графа Карлайла, и бог весть, что могли устроить, если бы все же дождались. Словом, эта партизанская история наконец закончилась.

— Авалонка гадит, — подытожил допрос князь Ромодановский и неаристократично сплюнул.

Потом я женился. Наташа была потрясающе хороша в свадебном платье (впрочем, моя жена всегда потрясающе хороша, и лучше в этом вопросе со мной не спорить). В семейную жизнь, помимо родителей и прочей родни, ее провожали Надя и Оксана, памятные мне по экскурсии в Тарусе, сторону жениха представлял Дубровский с сестрой и матерью. Макса какие-то срочные дела утащили аж за Уральские горы, вот и приходилось знакомить его с женой прямо сейчас. Тесть мой Константин Аркадьевич за свадебным столом не пил ничего крепче чая, поскольку на другой день отец с Азаровым обещали ему охоту, и господин цифирных дел розмысл стоически лелеял крепость рук. Зато тёща сердечными каплями не пренебрегала, и под вечер чудесно исполняла дуэтом с моим отцом старинные русские песни под аккомпанемент отлично игравшей на фортепиано Катюши Дубровской, пока Марина Ивановна Цветаева нашёптывала Наташе на ушко волшебные женские секреты. Словом, вышло очень семейно и душевно. И сегодняшняя спонтанная посиделка стала как бы малым отголоском моей замечательной женитьбы.

Вынырнув из воспоминаний, я включился в беседу, и мы действительно славно повечеряли. Потом Максу нужно было возвращаться в колледж.

— О себе думай, о том, как выглядишь, — напомнил я ему.

— Да-да, конечно, Федь, — смущенно улыбнулся Курбский, попрощался с нами, закрыл глаза, превратился в ту же рыжую девушку — теперь полностью голую — и исчез.

— Вот бедолага, — вздохнула Наташа. — Если хоть кто-нибудь будет в том месте, куда он переместился… Впрочем, у нас с тобой есть срочное дело, идём-ка.

Она взяла меня за руку и отвела в спальню, где моментально избавилась от платья.

— Чтобы не засматриваться на залётных рыжих и не помышлять о дальнейшем производстве бастардов, предлагаю побольше времени уделять семейным делам, — промурлыкала жена, обнимая меня.

Я этим самым делам с превеликой радостью и так уделял бездну времени и сил, но на такой аргумент, как висящая на шее прекрасная обнаженная женщина, требующая любви прямо вот сейчас, возразить было как-то нечего, да и не больно-то хотелось.

Мне никогда не нравился термин «медовый месяц»: от него за версту веет красными плюшевыми сердечками и прочими розовыми соплями. Почему-то, уж не знаю, с какого перепугу, стало принято окружать молодоженов самой пошлой визуализацией мещанских представлений о любви, романтике и счастье. Помню, много лет назад в одном пресс-туре нас с напарником поселили на ночь в люксе для новобрачных курортного отеля. Мама дорогая! Всё в розовых тонах, расписано сердечками, и даже кровать в форме него же… Бррр! К счастью, в том Государстве Российском, что на Тверди, где я ныне и вовеки веков проживаю с молодой прекрасной женой, глупые обычаи Земли не действовали, никто нам усадьбу пастелью не разрисовывал, и мы с Наташкой просто прирастали друг к другу, или даже, пожалуй, врастали друг в друга, без специального антуража. И жизнь входила в колею и налаживалась, становясь просто жизнью, и наша заполошная свадьба давно перестала казаться нам чем-то странным и неестественным: мы друг друга нашли, и точка. Пусть довольно странным путем, но всё же.

Когда вам звонит царевич и будничным тоном сообщает о намерении нанести визит часа через полтора, что вы будете делать? Красить траву в парке, надраивать медяшку, вытирать от пыли портрет царствующего монарха и натягивать верноподданеческое выражение на все оказавшиеся в радиусе досягаемости лица? Да ну, глупости какие. Разумеется, ничего из перечисленного я делать не стал. Разве, предупредил Наташу (вот это действительно важно: если к вам пришли важные гости, а ваша жена не успела подготовиться, последствия будут ужасными, и, прежде всего, именно для вас) и переоделся сам. На этом подготовка закончилась.

Фёдор Иоаннович прилетел на конвертоплане. Как предпочитал, сам, без свиты, но не один. Я удивился, наблюдая, как резкий и властный наследник трона бережно и с великим уважением помогает выбраться из летательного аппарата высокому старику в старомодном твидовом костюме.

Я подошел и с почтением, но без подобострастия приветствовал гостей.

— А вот и наш гостеприимный хозяин, — пожал мне руку Грозный. — Алексей Максимович, позвольте вам представить: княжич Ромодановский, Фёдор Юрьевич. Последний в роду — надеюсь, ненадолго, он женился только что.

— Некромант, небось? — окая, спросил старик.

— Ну, было бы странно, если бы в роду некромантов появился музыкант, верно? Хотя этот и в музыканты пробовал, по счастью, исключительно своими силами, без расхода маны.

Я смотрел на старика во все глаза. Не узнать его было бы невозможно — даже с учетом того, что здесь он обладал длинной седой бородой, тогда как на Земле подбородок предпочитал брить. Усы те же самые, легендарные, как чеховское пенсне. На станции метро имени этого человека, на там же проходившей улице имени этого человека я проработал немалую часть своей жизни.

А царевич не умолкал:

— Фёдор Юрьевич, рад представить вам давно обещанного гостя. Алексей Максимович — редчайший специалист не только в Отечестве нашем, но и во всей Тверди. Он — спиритуалист.

— Феденька, — поморщился Алексей Максимович, — ты же знаешь, как я не люблю этот термин. От него за версту авалонщиной да арагонщиной тащит. Юноша, рад с вами познакомится. И запомните: я не это самое, тьфу ещё раз. Я — инженер человеческих душ, и приехал сюда помочь вам разобраться с наследством коллеги Лыкова, упокой Господь его мерзопакостную душонку.