Гранит надгробий (СИ). Страница 14

— Очень хорошая мысль, мой хан, — согласился телохранитель, а Нафаня захихикал.

Ехали мы, ехали, и почти домчали до дома с неплохим запасом по времени до моего отруба, и тут позвонила жена.

— Феденька, помнишь ту рыжую девушку, что посетила нас недавно?

— Ещё бы, такое попробуй, забудь.

— Так вот, — вздохнула жена, — она снова у нас.

— Наташ, не дожидаясь меня, скажи Максу, что шутка, повторенная дважды, выглядит глупо.

— В том-то и дело, что это не Макс, — снова вздохнула Наташа. — Это Аня, а Макс куда-то пропал.

Глава 7

Лети, лети, лепесток

Чем хорош эльдарский эликсир, — тот самый, который для своего регенеративного действия вырубает пациента, и который я вчера был вынужден употребить — так это тем, что утро после него будет гарантированно добрым. Просыпаешься в совершенно благостном состоянии, хочется мурчать, как кот, потягиваться, улыбаться — именно так я и делал добрых полминуты, пока не вспомнил, что у нас пропал Макс.

Настроение не то, чтобы испортилось, но благостность ушла, уступив место собранности. Выскочив из-под одеяла (Наташа отсутствует, значит, уже совсем не раннее утро, ага), кинул на себя взгляд в зеркало: как новый, никаких следов вчерашнего, за что и заплачены бешеные деньги. Зарядка, душ — и в столовую, где дамы сердца — моя и Курбского — судя по всему, уже несколько истомились в неизвестности.

— Доброе утро, девушки, — входя, сказал я. — Накормите завтраком, и буду полностью готов.

Да, нам нынче не до шуток и долгих посиделок, потому что Максим Васильевич Курбский, полный маг-метаморф, по уши влюблённый волшебник-недоучка, пропал без вести, и надо его искать и, вполне возможно, спасать. Из хороших новостей только та, что чувства его к ослепительной Ане Огневой оказались взаимными, всё же прочее радостей пока не внушало.

Вчера, притащившись в дом родной, я прямо с порога заявил, что времени у меня — примерно двадцать минут, после чего упаду и до утра минимум буду вовсе непригоден. Следующие пять минут мы бездарно потратили на Наташины охи-ахи по поводу избитой тушки мужа и мое полувранье о том, как я пал в битве с превосходящими силами противника, с которыми не сошелся в воззрениях на мемуары Балина Морийского. Задержавшийся в гостях к сына князь Ромодановский при словах о мемуарах не удержался и всхохотнул, во взгляде Наташи блеснуло нехорошее, и я положил себе за благо придумать альтернативную версию причин драки с гномами, потому что рассказывать правду было бы в высшей степени неосмотрительно. Проклятый дед-гречкоед, сидящий во мне со всеми своими застарелыми комплексами и почти профессиональным постсоветским двуличием, на волне гормонального всплеска поднагадил капитально. Кому? Мне… нам… Я вообще, кто такой? Тот самый дед из другого мира плюс свиноподобный отпрыск древнего рода? Да вот как-то нет, давно уже нет: ни деда того, ни свинофеди самих по себе не существовало, существовал я — аристокраит, маг-некромант, примерный муж и прилежный студент, и, честно говоря, таким я себе нравился куда больше, чем обе исходные составляющие вместе взятые. Но вот только, как показал вчерашний день, иной раз из глубин лезет такое, чего сам от себя не ожидал вот ну никак. С другой стороны, если оно лезет, значит, где-то в глубине своей сложносоставной души я думаю об этом, и думаю действительно так? Неприятненько, но придется додумать эту мысль и самораскопаться сильно потом, поскольку сперва надо бы понять хоть приблизительно, куда подевался Макс.

Пропал он вчера, не позднее, чем вечером. После обеда Аня договорилась с ним сходить погулять, как стемнеет, а до того молодым людям предстояло готовиться к завтрашним занятиям, и, увы, не вместе. Аня — с подругами, Макс — в гордом одиночестве, потому что как в Симбирске, так и в Воронеже никто не хотел иметь хоть какое-то отношение к человеку, если его фамилия Курбский. Единственное исключение в целом свете составляла Аня Огнева, ну и мы с Дубровским, понятно. Так вот, к назначенному часу Макс не пришел — что для пылко влюбленного юноши, мягко говоря, нехарактерно. Подождав для приличия почти час, Аня отважилась зайти к нему в комнату. Никого. И никаких следов разгрома, драки — нет, ничего такого. Тогда она подкупила вахтёршу Ингеборгу Фридриховну плиткой «Альпийского мифрила» и посмотрела запись с камер на входе и периметре. После обеда Макс, как и обещал, вернулся в общагу, и более из нее не выходил. Ночь Анюта провела бессонную, день отучилась кое-как. Потом, вновь набравшись храбрости, вернулась в Максову каморку и учинила там обыск. Результат он дал лишь один: клочок бумаги, на котором Курбский с моих слов записал коорлинаты усадьбы, и по которому, вероятно, недавно настраивал свой телепорт.

О телепортации Аня подумала, но рассудила, что скромный запас маны пока всё же лучше поберечь, и потратила деньги, приехав на нанятой машине — вот, вкратце, и вся история. Можно и с подробностями, но они ни на миллиметр не приблизят нас к разгадке.

Тогда же — то есть, вчера, — условились поиски начать утром, потому что иного не дано. После чего я успел добраться до спальни, раздеться и, кажется, даже лечь в постель, но последнее не помню.

Но вот завтрак съеден, пришло время действовать. И я позвонил Дубровскому.

— Володя, здравствуй. Как ты там?

— Вашими молитвами, Фёдор Юрьевич, — хмыкнул он в трубку.

— Это хорошо, что ты жив-здоров. Но у нас нарисовалась проблема: из своей комнаты в общаге при невыясненных обстоятельствах исчез Макс Курбский.

— Ого! Давно?

— Примерно позавчера в начале вечера. Днем был, вечером его ждали, но он исчез.

— Это в Воронеже было?

— Да.

— Давай так. Я как раз еду в Воронеж, нужно… одного хорошего человека проводить. Подъезжай туда же, в общагу, будем искать.

— Спасибо, дружище. Собираюсь и выезжаю. А «одному хорошему человеку» передай привет от нас с Натальей. До встречи, держим связь.

Стильный осенний дорожный костюм смотрелся на Марии исключительно хорошо и нравился ей, чего уж там, сверх всякой меры. Боевое обмундирование корнет упаковала в огромную сумку.

— Володя? Что случилось?

— Звонил Фёдор, пропал наш общий знакомый, Курбский, — вздохнул Дубровский. — Будем искать.

— Курбский⁈ Вы знаетесь с Курбскими? Внезапно, не ожидала!

— Ровно с одним. И, поверь, в отличие от всей их поганой семейки, это действительно хороший парень.

— Ну-ну…

— Найдём — познакомлю.

— И он, естественно, метаморф?

— Ну, да, причем второго порядка, но толком необученный — семнадцать лет человеку, и в этом может быть проблема… Впрочем, чего раньше времени загадывать.

— Будьте осторожны в любом случае, ребята, ладно? Когда имеешь дело с Курбскими, пакостей стоит ожидать в любую секунду. Иньес!

— Да, сеньора.

— Я прошу вас сопровождать Владимира, оставаясь, по возможности, невидимой. Если вы сможете оказать ему и господину Ромодановскому посильную помощь, это будет хорошо.

— Слушаюсь, сеньора. Шалить можно?

— Только в юридиках и сервитутах, Иньес.

— Да, конечно, сеньора, я помню.

— Вот и славно.

— Хорошие новости, мой добрый сеньор: с вами едет Иньес.

— Хм, а ты? — спросил я.

— С вашего позволения, я хотел бы остаться дома и разобраться в документации, которую вы мне любезно предоставили. Значимые сведения буду передавать Иньес, что может помочь ей.

— Что ж, хорошо. Найди Евгения Фёдоровича: нам пора.

— Осмелюсь напомнить, мой добрый сеньор, что через шесть дней у вас зачёт, возьмите с собой книги.

— Спасибо, друг мой, ты прав — да, вроде, они и так вчера в машине остались вчера, но проверю.

Через десять минут рыдван выехал за ворота усадьбы. Рулил, понятно, я, Есугэй — рядом, Аня — на заднем диване. Попавшая в цепкие нежные руки моей жены девушка теперь была одета тепло и практично, но при этом стильно. У меня возникла ассоциация с Гердой после посещения королевского дворца, но вслух я озвучивать её не стал: жил ли на Тверди Андерсен, писал ли он «Снежную королеву»,и если да, то что именно там написано — эти вопросы сейчас значения не имели.