Смерть в отеле «Блэкмир». Страница 4

— Мистер Эшфорд. Ванна победила?

— С небольшим преимуществом.

— Рад слышать. Иначе Уиткомбу пришлось бы посылать полотенца.

Управляющий никак не отреагировал.

— Я предупреждал его, что вы опасный человек, — сказал Эшфорд.

— Уиткомб?

— Он угрожал подкреплением.

Сэр Эдмунд посмотрел на управляющего.

— Это на него не похоже.

— Вода была горячая, сэр, — спокойно произнес Уиткомб.

Эдмунд рассмеялся.

— Познакомим вас с остальными, пока еще не поздно отказаться от ужина.

Первой к ним подошла Вивиан, леди Рэйвенкрофт.

Она была заметно моложе мужа. Темное платье, почти никаких украшений, кроме небольших серег. Держалась спокойно, без той суеты, которой некоторые хозяйки пытаются доказать гостям, что вечер проходит прекрасно.

— Мистер Эшфорд.

Голос был низкий, мягкий.

Его Эшфорд запомнил сразу.

— Миледи.

— Дорога вас не слишком измучила?

— Она несколько раз попыталась.

— Значит, вам повезло.

— Я тоже так решил.

Вивиан посмотрела в сторону окон.

— Не решайте слишком рано. Обратная дорога обычно хуже.

— Вивиан, — произнес сэр Эдмунд, — человек только приехал.

— Именно поэтому я предупредила сейчас.

Она отошла — без улыбки, без попытки превратить сказанное в шутку. Вивиан просто говорила то, что думала.

Эшфорд уже начинал различать людей. Это было полезно.

— Мой племянник Томас, — сказал сэр Эдмунд.

Молодой мужчина подошел быстро и протянул руку.

— Томас Рэйвенкрофт.

Рукопожатие было крепким. Чуть крепче необходимого.

— Артур Эшфорд.

— Я о вас слышал.

— Надеюсь, не от кредиторов.

Томас засмеялся чуть громче, чем требовалось.

— Нет. Вы действительно расследуете убийства?

— Бывает.

— И каково это?

Сэр Эдмунд закрыл глаза.

— Томас.

— Я просто спросил.

Эшфорд посмотрел на молодого человека. В нем не было злости. Только живое любопытство и слишком большое желание понравиться.

— По-разному, — ответил он. — Обычно интереснее тому, кто остался жив.

Томас задумался.

— Да. Глупый вопрос.

— Бывают хуже.

— От него вы этого не добьетесь, — сказал сэр Эдмунд. — Он задает их с детства.

— Хорошо, что хоть в чем-то я постоянен, — ответил Томас и отошел к столу с напитками.

— Доктор Морис Хейл.

Мужчина возле книжного шкафа повернулся.

Седоватый, в очках с тонкой металлической оправой. Возрастом примерно между Эшфордом и сэром Эдмундом. Он подошел без спешки.

— Рад знакомству.

Голос был спокойный. Очень ровный.

— Доктор.

— Надеюсь, моя профессия в эти выходные никому не понадобится.

— Неосторожное обещание в таком доме.

— Я ничего не обещал.

Хейл слегка улыбнулся.

— Врач?

— Кардиология и общая практика. Сейчас в основном первое.

Сэр Эдмунд поднял бокал.

— И поэтому я все еще могу пить шерри.

— Один бокал, — сказал доктор.

— Вы видите? Так начинается тирания.

— Обычно она начинается со второго.

Хейл произнес это совершенно серьезно. Эдмунд только покачал головой.

— Вы тоже из Лондона? — спросил Эшфорд.

— Сейчас да.

— А Блэкмир знаете?

Хейл едва заметно поправил очки.

— Нет. Первый раз после войны выбираюсь так далеко на север.

Ответ был спокойным. Эшфорд не увидел причины ему не верить.

Следующей была Селин Дюваль.

Темные волосы, черное платье и легкий французский акцент.

— Мистер Эшфорд.

— Мадам Дюваль.

Она пожала ему руку.

— Эдмунд сказал, что вы приехали отдыхать.

— Он меня обманул раньше, чем я успел распаковать чемодан.

— Значит, Блэкмир встретил вас правильно.

Сэр Эдмунд услышал.

— Не обращайте внимания. Мадам Дюваль считает меня главным недостатком этого отеля.

— Не главным.

— Благодарю.

Дюваль не улыбнулась.

— Чем вы занимаетесь? — спросил Эшфорд.

— Картинами.

— Пишете?

— Возвращаю.

Ответ прозвучал настолько просто, что Эшфорд посмотрел на нее внимательнее.

— Иногда приходится искать вещи, которые во время войны оказались не там, где должны были.

Сэр Эдмунд отпил шерри.

— Селин умеет придавать торговле почти религиозный характер.

— Потому что некоторые люди относятся к собственности других слишком свободно.

В этот раз она посмотрела прямо на хозяина.

Никто не продолжил.

— Чарльз Морган, — представился мужчина еще до того, как сэр Эдмунд успел назвать его.

Американца Эшфорд уже знал по голосу. Широкоплечий, крепкий, с бокалом виски.

— Нью-Йорк.

— Это я тоже уже знаю.

Морган рассмеялся.

— Слышали меня?

— Было трудно не услышать.

— Вот. Я говорил, что стены здесь тонкие.

— Стены прекрасные, мистер Морган, — вмешался Уиткомб.

— Видите? Даже управляющий защищает недвижимость.

Морган повернулся к Эшфорду.

— Вы когда-нибудь были в Нью-Йорке?

— Нет.

— Тогда пока не спешите умирать. Сначала съездите.

— Учту.

— Я серьезно.

— Это несколько портит совет.

Морган снова рассмеялся.

Он говорил коротко, прямо и почти никогда не прятал интерес. Эшфорду это было удобно.

— Мисс Агата Пенроуз, — сказал сэр Эдмунд.

Пожилая женщина сидела у камина. На коленях у нее расположилась маленькая белая собака. Пенроуз даже не попыталась встать.

— Подойдите сюда, мистер Эшфорд. Я не собираюсь вставать ради мужчины, которого впервые вижу.

— Разумно.

Он подошел.

— Агата Пенроуз. А это Лорд Байрон.

Собака посмотрела на Эшфорда с явным отсутствием восторга.

— Кажется, я ему не понравился.

— Это еще ничего не значит. Вчера ему не понравился камин.

— Чем?

— Не ответил.

Эшфорд улыбнулся.

Голос мисс Пенроуз был поставлен необычно хорошо. Четкая дикция, дыхание, привычка немного выдерживать паузу перед важным словом.

— Вы были актрисой?

Она прищурилась.

— Быстро.

— Голос.

— Ах.

Пенроуз погладила Байрона.

— Когда-то. Очень давно.

— Хорошо играли?

— Великолепно. Особенно по собственным воспоминаниям.

Она ему определенно нравилась. Не потому, что была остроумной. Потому что ей было совершенно безразлично, какое впечатление она производит.

— Ричард Вэйл, — позвал сэр Эдмунд.

Молодой человек стоял у рояля. Худой, темноволосый. Он положил пальцы на закрытую крышку так, будто продолжал играть, и Эшфорд понял, кого слышал, пока был наверху.

— Это вы играли?

Ричард повернулся.

— Было слышно?

— Да.

— Я думал, нет.

Голос тихий. Немного закрытый.

— Вы несколько раз начинали одну мелодию сначала.

Вэйл помолчал.

— Не получалось.

— Что именно?

— Вспомнить.

Он отвернулся к роялю.

Сэр Эдмунд вмешался:

— Ричард играет лучше, когда не разговаривает.

Вэйл посмотрел на него.

— Многие так делают.

И отвернулся снова.

Эшфорд решил, что это, пожалуй, самая длинная реплика молодого человека за вечер.

Последней была Элеанор Блейк. Она стояла возле старой фотографии на стене.

— Мы уже почти познакомились, — сказала она.

Эшфорд узнал женский голос из салона.

— Вы спорили с Америкой.

— Америка начала первой.

— Она всегда так утверждает, — сообщил Морган с другого конца комнаты.

Элеанор улыбнулась.

— Элеанор Блейк.

— Артур Эшфорд.

— Я знаю.

— Сегодня это говорят слишком часто.

— Я журналист. Это профессиональный недостаток.

— Знать имена?

— Знать больше, чем человеку хотелось бы.

Эшфорд посмотрел на фотографию. Старый снимок. Люди на ступенях Блэкмира. Военная форма, гражданская одежда, несколько женщин. По краю белела дата.

— Пишете об отеле?

— О его истории.

— Сэр Эдмунд попросил?

— Пригласил.

— Это слово сегодня пользуется популярностью.